Humanity

Локи знал, что этот день наступит с того момента, как позволил смертному ворваться в его сердце, обосноваться там и навсегда остаться в ожидании неизбежного. Он был далеко не молод, и конец был гораздо ближе, чем им могло показаться. Они провели вместе долгие двадцать девять лет. Для землян, конечно, долгие, а он не успел оглянуться, не успел произнести «люблю», как Норны уже перерезали одну за другой нити судьбы человека, который заставил его вновь увидеть в себе нечто большее, чем монстра, перешагнуть былые страхи, обиды и боль, чтобы воспарить, как феникс, из праха разбитых надежд. Серебро, которым были тронуты его волосы ещё в их первую встречу, теперь и вовсе не оставило места для естественного каштанового цвета. Кожа кое-где потрескалась, покрылась сетью морщин, складок, застарелые шрамы показались на поверхности. Ему нужен был реактор для поддержания работы сердца раньше — теперь след невозвратимой молодости, незаметный среди проводов, лекарств, специального оборудования. Только глаза остались прежними — яркими, немного по-детски озорными, проницательными. Локи бы глядел в них грядущие столетия без устали, если бы, конечно, эти столетия у него были. Но он неосторожно, безвозвратно и навсегда полюбил смертного и теперь расплачивался за свою ошибку. Он слабел с каждым днем, и Локи это видел. Великолепный ум и память предавали его, бывало, — он забывал что-то иногда, но никогда — Локи. Он сидел подле него, прижимая к груди его тлеющую руку, смотрел, зная, что по своему обыкновению думал лишь о себе, никак не желая отпускать утомлённые душу и тело. Эгоистично пытался урвать ещё несколько минут, страшась того, что будет потом, когда он останется один снова, как и все эти века. Ночью он проснулся, поднялся с постели, вышел на балкон, уронив голову на ладони. Он не позволял себе плакать, права не имел, должен был отпустить — и он знал, что время давно пришло. Он и без того — счастливее прочих, удачливее остальных, и он обязан ему эту малость. Позволить уйти сейчас, когда они были одни, когда это совсем не больно, даже незаметно. Когда-то он бравировал, говорил, что хочет умереть красиво, в битве. Потом это прошло. Он стал тише, спокойнее, рассудительнее, наверное, догнал наконец духом свой возраст, — и решил всё. Локи обязан уважать его решение, даже если сам слишком труслив. Но Локи обещал быть сильным, обещал держаться, обещал помнить, обещал стать наконец тем, кого он в нём видел ещё много лет назад. Локи смотрел на огни города, чувствуя на коже промозглый ветер. Занималась заря. Серые облака плыли на горизонте, неся с собой грозу. Локи стиснул в руке зелёный кулон, который он подарил ему очень давно, коснулся тонкого кольца на пальце. Сжал челюсти и закрыл глаза. Время пришло. Локи, не поднимая обессиленной руки, щёлкнул пальцами. Монотонный писк приборов донёсся из спальни. Горячая слеза скатилась по щеке. За горизонтом рыжим пламенем горел новый день.