Дьяволица

Алая Ведьма всегда получает то, что хочет. Забавно, но Стивена Стрэнджа это коснулось в самой что ни на есть прямой форме. Ванда захотела, она получила его. Стоило ли упомянуть, что их отношения начались с умопомрачительного секса, когда она припечатала его к земле с помощью своей магии? Забралась сверху, схватила его ладонями свою грудь и возвала к глубинным желаниям его мужской натуры — чего хотела тогда она, тогда хотел и он, и их желания, продиктованные страстью, стали на миг не отличимы друг от друга. На столь долгий миг, что Стивен успел кончить два раза, не предпринимая для этого практически никаких усилий. Уже в коротком «после» он подхватывал Ванду за бёдра и вжимал в одно из обуглившихся деревьев, взяв наконец мысли и чувства под свой контроль. Единственное, чего он стал желать со временем, это только её одну. Возможно, именно этого она и добивалась. Червлень по геральдике красный, а красный — цвет глубинной неизведанной животной страсти, и иначе у них с Вандой выйти и не могло, с усмешкой думает Стивен, закрывая за ними дверь туалета дорогущего ресторана. Всё, что имело сейчас значение, это только одна она. Ванда, к которой он прижимается сзади. Ванда, чье черное платье он сейчас приподнимает и вколачивается в неё торопливо, близко, быстро-быстро. Короткими ритмичными глубокими толчками, до утробно заглушенного «Стивен» с выкинутыми руками вперёд, опущенной вниз головой и оглушительной пульсацией, охватывающей вокруг. Ладони Ванды беспомощно скользят по зеркалу, пачкая его следами, и Стивен думает, что она нешуточно (совсем не зря подметила), что у него в этом чёрном костюме с белым воротничком прослеживаются мотивы богатого папочки. Стивен не знает, что ему нравится даже больше, тот факт, что они в этом плане с Вандой на равных или то, что он трахает сильнейшую ведьму их вселенной, но сама податливость Ванды, кошкой выгибающейся под ним, становится ответом. Ему нравится в ней всё и сразу: от дикой первозданной голодной страсти до почти ученической покорности, заставляющей оргазм прошибающей кульминацией протекать током в самые кончики пальцев. Стивен знает, поведение Ванды либо отзывается на его эго, либо приструняет его. И то, и другое, в своём роде, для него бывает полезно. — Ну что… Возвращаемся обратно? — Ванда поднимает с тяжёлым дыханием голову, смотрит на него через запотевшее зеркало узкой комнатки и улыбается не то рассеянно и мягко, не то глумливо и сыто. Стивену впервые мерещится нечто среднее, что заставляет к Ванде теснее прильнуть со спины с поцелуем в её взмокший висок. — Идём. Боюсь, наше фондю уже давным-давно остыло.