ты существуешь только в моём сне.

«Твоя любовь для меня как порез, Порез неглубокий, Но всё же он есть.» (М.Н.)

***

Мне несколько раз говорили, что моё существование никчемное. Да? Я в свою очередь так не считаю. Я думаю, что именно то состояние, в котором я нахожусь или существую действительно никчемное. Да-да, странно. Но это можно понять! Я хочу сказать, что существование может быть небесполезным, а вот уже состояние может. Хотя… в этом нет смысла… В любом случае, уже стемнело. Фонари зажглись и стали мозолить глаза, но Мишель всё так же сидела на подоконнике и смотрела. Смотрела и смотрела, будто других занятий нет. Конечно, её действиям есть объяснение: может она боится пропустить что-то интересное, но ничего подобного не происходит неделю. Хах, я так сказал, будто неделю назад на улице произошло кое-что поразительное, но… ничего, ни-че-го. Как было скучно, так и осталось. А пешеходов я до сих пор не вижу. Зато Мишель не пропустила закат. Он был необычайно красив в этот день. Алые, словно кровь облака, румяное солнце, уходящее за горизонт. Мишель такие вещи завораживают и вдохновляют на написание поэм. В последнее время она их не сочиняла. Это так досадно, ведь ее произведения мои любимые. Любимы только для меня. Если честно, у неё не очень хорошо получается их сочинять. На улице закричала девушка. А может девочка. А может быть престарелая бабушка. На улице уже потемнело настолько, что ничего не было видно, но звезд тоже не видать. Странный такой промежуток между вечером и ночью. Мишель пыталась разглядеть, что же произошло, но ее попытки были тщетны. - Ээй, Август… - протянула Мишель, щурясь в темноту. - Что такое, Мишель? Она молчала. Словно рассуждала говорить ли мне что-то. Это забавно, я ведь никогда её не наругаю или не соглашусь. - Может выйдем туда и посмотрим, что случилось? Надо бы забыть то, что было выше. Некоторые ее мысли были безрассудны. - Мишель, ты чего? Там нет ничего интересного, просто неуклюжая бабушка упала, и всё. - Но… мне так скучно, Август. Давай сходим. - Мишель, давай завтра тогда сходим погулять, если тебе так хочется развеется. Она молчала. Она просто смотрела в окно. Тогда решено: завтра мы пойдем на то грязное, богом забытое озеро, на которое давно никто не ходит… кроме нас. Я подошёл к ней со спины и взглянул в окно. Там была непроглядная темнота, фонари ничего не освещали, но Мишель всё же пыталась там что-то увидеть. - Мишель, ты разве там что-то видишь? – я взглянул на ее лицо. Ее лицо было озадачено и словно немного напугано. Она будто бы смогла разглядеть что-нибудь эдакое. - Мишель, всё хорошо? - Ммм… - неуверенно протянула она, - Если честно, то в том нет ничего необычного. Мне просто показалось. - Что показалось? - Это правда не имеет смысла. Это правда неважно. Мишель произнесла это без эмоционально. Раз она так считает, что это не имеет значения, то я не буду ее расспрашивать. Это же ведь не имеет смысла. Или имеет? Всё же это не первый раз, когда Мишель умалчивала важную информацию. В этот момент Мишель встала с подоконника и направилась на кухню. Я глядел ей вслед: она шла неуклюже, казалось, что она вот-вот упадет. Я знал, что ей не нужна помощь, она сама справится. Сердце у меня каждый раз ныло, когда я видел, как ей трудно ходить. Я хочу подбежать, взять под руку или даже на руки… донести до места назначения и там получить слова благодарности… К великому сожалению, я уже пытался ей помочь, но получал только лишь разгневанный голос Мишель. Она не давала себе помогать. Почему? Я пытался узнать ответ на этот вопрос, но так и не получил его. Мне правда так больно. Больно, больно, больно, больно, больно, больно! На кухне открылся и захлопнулся холодильник, зашуршала упаковка какого-то продукта. Наверно, она делает бутерброд или разогревает тот сэндвич из пекарни. Послышалось, как она достала тарелки из шкафа и нож. Такой приятный, свистящий звук ножа… как оказалось, только меня расслабляет этот звук. Могу бесконечно слушать этот «свишь, свишь, свишь». Нож застучал по разделочной доске. Мишель больно ахнула и нож упал на пол. У меня сердце упало в пятки, и я как можно скорее побежал на кухню. Мишель сидела на стуле с указательным пальцем во рту. - Подожди немного, я сейчас помогу… Я побежал в ванную комнату за аптечкой. Где же она? Среди сломанной и грязной мебели в глаза бросился шкафчик с дверцей. Я заглянул в него: среди тюбиков с испорченной уходовой косметикой лежала картонная коробка с кривой надписью «Лекарства». Я надеялся, что в ней лежит хоть что-то нужное. Я открыл эту коробку, в ней лежали капли для носа и глаз, бинт и по иронии пустая упаковка пластырей. В этой скудной аптечке нет даже обыкновенной перекиси. Придется взять бинт, который я особо не умею завязывать. К моему счастью рядом с этой коробкой лежали ватные диски. Я взял самый чистый из них и намочил его. Я направился к Мишель, она по прежнем сидела, развалившись на стуле. Я очистил сам порез ватным диском и стал нелепо обматывать палец бинтом. - Ты точно не резала все эти шрамы на себе? – произнес я, завязывая узел. - Не самое лучшее время спрашивать об этом, – раздраженно сказала Мишель, - Я тебе уже сказала, что меня сбил грузовик, а ты всё равно не веришь. Я замялся, я верил, но… - Ты точно говоришь правду? - Ты мне так надоел с этими вопросами! Ты каждый раз заставляешь меня вспоминать тот день, тот самый момент! Ты заставляешь меня вспоминать больницу, перевязки и лекарства! Пожалуйста, прошу тебя, перестань… Это так быстро вылилось из ее уст, наверно, она хотела мне это сказать уже много раз. - Прости меня, пожалуйста. Ты мне очень дорога, прос… Меня прервало ее действо. Она сорвала этот хлипкий бинт с пальца и бросила на пол. - Без этого заживет… - промямлила Мишель. После этого она встала и направилась к себе в спальню, качаясь из стороны в сторону. Заскрипела и захлопнулась дверь, меня там не ждали… Я выкинул бинт в мусорку. На столе лежал хлеб, колбаса и сыр. Она хотела есть, она осталась голодной. Я без раздумий доделал бутерброд и положил на тарелку. Я заметил, что на столе лежало две тарелки и два кусочка хлеба. Она хотела мне тоже приготовить запоздалый ужин. Я отправился к ней в комнату, чтобы отдать бутерброд. Похоже, она услышала мои шаги: - Иди отсюда, – глухо прозвучал ее голос. - Я принес тебе поесть. - Я не хочу есть. Уходи, а? Эти слова как нож вонзились мне в сердце. Я виноват, поэтому заслуживаю это. «За любые неправильные поступки наступает наказание» - вспомнились слова моего Отца. Но даже за правильные поступки наказание всё равно настигало меня. Он бил меня. Почему? Я был странным. А Мама поддакивала Отцу… - Я оставлю тарелку на полке, если ты захочешь есть… - тихо произнес я. Я надеялся, что Мишель услышала это. Я осмотрелся и решил немного прибраться и уходить. Я вымыл полы, помыл посуду, протер пыль и выкинул просрочку. Всё у меня заняло меньше часа. Наверно, Мишель уже спала. Я тихонечко собрался и направился в квартиру, которая буквально находилась за стенкой. Там мой дом. Наверно, дом это что-то уютное и теплое. Скорее всего эти качества присутствовали у меня дома, но я не понимаю, есть они или нет. Может быть именно тот клок волос Мишель делает мой дом теплее? Я всегда слежу за чистотой, покупаю всякие милые безделушки чтобы почувствовать тот самый непостижимый мне уют. Я плюхнулся на кровать и под одеялом свернулся калачиком.