Под небом Альп

Под ногами прыгуче бежала узкая тропка, круто ветвящаяся между валунов и зеленой сочной травы, поэтому, когда откуда-то сбоку послышался окрик, среагировать Кристоф смог не сразу. Понадобилось добежать до большого камня, где дорожка крепла, разбегалась в разные стороны: только тогда появилось время и возможность повернуться. С соседнего склона ему махал Пауль, и Кристоф почувствовал, как губы расползаются в улыбке. Бешено он замолотил рукой в ответ, краем глаза наблюдая, как Эйс носится по высокой траве, сбивая отару в кучу. Осень. Всю ближайшую неделю Кристоф проведет с ножницами в руках, состригая тяжелую овечью шерсть, зато потом… Потом будет большой праздник и они с Паулем хорошенько на нем повеселятся, срывая с деревьев яблоки, гоняя из рогаток птиц, и даже, возможно, заглянут в женскую баню через маленькую щель в деревянной стене… — Вот это ты вымахал! Облака макушкой не цепляешь? Горное эхо разносило голос Пауля над лугами, но Кристоф, не видевший друга все лето, только рассмеялся глупой и даже, возможно, обидной для кого-то шутки. Он и правда вырос: об этом явственно говорили штаны, ставшие ему короткими за три месяца. — Зато ты как был ростом с мою Эйс, так и остался, — не замедлил поддеть Кристоф в ответ, и, пусть даже его и Пауля разделяло приличное расстояние, все равно получилось увидеть широкую ясную улыбку. — А вот как тресну тебе по спине палкой, будешь знать! Эйс закончила возвращать отбившихся от стада овец и теперь, вывалив язык, сидела неподалеку, смотря на Кристофа преданными глазами. Бодрая старушка отменно проработала все лето, и Кристоф мысленно пообещал себе, что обязательно потом даст ей кусочек мяса понежнее. Осторожно он преодолел последние шаги крутого спуска и вновь вскинул на Пауля взгляд. Они жили в разных деревеньках, но неизменно встречались на крутых зеленых склонах при любом удобном случае. Первое знакомство ой как не задалось: едва не дошло до драки, но после каким-то неведомым образом им удалось стать лучшими друзьями и все свободное от работы время они старались проводить вместе. — Ты ведь придешь на ярмарку? Уже который год подряд — сразу, как отец доверил Кристофу пасти отару, — они встречались на этом самом месте, чтобы поприветствовать друг друга и обсудить планы. Не стал исключением и этот. — Конечно! Палку потолще принесу! Кристоф лишь с улыбкой покачал головой. Он, конечно, слукавил: Пауль тоже прилично подрос за лето, а его лицо стало чуть менее округлым, но внутренне он нисколько не изменился, оставаясь все тем же весельчаком и балагуром, всегда способным Кристофа развеселить и прогнать туман печали. Их отары, пересекаясь потоками, разбредались каждая в свою сторону: пора было идти домой. Короткая встреча подходила к концу, но Кристоф знал, что вскоре они встретятся вновь и уж тогда времени будет предостаточно. Они вновь махнули друг другу — уже на прощание, и Кристоф, окрыленный, поспешил к своей деревне. А уже через неделю он с восторгом рассматривал яркие флажки, протянувшиеся от старого каменного колодца к крышам ближайших домов, и с удовольствием уплетал каштан, который сунул ему в ладонь Пауль. — Поздравляю с обновкой! Пауль окинул его внимательным взглядом с ног до головы, и Кристоф наигранно выпрямился и покрутился на месте, красуясь в новеньких ледерхозе. Отец и правда расщедрился в награду за летний выгул овец, так что сейчас на нем были штаны из добротной кожи, украшенные белым и красным орнаментом. — Ты тоже, смотрю, одним испугом не отделался, — с улыбкой Кристоф кивнул на яркий платок, который Пауль залихватски повязал на шею, будто бы стараясь приподнять подбородок повыше каждый раз, как мимо проплывали девушки. От него не укрылось, какое повышенное внимание друг стал оказывать вчерашним глупым девчонкам, но Кристоф не хотел на этом заостряться. Они попробовали на ярмарке кучу вкусностей, постреляли из лука и даже умудрились успеть посмотреть драку между заезжим охотником и их лесорубом Йоганом, так что приятных впечатлений было хоть отбавляй и без мыслей о всяких глупостях. С удовольствием он вгрызся в свой каштан — еще не успевший остыть, рассыпчатый и пряный, — с интересом поглядывая на Пауля и его реакцию. — А, — друг только махнул рукой в ответ так, будто не поправлял платок каждую минуту, хоть тот и сидел на нем абсолютно идеально. — Мелочь. Пойдем? — он поиграл бровями, и Кристоф бросил быстрый взгляд на широкий, сложенный из толстых бревен домик, из трубы которого уже вовсю валил дым. Баня. Порозовевшая от жара влажная кожа, оголенные тела, игривый смех… — Не хочется как-то. Может, мне скоро не надо будет подглядывать, — Кристоф дернул плечом, состроив непроницаемое выражение лица. Было очень забавно наблюдать, как друг с его выразительной мимикой отреагирует на такой финт, и Пауль не подвел. — О-ого-о… И что там? И как там? Кто она? Целовались уже? — его темные хитрые глаза смотрели пытливо, будто Пауль намеревался засечь любую тень вранья, промелькнувшую у Кристофа на лице, и со вздохом пришлось сознаться. — Уле. Ну, знаешь, дочь того нелюдимого, что у нас на отшибе живет. С темными волосами такая еще… — Долговязая та и плоская? — Пауль рассмеялся, и Кристоф ощутимо пихнул друга в плечо, призывая умолкнуть. — Вовсе и нет! Уже… Пауль только глаза округлил, а когда Кристоф ладонями показал объемы «уже», уважительно присвистнул и посмотрел куда внимательнее и без хохмы. Может, понял, что Кристоф воскрешает в памяти недавнюю прекрасную картину: он пришел к ручью набрать свежей воды для скотины, слишком еще сонный и увлеченный тем, чтобы не свалиться в ледяной бурный поток. Только когда его окликнул нежный голосок, получилось оторваться от собственного неясного отражения. Тогда он и увидел — впервые, наверно, по-настоящему — эту уже девушку. В предрассветном тумане, с гладко убранными в косы волосами и робкой улыбкой, она казалась совершенно невозможной, какой-то волшебно-ненастоящей. Чистый высокий лоб, большие глаза, яркие губы и белое кружево платья, заманчиво облепившее волнующие воображения округлости в районе груди… Он заторможено кивнул в ответ, рассматривая девушку во все глаза, а та, видимо не выдержав внимания, поджала губы, сдерживая смех, и быстро упорхнула к своему дому — лишь юбка прошелестела по мокрой от росы траве, обнимая иногда длинные ноги. — М-да, дружище. Видел бы ты сейчас лицо свое, — Пауль скривился, изображая скорее умственно отсталого, чем Кристофа, но тот только устало и капельку смущенно хмыкнул. — Но это не дело. — М? — А ну как целоваться полезет, а ты не умеешь? От прозвучавшего предположения Кристоф даже растерялся. В голове тут же взметнулся образ: яркие девичьи губы перед самым лицом, прикрытые пушистыми ресницами голубые глаза, приятный аромат теплого тела… И он сам — совершенно не знающий, что делать. Растерянная Уле, ее презрительный взгляд, потом равнодушие и вечный несмываемый позор. — И что мне делать? — от нервозности у него даже пошатнулся голос, но Пауль, хитро дернув уголком губ, лишь молчаливым кивком головы указал направление, тут же бодрым шагом бросаясь прочь. Кристофу оставалось только пойти следом, пытаясь поскорее нагнать друга. Привел его Пауль к старому обветшалому сеновалу. Тут еще складывали сено, но без особого энтузиазма: в крыше хватало прорех, а покосившиеся ворота надежно запереть не получилось бы при всем желании. — И что… Эй, Пауль? Не слушая его, друг уже споро взбирался по стремянке куда-то наверх, и, вздохнув, Кристоф поспешил следом. Что ж, кажется, это место из обычного сеновала давно стало чем-то новым. Во всяком случае, наверху оказались вполне крепкие доски, плотно прижатые друг к другу и выглядящие достаточно надежно, чтобы даже попрыгать на них. На доски кто-то рассыпал сено плотным покровом, и можно было сесть или даже лечь, что Пауль и поспешил сделать, подзывая затем Кристофа рукой. Несмело тот подошел ближе. Он совершенно не понимал, чего Пауль хочет, но друг не выглядел так, будто приготовил очередную хохму, поэтому в итоге Кристоф все же уселся рядом. — Смотри, что у меня есть. Из-за пазухи Пауль достал небольшую бутылочку, и едва только с горлышка пропала плотная бумажная обвязь, как в нос Кристофу ударил сильный терпкий запах. — Шнапс? Пауль шикнул, призывая быть тише, и Кристоф послушно понизил голос, наклонился к другу ближе, всматриваясь в улыбчивое лицо. — Где ты его взял? — М-м-м… Временно позаимствовал для личных нужд. Пауль выглядел донельзя умиротворенным, когда вскинул на Кристофа глаза. Без слов он протянул бутылку, кивнул, когда Кристоф посмотрел в ответ с сомнением. — Так куда веселее. И смелости прибавит. Для чего нужна прибавка смелости, Кристоф не понял, но это было уже не особо важно: широкий глоток алкоголя обжег горло, вызывая приступ кашля, но дело поправил второй глоток, и Кристоф ощутил, как в животе тут же становится горячо, а в голове полноводной рекой разливается странный туман. Пауль отобрал у него бутылку, тоже отпил. Его лицо тут же приняло сначала недоуменное, а затем сразу расслабленное, глуповатое выражение, и Кристоф хихикнул, гадая, выглядит ли он как-то так же или все же нет. Со смешками они передавали друг другу бутылку со шнапсом какое-то время, пока та не опустела, а окружавшие их стены не принялись загадочно и любопытно пошатываться. Или это они пошатывались… Никак не получалось понять, и Кристоф в конце концов сдался, посмеиваясь и падая спиной на душистое, чуть колкое сено. Точно над их головами, как оказалось, располагалась одна из прорех в крыше, и быстрая горная ночь уже подмигивала им с небосвода яркими точками звезд. — Смотри, как красиво… — язык немного заплетался, и пришлось приложить усилия, чтобы проговорить такую, казалось бы, простую фразу. Много ли нужно было, чтобы опьянеть таким глупым юнцам, как они? Пауль не ответил, и Кристоф повернулся, встречая внимательный взгляд. Подперев голову рукой, Пауль молчаливо его рассматривал, не спеша что-то говорить. Поток воздуха принес свежести с вершин, и инстинктивно Кристоф заерзал, пытаясь прижаться к теплому телу рядом поближе. — Красиво, ага. Пауль даже не попытался задрать голову, чтобы посмотреть на это «красиво». Без устали его глаза скользили по лицу Кристофа, но неловкости по этому поводу почему-то не ощущалось. Казалось очень естественным и правильным то, что в какой-то момент Пауль подался к нему ближе, а затем и накрыл губы Кристофа своими. В голове мелькнула глупая мысль: «Хорошо, что мы не пробовали чесночный хлеб». Мелькнула и пропала — всем вниманием Кристофа завладел Пауль, прижимающийся к нему и без устали прикасающийся ко рту губами и языком. В какой-то момент его теплые, чуть шершавые пальцы опустились на скулу, и Кристоф, как будто подчиняясь призыву, покорно раскрыл рот в приглашении, попытался ответить Паулю тем же, что дарили сейчас ему. Лениво и неловко они целовались еще какое-то время, а затем Пауль отстранился, тем не менее не спеша отдаляться. Он все еще был настолько близко, что Кристоф мог видеть в его карих глазах многочисленные зеленые прожилки. Мысли об Уле будто растворились, Кристоф даже не вспомнил о ней, пока Пауль целовал его. Они же за этим сюда пришли, разве нет? Чтобы Кристоф научился… Почему-то это казалось ему сейчас неважным. Он размышлял еще какое-то время, а затем без каких-либо слов или объяснений уже сам потянулся к другу в ответ, стремясь вернуть услугу. Или снова почувствовать ласковые, нежные касания, от которых в груди было так приятно… Негромко шуршало под ними сено, откуда-то издалека доносились звуки музыки, а Кристоф все никак не мог остановиться: хотелось еще и еще. Наверно, он все-таки делал что-то не совсем правильно, раз воздуха стало отчаянно не хватать, но, когда он отстранился, Пауль выглядел умиротворенно, а в его глазах светилась потаенная нежность, которую видел лишь Кристоф да еще, пожалуй, звезды над их головами.