истина в крови

прошло уже 300 лет со смерти Кагоме, Инуяша, ушедший путешествовать, вернулся и вновь занял лес, названный в его честь: "Лес Инуяши". ханье охранял деревню от крупных и серьезных врагов, а местная "ячейка" истребителей демонов - от мелких. местная мико даже приносила ему еду, за что он был весьма благодарен. за это время ханье ни разу не вспомнил о своем чистокровном брате-ёкае, однако тот сам не преминул напомнить о себе. за час до сумерек в день новолуния слабеющий нос Инуяши почуял сильную ёки, распространяющуюся по лесу. ханье сидел под Древом Эпох в ожидании наступления ночи, когда Сещемару встал перед ним с выражением вселенского презрения и брезгливости на лице. минут 10 тянулось молчание, ёкай сверлил ледяным взглядом полукровку, а тот даже глаз не поднял, ухом не повел. еще около 40 минут тянулось молчание, становящееся все тяжелее, ведь старший привык, что ханье бросается на него с мечом наперевес и кучей оскорблений с первой же секунды. ёкай стал медленно закипать. наконец солнце скрылось полностью за горизонтом, и младший медленно приоткрыл уже сменившие цвет глаза. прямо перед старшим отото(тьфу-тьфу, не признаю-С.) обратился в человека: уши втянулись, а волосы почернели. синие, вместо золотых, глаза смотрели на ёкая с безразличием, граничащим со смирением, и лишь слабым отблеском интереса. - долго искал? хочешь наконец добить "позор рода"? вся за час накопленная ярость вдруг обратилась в удивление. - что, даже без сопротивления? - бровь взлетела вверх, теряясь в серебристой челке. - а смысл? я и так не выигрывал ни разу, а в человеческом облике я точно не справлюсь. да и от Тессайги нет толку, когда у меня нет ни капли ёки... после этих слов ханье вновь закрыл глаза.