Гримуар

      Двери автобуса со скрипом и пыхтением распахнулись, выпустив из глубины транспортного средства толпу пенсионеров с различными сумками, рюкзаками и прочей разнообразной поклажей, за которыми скромно вышел я, с такими же скромными рюкзаком и сумкой. Только я твердо ступил на асфальт, как автобус тяжело фыркнул, закрывая двери, и медленно тронулся с места. Я проводил его задумчивым взглядом, затем подумал о том, что совершенно не знаю, куда мне идти.       Выудив из кармана штанов телефон, я поднёс его поближе к лицу (солнце было высоко, отчего было настолько светло, что я еле различал контуры приложений на экране) в надежде воспользоваться услугами интернета. Увы, весь сигнал, вернее его качество можно было описать двумя словами: одна палочка, которая к тому же постоянно пропадала.       Обречённо вздохнув после нескольких попыток поймать сигнал, я принял единственное на мой взгляд разумное решение: пройти за пенсионерами до ближайшего населенного пункта, а там уже или уловить сигнал, или узнать дорогу. У пенсионеров я постеснялся спрашивать, к тому же они уже удалились на приличное расстояние.       Взяв ноги в руки я поспешил вслед бодрой старческой компании, ойкая на гальке (я был в немудренных босоножках), засыпанной в качестве дорожного покрытия, а может чтобы заполнить собой неровности на дороге.       Через минут пятнадцать я заработал пару мозолей, из-за чего пришлось спешно переобуваться. В кроссовках оказалось намного удобнее передвигаться по мелкому камню, но мозоли остались на месте и нещадно мучали меня, что стало темой моих укоров самому себе за отсутствие сообразительности.       Наверное, мои страдания были услышаны, так как вскоре началась грунтовая дорога, которая показалась мне периной, по сравнению с нагромождениями гальки. Теперь я позволил себе немного расслабиться и понемногу осматривал лесные просторы, через которые шла дорога.       Так прошло ещё полчаса, после чего лес уступил место полю, за которым виднелась водонапорная башня, возможно приуроченная к чему-то ещё.       Когда мы подходили к башне, я уже еле волочил ноги, удивляясь выносливости стариков. Башня, действительно, оказалась частью комплекса, по звукам, доносившимся оттуда, описанный в моей голове как молочная ферма. Данное предположение подтвердилось, когда мы прошли мимо сетчатого забора, за которым паслось стадо коров.       Через ещё двадцать минут показалась деревня. Приободренный данным обстоятельством, я нашёл в себе новые силы, сумев даже догнать пенсионеров. В деревне я как-то стушевался, поняв, что не знаю, что мне надо искать. Немного подумав, я пошагал в сторону магазина, предположив, что это должно быть самое популярное здание в данном месте.       У магазина меня ждало разочарование: на входной двери висела табличка «закрыто». Ещё большее разочарование охватило меня, когда на небольшой табличке с расписанием я прочел, что магазин не работает только в пятницу. Какой сегодня день? Верно, пятница.       Полный негодования и безмерно уставший, я опустился на лавку, стоявшую под окном магазина. Опять попробовал поймать сеть — всё та же одна палочка. Махнув рукой в неоднозначном жесте, я выдохнул и опустил голову. В голове клубились нехорошие мысли. Возможно, стоило бы спросить дорогу ещё у пенсионеров, вот только сейчас было уже поздно. На улице, как назло, не было никого. Казалось, все специально спрятались от меня. Я раздражённо, с силой топнул по кирпичной кладке, положенной вокруг магазина, от чего неприятно заныла стопа, и зашипел.       — Чем тебе кирпич не угодил? — послышался негромкий голос. Я обернулся: недалеко от лавки стоял невысокий дедок с хитрым, чуть испещрённым морщинами лицом в типично рыбацком костюме: в камуфляжных штанах и жилетке, из-под которой виднелась тельняшка с коротким рукавом. На ногах красовались непременные резиновые сапоги, а голову украшала панамка в тон жилетке. Старик с интересом рассматривал меня. Я же рассматривал велосипед, который тот держал подле себя и к которому были пристроены удочки и ящик, скорее всего, со снастями. Наконец, не получив ответа на свой вопрос, он вновь обратился ко мне: — Не из наших краёв часом? Городской – сразу вижу.       Решив, что очень вероятно, что больше людей я не найду, я счёл разумным всё узнать у старика и засыпал его вопросами.       — Не спеши, дай старику сообразить, — проговорил он, от неожиданного напора запнувшись. — Наша деревня называется Пожинки. Чтоб от нас дойти до твоих Огней (деревня, в которую я собирался, вернее агрогородок, называлась Огни), тебе нужно пройти вот так, — он вытащил из связки удочек небольшую жердину, — сначала через вон то поле, дальше будет одна дорога через лес. Как дойдешь до трассы, переходишь её, метров двадцать пройдешь влево, потом увидишь в поле дорогу — по ней и иди. Она там одна, не ошибёшься. На тропинки не сворачивай, всегда по ней иди. Вот, — он закончил рисовать свою карту на клумбе.       Сфотографировав её, я повернулся к старику.       — Спасибо вам… — запнулся, не зная, как обращаться к своему спасителю.       — Василий Степанович, — подсказал дед и добавил: — Ситцов, я сторож местный.       — Спасибо вам, Василий Степанович, — вновь дернулся я благодарить, затем, вспомнив о манерах, представился: — Рубцов Мстислав Дмитриевич, буду в Огневой школе учителем работать.       — О как. Интеллигент значит. Очень хорошо, — он довольно покрутил седые усы. — Тебе, Славик, далече идти, не буду задерживать. А хотя, погоди, — он порылся в небольшой сумке, также прикреплённой к велосипеду, извлёк из нее небольшой браслет и протянул его мне. — Вот, возьми. Если кто приставать будет, скажешь, что мой внук, и покажешь браслет.       В некотором недоумении я принял подарок и вновь поблагодарил.       — Сейчас уходим, — сказал старик, затем, видимо не получив от меня должной должной, добавил, мотая головой: — Ох, всему-то тебя учить придется. Когда я говорю «сейчас уходим», ты должен ответить «за рассветом всходим». Запомнил? Молодец. Сам так никогда не говори, только отвечай. Почему, не скажу, может, потом, когда встретимся. Всё, удачи тебе, — он хитро прищурился и бросил: — Сейчас уходим.       — За рассветом всходим, — немного стесняясь проговорил я.       «Мой дед» одобрительно хмыкнул, и мы разошлись…