улыбка сквозь слезы.

Опять всё то же. Тёмное подземелье, противный тусклый свет, если его вообще можно было назвать «светом». Обычно это то, что указывает верный путь, вселяет надежду и угоняет страх. В этом же месте всё совсем не такое. Тут же, тьма так или иначе поглощает хоть малейшие отблески чего-то хорошего. Одна лишь атмосфера нагнетала, будто постоянно шептала: «Это всё безнадёжно. Надежда давно умерла». В медовых глазах напротив читался холод и какая-то насмешка. Люмин ещё никогда не видела этих черт в таких родных, добрых (прежне) глазах. Всё что путешественница могла сейчас сделать — уговаривать брата на хоть какой-то диалог. Правда сейчас перед ней стоял совсем не он, его будто подменили. Изменения блондинка заметила ещё очень давно, чем больше времени проходило, тем чаще при каждой встрече Люмин замечала, что Итэр совсем не такой. Она давно поняла, что их прежней жизни вместе не будет, они не будут вместе путешествовать по мирам, как когда-то. Сейчас перед братом и сестрой чёткая преграда; как и в положениях, так и в мыслях, и в поступках. Единственное, что осталось у них общего — кровь, которая текла в их жилах. Конечно, девушка до последнего хотела верить, что всё ещё возможно, что можно вернуть хорошие бывалые времена. Но как ей когда-то сказал один мудрый человек, мирно попивая со своей гостьей чай: «Гонитва за прошедшим бесмысленна. Так или иначе ты проиграешь, ведь пытаясь догонить прошлое, ты не заметишь как от тебя медленно уйдёт настоящее. А следом за ним и будущее уже не будет удовлетворительным. Ты только зря потратишь силы и своё драгоценное время, и не успев обернуться, ты канешь в мир иной». В юном сердце не угасала надежда на хороший конец, ради которого она шла всё это время. Но и сердце-то уже не совсем юное, а гнетущая мысли тьма продолжала твердить о смерти той надежды. Сердце выдало нервный стук, который громким эхом отдался в сами уши, ещё и глухо ударив по вискам, когда в руках брата засверкал меч, готовый к бою. На лице Итэра же расцвела победеносная улыбка, будто он до этого знал, что Люмин попросту не сможет сцепиться с ним в поединке, поэтому он был более чем уверен, что всё это быстро закончится. Блондинка никогда в жизни не могла подумать, что когда-нибудь ей придётся поднять свой кинжал в не очень-то равном бою с родным братом. Это всё звучало настолько абсурдно, что такие сцены никогда бы и не появились в мыслях. Что же делать, когда наибольшие опасения стают явью? Этот вопрос загоняет в тупик, не давая ответа. — Нету времени для разговоров. Решим всё более быстрым способом, — сказал парень и подбежал к девушке, накидываясь на ту с резким движением. Люмин успела призвать свой меч и быстро увернуться. Следующий порыв то-ли гнева то-ли чего ещё, что следовало от Итэра, блондинка заблокировала. Она вообще не хотела причинять вреда Итэру, поэтому она могла разве что постоянно увиливать от атак и блокировать их. — Давай поговорим! — вскрикнула путешественница, отошёв подальше. — Ты просто не понимаешь, — грубо ответил парень, подбегая с очередной атакой. Девушка понимала, что с такими успехами она долго не продержиться. Придётся либо принять на себя удар, либо же сделать то, на что она совсем не готова — атаковать. Конечно, своё мастерство меча блондинка отточила практически до идеала, но кто мог подумать, что его нужно будет применять в поединке со своим же братом? От таких мыслей Люмин сцепила челюсть до скрежета в зубах. В эту же секунду она поплатилась пропущенным мигом — острое лезвие скользнуло по предплечью, от чего по всей руке отдало неприятной дрожью, в самой ране почувствовалось текущее тепло и тянущая боль. Путешественница болезненно прикусила губу, и скривилась в лице. Понемногу ненависть и простой гнев начал одолевать разум, отдавая приказы в наступление, мол «Победи же его! Нанеси удар!». Такие мысли только пугали, и девушка постаралась их подавить. Никогда и не за что. Ни под каким предлогом… — Сдайся же, сестра, — на несколько секунд отстранившись, парень произнёс медленно последнее слово, будто давя на больное. От него прежнего не осталось ничего, но тем не менее, он знал все слабые точки Люмин, знал, что говорить, что бы сестра ослабила хватку и быстрее сдалась. — Просто прекрати это! Мы не враги, Итэр, — в голосе прозвучала еле различимая дрожь, предвещающая слёзы. — Давай просто всё решим, без этих ненужных поединков и… крови, — тихо всхлипнула она, кинув взгляд заискрившихся медовых глаз на свою кровоточащую рану — она оказалась достаточно глубокой. — Я только жду, когда ты опустишь меч, — ответил парень. (позабыл, что именно он первый приконил клинок?) — Тогда и я опущу свой. — Хорошо. Я это сделаю, — тихо вздохнув, сказала девушка. — Вот, видишь… — она аккуратно положила своё оружие на землю, затем простянула руки в защитном жесте. Итэр лишь вздохнул, и сделал то же, признавая свой проигрыш. Но он и так не смог бы чересчур жестоко справится с путешественницей, ведь как-никак, родные же. Такое чувство, что среди его запятнённого собственными амбициями разума, воспоминания — единственное, что он мог связать со своей сестрой. — Зачем тебе это всё? — медленно подходя к брату, хрипловатым голосом говорила блондинка. — Почему мы не можем вернуть всё как раньше? — Как раньше уже никогда не будет, я давно это говорил, пора смириться с этим, Люмин, — он обернулся к ней спиной, иногда немного поворачивая голову. — Мы стоим по разные стороны баррикад. — Но почему? Почему ты примкнул к ним… — девушка постаралась простянуть руку, но тут же взвыла от жгучей боли. — Нам стоит прекратить этот глупый разговор. Ты помогла Архонтам, связалась из Селестией, наибольшим врагом человечества. Только Бездна — истинный путь, но ты это вряд ли когда-то поймёшь, — вздохнул он, создавая возле себя портал. Люмин так и не выяснила, куда он ведёт, куда пропадает парень каждый раз, заканчивая диалог на странной ноте. — Подожди, не уходи! Я просто хотела… Я просто хотела вернуть тебя, что бы всё было хорошо. Я проделала ради этого такой длинный путь… Разве ты… — она в очередной раз тихо всхлипнула. — Не желаешь того же?.. — Я только могу сказать, что всё было зря. Мы родные только по крови, кроме этого нас больше ничего не связывает. Мы чужие, — эти слова заставили путешественницу вздрогнуть. Зрачки расширились, пальцы задрожали. Такое чувство, что всё происходящее — настоящий сущий кошмар. Всё что сейчас хотелось — проснуться в своём чайнике под утренние лучи солнца и пение птиц. Но почему всё настолько предательски реально? Девушка даже ущипнула себя за щеку, но всё тщетно — она осталась также стоять здесь. Удерживать слёзы было почти невозможно. — Пожалуй, на этом наши пути должны разойтись. Прошлое не вернуть, и это может ранить, но мы оказались врагами. Люмин, это всё бессмысленно. Мне даже не особо интересно, что с тобой будет дальше. Не существует ничего, существует лишь Бездна, — он опрокинул сестру холодным взглядом и пропал за порталом. — Итэр! — лишь вскрикнула блондинка, пытаясь в очередной раз догнать его, но он лишь предательски пропал в тёмно-синей мгле. Девушка упала на колени, понимая, что это была их последняя встреча. «Принц Бездны» чётко дал понять, что прошлое услизнуло с тонких рук путешественницы, оставив лишь непроглядную пыль горечи и безысходности. Рана до сих пор отдавала жгучей болью, а по руке наблюдались множественные дорожки изсохшей крови. Стало так противно от себя. Смысл существования и преодолевания преград просто пропал. Родной брат отверг все ожидания и попытки вернуть старые времена. Смерть желаний… Это могло значить только одно.

***

Набравшись немного сил, Люмин направилась в Заоблачный Предел. Точки телепортации — одно из лучших техник, которые существуют в Тейвате, девушка всегда так считала. Почему-то в этом месте, обители самих адептов, где из-за высот воздух разрежен, а линия облаков находится прямо под ногами, она всегда чувствовала себя очень комфортно. Идеально, что бы пораздумывать о чём-то, сложить план на ближайшие дни и просто очистить свои мысли. Тут она частенько говорила о разных пустяках с Шэнь Хэ, собирала цветки цинсинь для милой и чересчур заработанной Гань Юй и колокольчики, что бы потом отдать Бай Чжу для приготовления очередного травяного лекарства. Она перемотала рану длинным куском ткани из своего платья, а затем решила поправить немного взлахмоченные волосы. Блондинка распутала из своих прядей цветы из родного мира — лилии, считай единственное, что осталось с родины. В этот же миг сделала ужасное открытие — одна из них начала сохнуть, чуть не превращаясь в пыль, причём не медля… Сегодня в постоялом дворе Ваншу тихо. Верр Голдетт пораньше направилась в свою спальню, ведь по её словам, завтра тяжёлый день, потому что намечаются новые клиенты, их будет немало. Улыбчивый Янь Сяо же просматривал наявные продукты на кухне, что бы составить отчёт о том, не стоит ли прикупить ничего нового. Люмин медленно ступала по ступенькам, что бы случайно не споткнуться. Если бы это случилось, то тарелка с аккуратно уложенным миндальным тофу, украшенным горошком, упало, чего путешественница совсем не хотела. Наконец-то преодолев последнюю ступеньку, она зашла на пустующий балкон. Тут царил слабый вечерний бриз и подходящая ночная мгла. Поставив тарелку с угощением на стол, она облакотилась на перило балкона, с улыбкой наблюдая за быстро уходящим закатом. Белесые волосы нежно трепетал ветерок вместе с подолами белого платья. — Ты уже вернулась? — позади послышался знакомый тихий и чутка суховатый голос, но она знала, что он не хочет казаться грубым перед ней. — Здраствуй, — сказала она, не совсем отвечая на вопрос, и обернулась к особе позади неё, еле заметно улыбаясь. — В этот раз тебя долго не было. — В Сумеру было множество проблем… Сейчас даже не вспомню всё, да и рассказ будет настолько долгим, что ты быстро перехочешь его слушать… Ладно, неважно. — она указала ладоней на тофу. — Угощайся. Сяо неспеша сел за стол, и для начала померив блюдо внимательным взглядом, взял в пальцы деревянные палочки для еды. В этот момент блондинка чувствовала себя встревоженно, ведь сложилось такое чувство, что сие творение сейчас пробует самый привередливый кухонный критик мира. Он-то даже и не знает, что это приготовила она, а не Янь Сяо… Причём, впервые в жизни. Когда адепт дожевал первый маленький кусочек тофу, он поднял глаза на путешественницу. — Это готовил не Янь Сяо… Неужто, ты? — зная ответ, всё же спросил он. — Да, ты прав… — нервно ответила девушка. — В следущий раз добавишь больше миндаля. Ну, а так-то… Не слишком плохо. — Я поняла. Спасибо за достойную критику, — Люмин еле сдержалась от реверанса, и лишь кивнула, присев за стол и наблюдая за небом, которое окутывала тёмная пелена сумерек. Блондинка подставила своё лицо ветру и думала о чём-то своём, пока парень напротив неспеша опустошал тарелку с едой. — Спасибо, — вдруг сказал Сяо, привлекая к себе внимание девушки, которая уже где-то летала в розовых облаках романтичных спокойных мечтаний. Белая миска была пуста. Путешественница ответила на это расцвевшей весенними цветами улыбкой. — Вы виделись с братом? — вдруг задал вопрос якша, этим давая начало длительному непрерывному монологу девушки напротив. — Нет… Уже достаточно давно. Но после каждой нашей встречи я будто теряю надежду на хороший конец. С одной стороны я бы хотела видиться чаще, конечно, да хотя бы ради того, что бы увидеть Итэра своими глазами… Но с другой — его слова настолько ранят, что я бы хотела отодвинуть его только подальше, что бы не обнадёживать себя. Я так боюсь плохого исхода. Ведь если умирают желания и светлая надежда, то… — она тут же осознала, что обмолвилась, и прикрыла приоткрытые губы пальцами. — То?.. — перефразовал адепт; ни одно словно не проходит мимо его ушей. — Ну, это связано с моим родным миром… И, я всегда желала, что бы об этом не знал никто, но я конечно догадывалась, что придётся кому-нибудь рассказать, хотя бы просто на будущее, — немного неуверенно начала Люмин, но затем поняла, что действительно было бы неплохо раскрыть хотя бы частицу правды. — Я весь во внимании. — Спасибо тебе большое, что всегда готов выслушать, — она приложила ладонь к груди, когда её лицо оцарила искренняя улыбка. В медовых глазах будто отпечатался прекрасный тонкий момент перехода нежных сумерек в тёмную но тёплую звёздную ночь. — Вообщем… — продолжила она. — Всё начинается с одной истории… Это как легенда, но она правдива. Весь родной мир близнецов усеян бескрайными полями прекрасных цветов, жизнь которых можно прировнять к самой вечности. «… Их лепестки нежные, отражающие саму жизнь на своей белоснежной поверхности …» — писалось как-то в одной книге. Говорят, что каждая такая лилия имеет определённого владельца. Она отвечает за период жизни этого человека. А когда последний миг наступает на пята, растение и само начинает гибнуть. Оно вянет либо же просто сохнет — зависимо от того, как вледелец прожил жизнь. В первом случае человек жил относительно спокойно, без особых проишествий. Во втором же значит, что он не раз висел на волоске от смерти, был робким и энергичным, постоянно попадая в различные ситуации. Жители здесь непростые — в редких случаях они умирают от физического вреда, поэтому большинство из них — долгожители. Настоящая смерть наступает, когда теряется смысл существования, любые желания пропадают, а искра надежды меркнет, подобно утренней звезде на небосводе. Всё же, многие живые существа боятся постать перед своим концом, поэтому тут люди предпочитают не обзаводиться одной из таких цветков, не желают знать, когда сделают последний глоток воздуха и когда навсегда закроют свои глаза. Но Люмин с Итэром не простые жители — они путешественники, и были таковыми с ранних лет. Исследуя другие миры, они учились прелестям здешних народов, традициям, улучшали свои социальные навыки и разные другие. Что бы знать своё будущее, девушка обзавелась собственной лилией. Точнее даже двумя — на одной ветке были сразу двое цветков, и близнецы решили, что это точно судьба. Они хорошо запомнили, где чей, и пообещали всегда находиться рядом друг с другом. Люмин поцепила на свои волосы те лилии, неся ответственность сразу и за себя и за Итэра, но брат и сестра верили, что умрут вместе, ведь их связь намного прочнее, чем у простых кровных родственников. — Вот как-то так, — вздохнула блондинка после рассказа. — Получается… Один цветок отвечает за твою жизнь, а другой — за жизнь брата, — задумчиво сделал вывод Сяо. — Именно, — грустливо протянула путешественница. — Судя по тому, что происходит у вас обоих, умрёте вы всё же не в одно время, — прозвучало достаточно прямолинейно, впринципе в манере якши. — Я не хочу в это верить, — похитала головой девушка. — Твоё дело. Никто не знает, что ещё может случится. — Ладно… Уже поздно. И прохладно, — сказала она, не желая продолжать разговор, который трогал рвущиеся от боли воспоминаний струны души. — Спо… — остановилась она, осознав, что фраза «Спокойной ночи» для защитника Яксы бессмысленна, и лишь немного обернула голову, одарив адепта мягким взглядом, промолвила негромкое «Удачи» и отправилась вниз по ступенькам, как только получила от него ответ кивком. Её окутал ужас. Она знала, что именно её цветок сейчас изсыхает. Один белый лепесток упал на землю, тут же растворившись в воздухе чем-то похожим на пыль, но она искрилась как маленькие звёздочки. Другая лилия, что принадлежит Итэру, буквально цвела жизнью. Девушка осознала свой скорый конец, который может наступить даже в ближайший час, либо же и на следующее утро, но это наибольший срок. Она не сдержала слезу, которая лишь предательски прокатилась блестящей бусиной по нежной щеке, оставляя влажный след и красное пятно вокруг глаза цвета золотистого мёда. Ещё свежий разум осенило. Сначала не очень хотелось это делать, но всё же, хоть кто-то будет знать об уходе известной на весь Тейват путешественнице. Суховатые губы дрогнули, шёпотом произнося заветное имя, которое за всё время никогда не было проговорено по назначению. Впринципе, как и сейчас. Кутики губ приподнялись в улыбке. Спустя какой-то миг, позади послышалась тихая возня и подсознание намекнуло на наличие кого-то прямо за спиной. — Что у тебя с рукой? — адепт присел возле блондинки, глядя в ту же сторону что и она — на прекрасное закатное солнышко, которое дарило еле ощутимые, но тёплые лучи. — Может, тебе нужно к Верр Голдетт или к Бай Чжу? — Нет. В этом нет никакого смысла, — еле заметно улыбнулась Люмин, смотря на защитника Яксы тёплым взглядом. Точно таким же, как и лучи закатного солнца. Она простянула ему свою левую ладонь с умирающей лилией. На один миг в янтарных глазах прочиталось недоумение, но потом сразу же удивление и даже испуг. — Это… — Да. Это мой цветок. Мы с Итэром чётко запомнили где чей… — сказала путешественница, будто сейчас говорит не о своей скорой гибели, а о каких-то обыденных вещах. Ближайшие несколько минут прошли в тишине. Тишине раздумий и как ни странно, относительного спокойствия. Люмин непроизвольно прокашлялась. — Первые симптомы… — вдруг сказала она. — Чудесный конец. Ну, моё путешествие было не таким уж и бесполезным… — вздохнула блондинка. — Мне до сих пор сложно поверить. — Не тебе одному. Я надеялась на совершенно иной исход, но я уверенно могу сказать, что прожила прекрасную жизнь. Так часто вспоминаю разные хорошие моменты. Забавно, что большинство хорошего произошло со мной именно в Тейвате, — улыбнулась она, сложив руки на свои колени. — Погоди… Действительно невозможно что-то изменить? — Увы, нет. Так уж устроено в моём родном мире. «Если смерть действительно тебя настигает, прими уж её с обьятиями», говорила мне как-то одна задорная девушка, — рассмеялась путешественница. — И вообще, почему все так боятся смерти? Я лично всегда верила, что это не конец, а начало чего-то нового… Ведь все рождаются и умирают в одиночку. Жизнь после конца — это как свет в конце тоннеля, как глоток свежей воды в знойный день, — тут же она снова залилась тихим смешком. — Разве не красиво? — Что красивого в смерти? — прозвучало резковато, но девушка и не удивляется. — Ну… Скорее, не сама смерть красива, а то, что после неё следует. Возможно, таких как я ещё будет множество, а может и не будет вообще. Мы не можем этого знать. Блондинка неспешно встала, придерживая пальцами левой руки предплечье правой, и подошла к цветку цинсинь, затем сорвала ловким и даже нежным движением. Подошла и простянула его Сяо. — Прими это… Как мой небольшой прощальный подарок, — произнесла немного неуверенно. Адепт взял растение в руки, затем задумчиво покрутил в пальцах, и подняв глаза на путешественницу, еле заметно улыбнулся. — Спасибо. — Цветки цинсинь всегда напоминают мне о Ли Юэ и его жителях, — сказала блондинка. — Я буду рада, если они будут напоминать тебе обо мне, — очередная нежная улыбка, и чересчур тёплый взгляд. Будто согревающая фея в ужасных холодах Драконьего Хребта. Блондинка снова прокашлялась, притрагиваясь холодными пальцами к своему горлу. Далеко не лучшее зрелище. Особенно в осознании скорой гибели этой прекрасной девушки. Она помотала головой и посмотрела на розово-оранжевое с переливом синего небо, не отрывая взгляда. — Можно попросить тебя кое о чём? — вдруг спросила она. — Зависит от того, что именно ты собираешься попросить, — теребя в своих пальцах цветок, ответил якша. — Можешь снять свою перчатку? — Но карма… — его взгляд заметно посмутнел. — Мне уже совершенно нет к этому дела. Тем более, уже не раз было понятно, что она на меня не действует, — путешественница указала на цветок из родного мира, который уже потерял три лепестка из семи. Когда лилия потеряет все, тогда и наступит гибель владельца. Сяо лишь кивнул, и немного колебаясь, всё же снял предмет одежды с руки. Перчатка отправилась лежать на зелёной траве. — Можно?.. — спросила блондинка нерешительно, намекая на то, что бы подержать руку защитника Яксы в своей. Получив одобрительный ответ, она крепко, но не сильно, скорее даже ласково, сжала ту ладонь в своих, а затем улыбнулась. — Такая тёплая… И нежная, — задумчиво прокомментировала она, зациклив всё своё внимание на руках, даже не осмеливаясь посмотреть в глаза напротив. В ответ услышала лишь молчание и шелест ветра, который дует только здесь, в Заоблачном Пределе. Такое чувство, что Люмин совсем не пугал факт того, что она позволяет себе подобное. Она никогда не признавалась в этом, но тактильный контакт это очень важно для неё лично. Так чувствуется защищённость и уверенность. Но она бы никогда и ни за что не признала этого, ведь внуряла себе, что подобное — слабость. А у настоящего путешественника не должно быть слабостей. По такому принципу они с Итэром и жили. Воспоминания о брате вновь отдались болющим стуком в ещё живом и ноющем сердце, затем сухим кашлем в горло. Потерять смысл жизни после слов родного человека? Потушить зарю надежды одним лишь поступком? Да, как бы не было больно и обидно, всё это — правда. И ещё — горькая судьба. От этого не убежишь, как бы ноги не несли тебя, ты просто не сможешь. Всё уже расписано, предусмотрено, и ты этого не изменишь. Пока пелена ночи окутывала высокие горы обители адептов, цветок продолжал терять последние лепестки, перед тем как навсегда раствориться блестящей пылью в воздухе и вместе с собой забрать жизнь владелицы. Дело в том, что она даже не знает, что в её мире все поля лилий также гибнут прямо в эти секунды, потому что блондинка и не догадывается — она Покровительница, один из последних предков прекрасного мира, усеянного полями чудесных «вечных» лилий. Последние вздохи. Девушка прекрасно их чувствует, оглядывая последний лепесток, который еле сдерживал свою истинную белоснежность. Ясная ночь, иссиня чёрный небосвод, усеян мириадами ярких звёзд. Почти бездыханное, но тёплое тело, нежная улыбка и тёплый взгляд медовых глаз. Почти проговорённые три слова и поцелуй, который не успел быть подаренным тому самому нелюдимому защитнику Яксы.