Омут разума

16 ноября 2021 г. 10:15 «Уж лучше бы я отправил сюда Джона, а сам бы поехал раскапывать прошлое Элеоноры Грибс. Да ниспошлёт мне Вселенная ещё годовой запас терпения!» В кабинете директора приюта было не продохнуть от застоявшегося и удушливого запаха женского парфюма. Складывалось такое впечатление, что флакон разбили прямо посередине кабинета, а осколки разложили в укромные места, дабы они поддерживали силу аромата. Но хуже резкого цветочного запаха, был только интерьер комнаты. «Выглядит как место, где вывернуло единорога!» Розовые в цветочек обои, розовый пушистый ковер и такого же цвета, и материал кресел. Занавески напоминали мне диско-шар, так как вообще не спасали от света, а только ещё больше рассеивали солнечные лучи. — Мисс Парадиг, объясните мне, пожалуйста, что я делаю в вашем кабинете уже столько времени? Если мне не изменяет память, к пол десятому у меня должен был состояться разговор с Бромом и Рональдом? Или я что-то перепутал? — откинувшись на спинку кресла, хлебнул чая, который должен был называться «смерть диабетикам». — Детектив, надеюсь, вы простите мне мою вольность. Но вы вчера выглядели таким уставшим. Поэтому, я взяла на себя смелость устроить вам небольшой перерыв и накормить вас, — «если еда – это эти воздушные какашки пегаса с посыпкой, то увольте», — Вы не стесняйтесь, берите. Вам просто необходимо кушать сладкое, ведь у вас такая нервная и напряженная работа. И сама взяла предложенное угощение. Сохранять вежливую улыбку на лице оказалось труднее, чем проглотить предложенную сладость. — Ох, мисс, не стоило так волноваться обо мне. Мне жаль, что вы потратили на меня своё драгоценное время. А когда у мальчиков закончиться завтрак? — проговорив это елейным голосов, я прям ощутил, как подскочил уровень сахара в крови. — Ну что вы! Вы желанный гость у меня в кабинете! А завтрак закончился минут десять назад. Пойдемте, я проведу вас в комнату. *** — Семья, как вы и сами догадались у нас не здоровая. Мать и отец постоянно пили. Вернее, папа хоть иногда был более-менее трезвым, после разговора с шефом, а маму я со своего младенчества трезвой не видел. Поэтому я и рассказать то о них особо ничего не могу. Я после школы всегда хожу подрабатывать, раньше одному хватало, с появлением брата стало намного тяжелее. Так как родители совершенно за ним не ухаживали. Его детство – это тяжелые времена для нас, — передо мной сидел семнадцатилетний парень, у которого в глазах осознанности было больше, чем у многих тридцатилетних мужчин. Карие глаза и темные волосы, ему явно достались от отца, тогда как высокие скулы и прямой нос – от второго родителя. Но больше всего во внешности парня меня поразила его твердость и сила. Я никак не мог поверить в то, что передо мной сидит не взрослый человек. «Возможно, Малкольм прав. Для этих детей смерть родителей – благо.» — У вас есть другие родственники? Бабушки или дедушки? — мне было сложно смотреть ему в глаза и при этом не отводить взгляд. Я, как представитель власти, не помог этим детям, не спас их. И хуже становилось ещё и от того, что от парня не исходила злоба или ненависть, он был равнодушен ко мне. Он понимал, что никто кроме него само не спасет его и брата. Мерзкое чувство беспомощности. — Про семью со стороны папы я вообще ничего не слышал. Думаю, они умерли. А возможно он переехал из какого-то города, что послужило разрыву связей. У мамы точно были родители в другом городе, в Кесилтоне, если не ошибаюсь. Но я их никогда не видел, — для пущей убедительности он закрыл глаза и покачал головой. — Почему? Они не пытались наладить контакт с вами? — Я думаю, они даже не знают о нашем существовании. Я лишь один раз слышал, как мама разговаривала с кем-то из семьи по телефону. Судя из разговора, каждая сторона по-разному смотрела на брак родителей. — Я могу найти их, и тогда встанет вопрос об опекунстве, — я искренне понадеялся, что данная фраза поднимет настроение парню. Но, этого не произошло. — Если встанет. Не думаю, что два новоиспеченных внука их обрадуют. Хотя, это бы облегчило жизнь. По крайней мере на полгода. А дальше, я и сам планирую взять опекунство над братом. Кивнув на его слова, я постарался завершить разговор. — Последний вопрос, Бром, я вчера видел, как одна женщина разговаривала с твоим братом. Директор сказала мне, что это школьный психолог. Какие отношения связывают вашу семью с ней? *** Школа города Делтон представляла собой трехэтажное здание, где на первых двух этажах располагались учебные классы, а на последнем помещения административного назначения. Именно там, по словам дежурившего охранника, и находился кабинет директора школы. Пройдя весь дворик, удивился ровному газону и бессистемно расставленным лавочкам. До безумия захотелось вернуться в беззаботное детство, где ещё не бывало ни одной печальной мысли. «И где явно не вертелись мысли о трупах и убийствах!» Кабинет, в котором мне посчастливилось оказаться, разительно отличался от предыдущего. Стены были обиты деревянными панелями, в разных местах на них висели книжные полки, заставленные то книгами, то сувенирами. Большие окна выходили во двор и пускали в кабинет много солнечного света, но больше всего внимания приковывал большой ковер зеленого цвета с пушистым ворсом. На нем монументально возвышался дубовый стол и пара кресел с обшивкой в цвет ковра. «Такое чувство, что хозяин хочет создать видимость леса.» — Директор, спасибо, что приняли меня, — протянув руку, я ответил на крепкое рукопожатие принимавшего меня главы школы. — Детектив, мы можно сказать с вами коллеги, оба государственные служащие, — умостив свое тело в одно из кресел, он кивнул мне на другое. — Я не отниму у вас много времени, расскажите мне, пожалуйста всё, что вам известно о семье Грибс. — Наверное, чего-то нового в уже известную вам картину я ничего не внесу. Заядлые алкоголики, отец – охранник, мать – бывшая проститутка, вы уж простите за прямоту, но как есть. Оба все деньги спускали на алкоголь и сигареты. Обучение детей в школе оплачивается с бюджета города. У школы есть резерв, с помощью которого мы можем помогать малообеспеченным семьям. Замечу, что Бром постоянно работал и сам оплачивал обеды себе и своему младшему брату. — Вы сказали, что их мать бывшая проститутка. Это ваше предположение или...? — Или. Мы учились с ней в одной школе в выпускном классе. Мои родители переехали в Кесилтон, и я поступил в старшую школу при этом городе. Элеонора уже тогда подрабатывала своим телом. И если в школьное время она ещё как-то сдерживала себя, то после окончания школы окончательно сорвалась со всех цепей, — мой собеседник лишь угрюмо пожал плечами. — Как же она познакомилась со своим мужем? И почему они переехали в Делтон? — Это мне неизвестно. Одно могу сказать наверняка – Вильям не жил в Кесилтоне. Элеонора познакомилась с ним вне этого города. Поднимаясь с кресла, я проговорил с благодарностью: — Спасибо, вы действительно мне очень помогли, — пожав на прощание руку, я уже пошел к выходу, как вспомнил, что кое-что забыл уточнить, — Директор, а у вас в школе работает психолог? — Психолог? — он недоуменно нахмурился, после чего резко черты лица разгладились, и он проговорил, — Ах, вы, наверное, об Арии. Она учитель изобразительного искусства. Но несколько лет назад заняла также ставку и школьного психолога. — Могу я с ней поговорить? — Да, конечно. Уточните у моего секретаря в каком классе у неё сейчас урок. Думаю, она с радостью согласиться помочь вам. 12:37 На середине пути к кабинету, где Ария Десим проводила занятие, меня застал телефонный звонок. На экране высветился номер Лаки, и я тут же поспешил взять трубку. — У тебя уже есть новости? — Не сказать, что хорошие, — голос младшего офицера доносился как из подвала, — Вильям Грибс до своего совершеннолетия жил в приюте при протестантской церкви. Когда я запросила его дело и фамилии тех, кто забирал его в свои семьи, церковные служители покрутили пальцем у виска. Его восемнадцатилетние выпало на 99 год. В то время никто и не думал об электронном архиве и конечно особого учета бумагам церковники не уделяли. А мысль о том, чтобы перенести архив на компьютер, даже не посещала их головы, — Лаки явно была раздражена, хоть и пыталась это скрыть. — Я понял, ты там надолго. От Джона пока новостей нет, как и от наших специалистов, они ещё только готовят нам отчёты. Пока мы на том же месте, что и сутки назад. — Ничего, я найду его дело. Удачи я уже желал появившимся гудкам в телефоне. Прозвеневший звонок немного оглушил меня, а вырвавшаяся на свободу стая детей чуть не сбила. Прижавшись к стене, пропустил основную волну, только после чего решил заглянуть в класс. Хотя конечно больше он напоминал мастерскую. Огромные панорамные окна создавали иллюзию того, что ты находишься на улице, а не в помещении. В хаотичном порядке расставленные мольберты немыслимым образом визуально делали комнату ещё больше. На некоторых из них уже виднелись наброски осеннего пейзажа. Преподаватель и по совместительству психолог сидела за учительским столом и что-то печатала у себя в ноутбуке. Это была та же блондинка из приюта, которую я видел вчера. И признаться честно, завязанные с помощью карандаша в пучок волосы и рабочий фартук цвета лазурного неба ей несказанно шли. — Мисс Десим? Подняв голову от экрана монитора, она слегка кивнула мне. — Да, а вы ...? — Детектив Огастис, — и показав ей своё удостоверение, спросил, — мы могли бы с вами поговорить? — Да, конечно, присаживайтесь, — и махнув на ближайший стул, она отправилась к двери, чтобы прикрыть её, — не хочу, чтобы кто-то из детей услышал наш разговор. «Хм, предусмотрительно.» Вернувшись на своё место, она подняла на меня взгляд. — Что вы знаете о семье Грибс? — То же, что и все. Вряд ли я смогу дополнить ваши знания чем-то ещё. Алкоголики, которым было всё равно на детей, каждый из них пал морально настолько сильно, что уже не представлялось возможным обычными разговорами вернуть их в человеческое состояние. — А вы, как я понял, пытались? — на мои слова Ария усмехнулась и прикрыла глаза. — Работа школьным психологом обязывает меня посещать неблагополучные семьи. Как вы понимаете, Грибсы были в этом списке. Не сосчитать, сколько раз я пыталась поговорить с родителями, в ответ получала лишь их пожелание, чтобы я быстрее убралась из дома. И конечно, как и положено в таких случаях, писала в попечительский совет и службу по защите детей…, — резко замолчав она снова ухмыльнулась уголками губ. — Но? — решил я всё же услышать окончание фразы. — Но как видите, не помогло. Да, первые несколько заявлений привели службы на порог их дома, но по неведомым мне причинам, детей оставили с родителями. На последующие заявления никто не реагировал, сочтя их «назойливой клеветой», — она прочертила в воздухе воображаемые кавычки. — Какие отношения вас с ними связывают? — С родителями? Хм, никакие. Максимум, это редкие встречи с миссис Грибс, когда она по каким-то причинам решалась прийти в школу за младшим сыном. В такие моменты старший, находящийся ещё на уроках, просто не мог успеть забрать ребенка раньше неё. — Простите, не совсем понял, а мальчики вместе ходили из школы? — У Рона уроки заканчиваются раньше, чем у его брата, поэтому обычно он проводит это время со мной, прежде, чем Бром заберет его. Потом, на сколько мне известно, они вдвоем идут к нему на работу. Там же, Рон делает уроки, ест. Домой оба приходят только спать. — И вы отпускали мальчика с его матерью? — как только вопрос прозвучал, легкость и миловидность слетели с лица преподавателя, сменяясь гневом и разочарованием. — Вы свой вопрос вообще услышали? Да, я отпускала ребенка с его матерью. И пусть мне не хотелось этого делать, но ничего противопоставить я ей не могла! К сожалению, она мать, при чем законная мать, а ни одна из написанных мною чертовых бумажек не была принята всерьез! — от резкого проявления эмоциональности, несколько светлых локонов вылетели из пучка, — но отпускала я его не поэтому, детектив. Каждый раз, когда мать Рона заходила в этот самый кабинет, он искренне верил, что сейчас его заберет мама, а не жалкое пьяное подобие. Он любит мать, несмотря ни на что. Я не могла подтачивать эту его веру тогда, когда она и так трещала по швам. Ребенку нужно во что-то верить и что-то любить, пусть это и образ в его голове. — А как же: лучше горькая правда, чем сладкая ложь? — я понимал, что лезу на рожон и есть шанс испортить так и не заладившийся коннект с психологом, но не узнать её мотивы не мог. — У вас явно было хорошее и счастливое детство, детектив. У вас была полная и гармоничная семья, где вас любили и ценили. Именно поэтому вы взрастили в себе альтруиста и героя, желающего помочь всем, как только осознали, что мир не везде и не всегда идеален так, как у вас в семье. И даже понимая порочность и жестокость общества, вы остаетесь защитником закона. Вот, что отличает вас от этих детей. Прозвеневший звонок на урок спас меня от ответа. Прозвучавшая тирада больно ударила под дых снова заставив вспомнить, как рушился привычный и идеализированный мир с моим взрослением. «Как бы тяжело не было это признать, но она удивительно точно попала в цель.» Рассевшиеся ученики глазели на меня, как и их учительница. Но если их глаза были любопытными, то её сочувствующе-понимающий. Кивнув на прощание, я быстрым шагом выбрался из школы. Уже в машине, нервно стукая костяшками пальцев по рулю, понимал, что прошло уже больше суток с момента убийства, с каждым часом дело всё ближе и ближе к пометке не разгаданное, а убийца всё дальше и дальше от меня. «А не одной зацепки, теории или хотя бы предположения на теорию у меня нет.» Мобильник снова оповестил меня о том, что кто-то хочет со мной поговорить. На этот раз это был Барри. Не дав мне даже поздороваться, он сходу выпалил: — Я взломал комп убитой семьи и лучше бы тебе приехать в участок и посмотреть на это своими глазами. Потому что как бы убедительно я не говорил, моим словам ты вряд ли поверишь.