Папочка

Ким Сынхи восемь лет, и сколько она себя помнит, она всегда была папочкиной принцессой. Папочка всегда носил её на руках, сдувал пылинки, баловал только так и делал практически всё, чего только его малышка ни пожелала. Благо, Сынхи росла сообразительным и чутким ребёнком, и потому сильно не капризничала, видя, как тяжело папочке приходилось, и как поначалу они ютились в маленькой однокомнатной квартире вместе с семьёй её тёти, Юнхён-онни. То было трудное время — шесть человек в малюсеньком жилье, где даже развернуться было негде; спать приходилось на полу, а одежду донашивать за старшими детьми. У папочки не было денег на садик, и приходилось учиться на дому и подбирать фразы тут и там. Хорошо, что Сынхи — девочка общительная, и потому знала почти всех соседей, и некоторые даже отдавали ей свои старые дошкольные учебники, чтобы она училась писать и читать, или иногда даже занимались с ней сами, когда было время. Папочка редко был рядом, он тогда работал на двух работах и приходил только под ночь, уставший и измотанный, но всегда с каким-нибудь подарком для единственной дочурки; и всегда с улыбкой на лице ложился рядом, целовал в лоб и крепко обнимал, пока Сынхи довольно придвигалась ближе и рассказывала о своём дне и о том, как сильно она скучала и любила своего папочку. Так прошли первые пять лет жизни Сынхи — в тесноте, да не в обиде. Папочка работал, Сынхи помогала по дому и старалась быть полезной, в перерывах обучаясь чему-то новому. По выходным, когда папочке не надо было идти на работу, они обычно проводили целый день вместе и ходили то в парк, то в кино, то на природу, и это были лучшие дни для девочки. Ей покупали различные сладости и мыльные пузыри, таскали на плечах и кружили на руках, пока она звонко смеялась, а папочка покрывал её лицо серией щекотных поцелуев. Потом они переехали в своё собственное жильё, которое хоть и было не самым шикарным местом в мире, зато их собственным. У Сынхи даже появилась собственная комната, мебель в которую они с папочкой ходили выбирать вместе. Девочка сама выбирала обои в комнату, и целый месяц они вдвоём обставляли квартиру и пытались превратить её в то, что называют «домом». Сынхи всё ещё была слишком маленькой, чтобы понимать такую серьезную штуку как работа, но она поняла, что папочку повысили, и потому у них появилось больше денег, а у папочки больше свободного времени. Теперь он работал с утра до вечера, а не до поздней ночи, и они могли больше времени проводить вместе, смотреть телевизор, гулять или даже просто заниматься различными домашними делами, такими как стирка, готовка или уборка. Что тогда, что сейчас — Сынхи оставалась единственной принцессой сердца Ким Сокджина, той, кому он посвящал всё своё время, внимание и любовь. И потому представьте замешательство и непонимание восьмилетней девочки, которая уже ходит во второй класс и вполне способна понимать всё вокруг, когда одним прекрасным днём около ворот школы она видит своего папочку, которого обнимает какой-то совершенно незнакомый ей парень. Папочка улыбается ему так, как обычно улыбается только ей одной — тепло, так, словно этот человек — самый важный во всём мире. И у Сынхи чуть не выпадают глаза из орбит, когда её папочка тянется наверх и целует этого незнакомца в щёку, убирая кудряшки с его глаз, пока тот светится не хуже новогодней ёлки, улыбается широко и ластится ближе, как щеночек, ищущий ещё больше внимания своего хозяина. — Знакомься, малышка, это — Тэхён-оппа, ты теперь часто будешь с ним видеться. Я уверен, что вы подружитесь. Улыбка Тэхёна тогда показалась ей до жути фальшивой, а взгляд — полным насмешки. Она поздоровалась с ним аккуратно, оглядывая подозрительно, будто тот — дикое животное, способное броситься на них в любой момент. Тот тогда сел перед ней на корточки и вежливо пожал её крохотную ручку, говоря, что Сокджин много про неё рассказывал, и он рад, наконец, познакомиться лично. А ещё он сказал, что ему нравятся её розовый рюкзак и разноцветные заколки. Сынхи тогда прищурилась, но, видя взгляд своего папочки, послушно поблагодарила парня и демонстративно прошла мимо, тут же подходя к Сокджину и просясь на руки. Тот поворчал немного, что та уже взрослая, однако всё равно отдал рюкзак Тэхёну, а сам усадил дочурку на плечи. Девочка посмотрела на парня сверху вниз, не удержавшись от самодовольной ухмылки. Так и началась война между Сынхи и Тэхёном за внимание и любовь Сокджина, и это возвращает нас в настоящий момент, где девочка помогает папочке накрывать стол и достаёт напитки из холодильника. — Ты вытерла стаканы? — кричит он с кухни, пока проверяет курицу в духовке. — Ага! — кричит ему в ответ Сынхи, плюхаясь на кресло в гостиной, надуваясь, как воздушный шарик. Именно такой вид и предстаёт перед Сокджином, когда тот входит в комнату и ставит курицу в середину стола. Девочка сидит со скрещенными руками и недовольным видом и откидывается на спинку кресла, хмыкая на удивленный взгляд папочки. — Зачем мы вообще так стараемся ради него? — протягивает она, не желая даже называть ненавистное имя вслух. Да, именно — ненавистное, и она даже не преувеличивает. Тэхён с ними уже около полугода, и за это время девочка не то, что не оттаяла, наоборот — лишь ещё больше поняла, насколько ей не нравится этот противный длинноволосый парень, который бессовестно крадёт у неё папочку, и она ничего не может с этим поделать. Она пыталась, видят небеса. Сначала ныла и капризничала, когда в некоторые вечера вместо того, чтобы остаться дома, папочка уходил на несколько часов, чтобы «увидеться с Тэхёном», и оставлял девочку с соседкой. После в ход пошли самые настоящие истерики, которые застали Сокджина врасплох, потому что за все восемь лет Сынхи ещё никогда так не визжала, топая ногами и размахивая кулаками. Потом были слёзы и выпяченные губы, она пыталась давить на жалость, говоря, что папочка её больше не любит и в любой момент обменяет её на «него». Сокджин закатывал глаза и называл её глупышкой, засыпал поцелуями и кружил на руках, а потом засыпал в её кровати, пока она цеплялась в его руки крепкой хваткой, не желая отпускать никуда. И это хоть и небольшая, но всё же победа — когда папочка оставался с ней, а не уходил к противному Тэхёну. — Я же уже говорил, мы отмечаем его успешную сдачу сессии, — терпеливо отвечает Сокджин, отодвигая стаканы. — Тэхён-и хорошо потрудился, и мы хотим показать, как гордимся им, да? — Сынхи хмыкает и отворачивается. — Да? — делает ударение Сокджин, ожидая ответа. — Да, — недовольно в итоге выдыхает Сынхи, вставая с места и неохотно помогая папочке сделать последние приготовления. Она, даже не пытаясь скрыть отвращения на лице, тихо наблюдает, стоя в коридоре, как Тэхён целует папочку, обвивая его шею руками, и как папочка в ответ ласково проводит рукой по его волосам. Парень мимоходом здоровается с Сынхи и проходит вслед за Сокджином в гостиную. И именно это раздражает девочку ещё сильнее. Тэхён даже не пытается с ней подружиться, не ведёт себя с ней так, как ей кажется, должен — а то есть плясать под её дудку и делать, как она хочет. А хочет она немногого ведь — лишь чтобы он отстал от её папочки, исчез из их жизни, чтобы Сокджин вновь мог посвятить всего себя ей. Так нет же. Теперь Тэхён вдруг везде — папочка разговаривает с ним по телефону, когда они завтракают или гуляют (в единственный выходной, между прочим!), приглашает его к ним в квартиру время от времени (и нет, чтобы вежливо отказаться, так Тэхён мчится на всех парах и остаётся чуть ли не до ночи, пока Сынхи не намекает, что ей уже, вообще-то, надо ложиться спать, а без папочки рядом она заснуть не может), иногда они даже едут забирать Тэхёна с университета после его пар, а после заезжают в какое-нибудь кафе перекусить. И ведь ко всему прочему Тэхён жуть какой противный! Он долговязый и щупловатый, с вечно непослушными темными кудрями, которые закрывают его брови и глаза так, что порой их невозможно разглядеть. Он странно одевается: учитывая, что он чуть старше двадцати, он любит наряжаться, как дедушка — рубашки винтажных расцветок, вязаные жилетки, брюки-клёш и какие-нибудь странные сандалии. Иногда он любит добавить какую-нибудь деталь: очки-нулёвки, платок в нагрудном кармане вопиющего цвета, цветочный зонтик (просто так, а ведь на дворе +30), какая-нибудь классическая книга в руке, просто ради эстетики, а не потому, что он на самом деле читает. Один раз в парке он встретил Сокджина и Сынхи в леопардовой шубе, с деревянной тростью и рукояткой в виде головы льва. Сынхи тогда хотелось под землю провалиться, а вот Сокджин был в восторге и хохотал минут десять от вида парня. Всё это упорно бросается Сынхи в глаза, и она совсем не понимает, что её красавчик-папочка находит в этом чудике. Ну да, Тэхён красиво улыбается, когда он рядом с Сокджином. Его лицо буквально трансформируется из отстранено-холодного в невероятно милое и дружелюбное. Да, он может быть симпатичным, когда не одевается в бабушкины тряпки, и иногда даже напоминает Сынхи какого-нибудь айдола. Но! Он абсолютно НЕ смешной (несмотря на то, как папочка громко смеется над его фразами и маньеризмом), НЕ приятный и НЕ милый, даже когда он пытается милашничать перед Сокджином и нелепо с ним заигрывать. Но, конечно, больше всего Тэхён её бесит, потому что папочка, кажется… любит его. Фу, гадость какая! Тэхён отказывается исчезать, даже несмотря на все потуги девочки. Та, когда папочка отвлекается и не видит, шипит парню, что, стоит ей только захотеть, как Сокджин бросит его и останется с ней, как и было раньше. Говорит насмешливо, что папочка всегда выберет её, если встанет выбор, а не какого-то парня, которого он только недавно встретил. Что она его единственная малышка, его принцесса, а Тэхён никто, и звать его никак. И нет, чтобы промолчать, в конце концов, Сынхи ещё ребенок, Тэхён поддаётся на провокации и скалится в ответ, всерьёз начиная спорить с восьмилеткой. А всё потому, что, хоть ему и двадцать два, детство у него в одном месте всё ещё играет. Иногда Сокджин всерьёз думает, что вместо парня он обзавёлся ещё одним ребенком, потому что Тэхён любит играть в приставку, приходит в экстаз, когда Сокджин покупает ему мороженое или выигрывает для него мягкие игрушки, а ещё обожает, когда тот называет его своим малышом, особенно если это сказано интимным шепотом на ухо и сопровождается горячей ладонью на пояснице. В общем, конфликт интересов налицо. Сокджин считает, что всё не так уж плохо, ведь при нём дочурка и Тэхён ведут себя хорошо и более-менее дружелюбно. Однако стоит ему отвернуться, как они показывают друг другу языки и шепчут различную гадость, не в силах устоять. Тэхён остаётся у них до ночи, и в какой-то момент Сынхи не выдерживает и уходит к себе в комнату, не желая смотреть, как её любимый папочка отдаёт своё внимание не ей, и слушает не её, и гладит по волосам не её. Она благодарит за еду и убирает за собой, а потом специально громко топает, чтобы обратить хоть немного внимания на свою персону, однако ничего. Папочка даже не сказал, какая она умница, что всё убрала. У себя Сынхи пытается смотреть видео на телефоне, но каждый раз отвлекается на громкие хихиканья с гостиной, и её раздражает даже голос Тэхёна, этот его низкий баритон, любой звук, что он издаёт. И что вообще папочка в нём нашёл? Почему не может он полюбить, например, её классную руководительницу Гахён-онни? Она прелестная: добрая, милая, смешная, умная, и она хорошо относится к Сынхи. И у неё, кажется, никого нет. Девочка представляет папочку и Гахён-онни вместе, и ей уже становится лучше. — Джин-хён! — слышится выкрик из соседней комнаты, а потом громкий хохот, и Сынхи закатывает глаза, вставая с кровати и доставая наушники из шкафчика. Нет, для неё это слишком. Вот правда, девочка пытается отбросить всю свою неприязнь и взглянуть на парня трезво, чтобы понять, что же её папочке так в нём понравилось. Да, тот высокий и широкоплечий, но на этом, пожалуй, и всё. Ей не нравятся ни его длинные волосы, ни дурацкая родинка на носу, ни костлявые руки, ни то, как тот одевается и ведет себя. Она бы и дальше продолжила находить сплошные минусы в Тэхёна, однако ей звонит её лучшая подруга, и она тут же отвлекается, принимаясь обсуждать с ней последний клип их любимой айдол группы и школьные сплетни.

***

— Я сейчас быстро, в банкомат надо сходить, посидите пока тут, окей? — говорит Сокджин, паркуясь и отстегивая ремень, беря очки с бардачка и выходя, негромко хлопая дверью машины. Салон погружается в неловкую тишину. Тэхён сидит на пассажирском сидении, пока Сынхи занимает все задние места. Парень достаёт телефон из поясного кошелька и начинает что-то там просматривать, кажется, проверяя новостную ленту в твиттере. «ArtVante» — подписан он там, и на аватарке его селфи, где он выпячивает губы, прикрывает один глаз и показывает знак «пис». Девочка невпечатленно глядит на экран чужого телефона, и Тэхён, видимо, чувствует её взгляд, тут же блокируя телефон и поворачиваясь к девочке. — Как в школе? — спрашивает он, чтобы хоть как-то завязать разговор. Он пытается, окей? Дети — трудные существа, а Сынхи — та ещё штучка. — Тебе ведь всё равно, — закатывает она глаза, упираясь щекой о сидение. — Это называется «small talk», — говорит он по-английски, и вот ещё одна деталь, которая раздражает Сынхи. Тот изучает английский, и при любой удобной возможности пытается блеснуть какой-нибудь фразочкой или словом, и если Сокджин хихикает на это, то девочка вообще не видит ничего смешного или милого. У того жуткий акцент, и даже Гахён-онни и то проговаривает слова лучше. Папочка часто говорит, что Тэхён милый, но Сынхи упорно не видит ничего подобного. — Shut up, — говорит она в ответ, зная эту фразу из различных видео, что она смотрит. — Хей, мелочь, следи за словами, — возмущается парень. — А то я всё папочке расскажу, — дразнится он, прекрасно зная, что тот обязательно отругает дочурку за подобное. — А тебе лишь бы нажаловаться, — раздражается девочка. Как же легко Тэхён может её разозлить, это ещё уметь надо. Обычно девочка спокойная и миролюбивая, но этот парень, буквально всё в нём, раздражает её до чесотки. — Давай лучше помолчим, — предлагает она и отползает на правую сторону, открывая окно и высовывая голову, наблюдая за многочисленными прохожими. — Йа, как ты разговариваешь со старшими! — явно дразнится Тэхён. Он и сам не понимает, зачем он это делает, однако есть какое-то удовлетворение в их огрызаниях, и ему нравится доводить малявку до кипения, хотя он и понимает, что так нельзя. Что это плохо. Ей всего восемь, в конце-то концов, Тэхён, здоровый ты лоб, что ты творишь? — Отстань, Тэхён! — выплёвывает она. — Тэхён-оппа, — поправляет её парень, ответно высовываясь из окна и щёлкая девочку по носу, тут же залезая обратно в салон, когда она тянется к нему, чтобы ударить. Ей всё же удаётся это сделать — серия ударов маленькими кулачками обрушивается на его спину, плечи и даже голову, но ему только смешно от всей ситуации. Сынхи бьёт от души, вкладывает всю свою злость и чувство несправедливости и отчаяния в эти удары, желая, чтобы всё было как раньше. Ведь как хорошо было, когда без Тэхёна — Сокджин посвящал всего себя только ей, выполнял любое её желание, а на выходных, вместо того чтобы быть с Тэхёном, они проводили весь день вместе. Как она была счастлива в то время! А Тэхён… она никогда не примет его как часть семьи, как бы папочка ни упрашивал её дать ему шанс. Либо он, либо она. А Сынхи знает, кого Сокджин выберет.

***

— Папочка, а ты не забыл, что у меня скоро день рождения? — тянет Сынхи Сокджина за рукав, смотря снизу вверх и хлопая ресницами. У него сегодня выходной, и потому он самостоятельно забрал дочурку со школы, и сейчас они, как и всегда, гуляют по торговому центру и направляются на фуд-корд, чтобы подкрепиться. Малышка уже выпросила себе бальзам для губ и розовый блокнот с ручкой, и теперь счастливая идёт, размахивая красивым пакетом в одной руке, другой же держа папочку за руку. Сегодня прекрасный день: она встала утром без проблем, получила три пятерки в школе, обогнала Шиён на олимпиаде по корейскому, и папочка сейчас рядом с ней. И главное — никакого Тэхёна! Жизнь прекрасна! Сокджин весело хмыкает и смотрит вниз, наклоняясь, чтобы поднять Сынхи и удобно устроить её у себя на руках, пока она смеётся и зажмуривается от поцелуя в нос. — Как же я могу забыть, когда ты весь последний месяц каждый день об этом мне напоминаешь? Ну что, как будем справлять? Ты всё ещё хочешь на тот квест с аниматорами? Девочка тут же начинает лепетать о том, как именно она хочет провести этот день, кого позовёт, а кто точно не достоин чести разделить с ней праздник. Она рассказывает, как её одноклассник Джехён сегодня просился на её праздник, и как она сказала, что подумает; как Гахён-онни тоже помнит об её дне рождении и пообещала что-то подготовить. — А ты уже приготовил мне подарок, папочка? — спрашивает она, когда они стоят в очереди, чтобы сделать заказ. — Ещё нет. Ты хочешь что-нибудь конкретное, или мне выбрать на свой вкус? Сынхи уже собирается ответить, что она доверяет вкусу своего папочки, потому что это так. Тот всегда выбирает самые лучшие подарки, которые всегда нравятся девочке. Он каким-то образом точно угадывает, что ей хочется. Но потом она замечает, как Сокджин улыбается в экран своего телефона и что-то печатает на нём, и в её голове появляется замечательная идея. — Вообще-то, — принимает она печальный вид, опуская глаза в пол, прекрасно зная, как легко она может манипулировать папочкой, и как он сделает всё, что она захочет, если она примет подобный вид. — У меня есть одно желание, — Сокджин ждёт продолжения и приподнимает вопросительно брови. — Я хочу, чтобы Тэхён больше не был с нами. Папочка на это устало выдыхает и убирает телефон в карман, двигаясь в очереди и потирая виски. Неужели ей настолько не нравится Тэхён, что она загадывает на свой день рождения, чтобы он исчез из их жизней? Насколько глубоко её задевает его появление? И ведь самое интересное — Сокджин никак не может понять, в чём же, чёрт возьми, дело. Почему дочурка так невзлюбила парня? Почему Тэхён ведёт себя как мелкий засранец и вместо того, чтобы попытаться понять девочку, или на худой конец проигнорировать её выходки и колкие словечки, спорит в ответ и дразнится? Откуда вообще это пошло? Вроде бы, Сокджин никогда не замечал за Сынхи, чтобы она так упорно не хотела подружиться с кем-либо, не давая вообще никакого шанса. — Ей всего восемь, Сокджин, она выросла без мамы, ни разу не видела её в глаза, даже толком и не знает о ней ничего, всегда была только с тобой. Ты её отец, её первый друг, её защитник, её единственный родитель. Конечно, она себя так ведёт! — негодует Юнхён, когда в один из дней папа с дочкой заехали проведать тётю. Пока Сынхи игралась с другими детьми и носилась по квартире, брат с сестрой устроились на кухне и обменивались последними новостями. — Ты только представь — живёте вы с ней вместе всю жизнь, а потом вдруг как снег на голову появляется кто-то новый, совершенно незнакомый для неё, и который в глазах Сынхи является претендентом на твоё полное внимание. Знаешь, какой это стресс для ребенка? И Сокджин знает. Он понимает, честное слово. Он любит Сынхи так, как думал, никогда никого не сможет полюбить. Хотя, до появления дочери Сокджин думал, что много чего вообще не сможет. Например, закончить школу. Или найти нормальную работу, не говоря уже о покупке собственного жилья и машины. Хотя, конечно же, самым большим шоком в его жизни стало появление Сынхи, но и одновременно самым счастливым событием. В самом начале он из кожи вон лез, чтобы обеспечить дочурке хорошее существование — работал на износ, брал любую подработку, возвращаясь домой лишь поздними ночами, толком даже не видясь с Сынхи. И всё это окупилось, конечно. Все эти семь лет он жил и существовал только ради дочери, но потом… потом появился Тэхён, и Сокджин вдруг вспомнил, что у него всё ещё есть собственная личная жизнь. Что у него всё ещё остались какие-то другие чувства помимо постоянного страха за будущее и беспокойства за Сынхи. Что он ещё способен смущаться, волноваться насчёт взаимности, все эти вещи, присущие каким-нибудь подросткам и молодым людям, но уж точно не ему, одинокому папаше с семилетней дочкой на руках. Тэхён вдохнул в него второе дыхание. Не внёс новые краски в жизнь, но приукрасил её, как искусно он это делает со своими картинами. Казалось, сердце Сокджина забилось теперь не только для дочурки, но и для кого-то ещё. Для Тэхёна. Для взгляда его темных глубоких глаз, для робкой и нежной улыбки и трепетных прикосновений, для крепких объятий и сладчайших поцелуев. Когда пришло время соединить две важные части его жизни в одно, он почему-то глупо понадеялся, что это произойдёт легко и естественно, что Сынхи и Тэхён без проблем найдут общий язык, подружатся, сродняться, и будут они все жить счастливо и припеваючи. Он подумал, что то, насколько они двое похожи, и будет тем, из-за чего их общение пойдёт как по маслу. Но, как оказалось, на деле всё вышло совсем не так. Возможно, бо́льшая часть вины лежит на Сокджине, потому что он неправильно представил их друг другу. Вернее, неправильно представил Тэхёна Сынхи. Нужно было постепенно подготавливать её, либо представить сначала, как своего друга, постепенно внедрять его в их жизнь и рутину, чтобы дочурка смогла привыкнуть, чтобы не чувствовала никакой угрозы. А вместо этого он решил рубить с плеча и просто, можно сказать, поставил перед фактом. Но в его защиту можно лишь сказать, что для него такая ситуация в новинку, и он не знал, как именно поступить, потому что, по сути, ни с кем так близко не общался, кроме дочери. Сынхи обидно и печально, что она у папочки больше не единственная причина счастья. Тэхён вроде и старается, но очень легко проникнуть ему под кожу, а дочурка делает это на удивление чётко и метко. И Тэхён как благословение для жизни Сокджина, но Сынхи и есть его жизнь. И хотя эти двое думают, что они хорошо шифруются, на деле Сокджин всё видит. Видит, как, стоит ему отвернуться, улыбки с их лиц спадают, и они смотрят друг на друга, как на врагов народа. Сынхи знает своё могущество над папочкой, и потому вертит им, как хочет, давит на жалость, делает жалобные моськи, а потом триумфально улыбается, держа Сокджина за руку и наблюдая, как Тэхён уходит от них, потому что папочка обещал погулять только с ней одной. В свою же очередь Тэхён любит дразнить девочку, и подбирает такое время, чтобы Сынхи начала ругаться именно когда Сокджин возвращается, чтобы тот услышал, как дочка обзывается и бьётся кулачками, и потом он ругает её, говоря, что нельзя так общаться со старшими, и что он воспитывал её куда лучше. Сынхи и Тэхён хотят Сокджина себе, чтобы полностью и без возможности делиться. Оба считают, что у них есть на это право, оба не хотят стараться и прийти к компромиссу, или в идеале — к примирению и дальнейшей дружбе. Тэхён понимает, что он старше, и что Сокджин — отец Сынхи. Он не хочет, чтобы тот выбирал кого-то из них, это абсурдно. Он просто хочет, чтобы ему не приходилось урывать себе кусочки. Он готов принять Сокджина со всем его багажом: со всеми недостатками, с восьмилетней дочуркой, с тем, что тот работает с утра до вечера и в большинстве своём он чертовски уставший, а единственный выходной проводит с малышкой. — Почему тебе так не нравится Тэхён? — спрашивает Сокджин у Сынхи, когда они с подносом садятся за пустующий столик, и он снимает с девочки куртку. — Пожалуйста, ты можешь мне это объяснить? Сынхи берет картошку фри и суёт себе в рот, начиная жевать и размышляя, как бы получше выразить то, что у неё на душе. Сокджин в это время садится напротив неё и раскладывает всю еду на стол, пододвигая к дочке сок и куриные крылышки. — Он тебе не подходит, папочка, — в итоге выдаёт она как есть. Сокджин удивленно выпучивает глаза, так и не донося бургер до рта. Девочка тем временем продолжает: — Он противный и злой, и он всегда дразнится. Он делает так, что ты меня в итоге ругаешь, а я ведь ничего такого не делаю, он всё первый начинает! А ещё он хочет забрать тебя у меня, понимаешь? Ты бросишь меня ради него, да, папочка? Ты любишь его теперь больше, и я тебе больше не нужна? Её глаза вдруг начинают слезиться, и она откидывается на спинку стула и закрывает лицо ручками, начиная тихо всхлипывать. Её плечи дрожат в безмолвном плаче, а у Сокджина сердце разбивается на тысячи осколков от этого вида. Он подлетает к дочурке и оборачивает руки вокруг неё, щекой прислоняясь к её волосам. Каждый всхлип отдаётся где-то внутри, и у него самого начинает жечь под веками. — Ты чего, принцесса? Что ты такое говоришь? Я никогда не буду любить кого-то больше тебя. — Даже Тэхёна? — спрашивает она сквозь пальцы. — Ты любишь меня больше него? — Конечно! — заверяет её папочка, поглаживая по волосам, желая больше никогда не слышать этих ужасных звуков и не видеть свою дочурку плачущей. — А если я попрошу, — она шмыгает носом и ещё крепче зажмуривается, ответно цепляясь за руки папы, — ты расстанешься с ним? Сокджин замирает. Он не знает, что сказать. Сказать «да, конечно» — это соврать, ведь слишком много произошло между ним и Тэхёном, слишком сильные у них чувства, чтобы так просто расстаться из-за одной лишь прихоти дочери. А «нет» как ответ сейчас говорить совсем не вариант. Сынхи и так расстроенная. — Я… — теряется совершенно он, и, видимо, совершает ошибку, потому что дочка опять ударяется в слезы, не получив мгновенного положительного ответа. — Тихо, тише, милая, пожалуйста, перестань, — он крепче обнимает её и прикрывает глаза. Они посреди фуд-корта, и некоторые уже начинают странно на них поглядывать, особенно когда Сынхи начинает всё громче плакать. — Ты для меня важнее всего на свете.

***

Тэхён сидит в машине Сокджина, пока Сынхи с довольным видом держит телефон около его уха, проигрывая недавно записанный на диктофон разговор с папочкой. Сам Сокджин разговаривает с классной руководительницей Сынхи, попросив их посидеть пару минут в салоне. Тэхён слушает и понимает, что это чистой воды манипуляция. У маленькой девчушки талант добиваться от Сокджина желаемых слов. И хотя он понимает, что не надо принимать весь записанный разговор близко к сердцу, всё равно что-то неприятно шевелится у него в груди, а червячок сомнений разрастается всё больше с каждым разом. Сынхи ведь действительно, самый важный человек в жизни Сокджина. Это его кровь и плоть, его дочурка, единственная, которую он сам вырастил и продолжает это делать. А кто Тэхён? Появился только недавно, и, хотя он уверен в чувствах Джина к нему, есть ли настоящая возможность, что он расстанется с ним, если Сынхи так и не потеплеет к Тэхёну в итоге? Сокджин ведь слушает свою дочку. Прислушивается к ней, она имеет просто огромное влияние на него. И если до этого эта своеобразная «война» с Сынхи была просто забавным времяпровождением, Тэхёну отчего-то нравится доводить девочку и видеть её перекошенное в злости и недовольстве милое личико, то сейчас вдруг вся серьезность ситуации обрушивается на него со всей силы. Они с Сокджином могут не сработать, если Сынхи так и будет плеваться ядом в его сторону. А Тэхён не готов потерять Джина, не тогда, когда он уже по уши в нём. Наконец, записанный разговор подходит к концу, и Сынхи засовывает телефон в карман, складывая руки на груди. — Слышал? Я важнее всех для папочки, и он выбирает меня. Тэхён поворачивается к ней и впервые смотрит серьёзно, не как на маленькую девочку, не дразняще, а как на человека, способного трезво оценивать ситуацию. Он облизывает губы, мельком смотрит через окно и, видя, что Сокджина ещё не видно, говорит: — Сынхи, это не соревнование за твоего папу, — он смотрит прямо, и девочка немного теряется от такой серьёзности, слегка отодвигаясь. — У меня нет даже в мыслях забрать его у тебя, или сделать так, чтобы он полюбил меня больше. Этого никогда не случится. Ты — его единственная и любимая дочка, понимаешь? Он всегда будет любить тебя больше всех. Сынхи хмурится. — Но папочка проводит много времени с тобой теперь, даже когда мы с ним гуляем, ты ходишь с нами. — Но чем я вам мешаю? — чуть ли не в отчаянии вопрошает Тэхён, не понимая. — Всем! Мы с папочкой всегда были вместе, а теперь… теперь есть ты! И я… — она запинается, не зная, что точно хочет сказать и как выразить словами. Парень вздыхает и смягчается. Несмотря на такое поведение, девочка безумно милая — маленькая, тоненькая, с пухленькими щечками и круглыми глазками, словно пуговки. И её любовь к миленьким вещам и розовому цвету просто очаровательна! — Разве ты не хочешь, чтобы твой папочка был счастлив? Он каждый день усердно работает, чтобы всё тебе покупать, и чтобы вы жили, ни в чем не нуждаясь. И ему тоже нужен кто-то, кто будет заботиться о нём, как он заботится о тебе. Он ведь хорошо о тебе заботится? — Сынхи яростно кивает, и Тэхён не может не улыбнуться от того, как в каждом её жесте сквозит защита папочки. — Ну вот, видишь. — Но я забочусь о папочке! — возражает она. — Я накрываю на стол, когда он приходит с работы, мою посуду, убираюсь дома, чтобы он вечером ничего не делал и отдыхал. — И ты просто умница! — уверяет её Тэхён, действительно имея это в виду. Он даже не представляет, как на самом деле приходится непросто восьмилетней девочке, когда её папа целыми днями на работе, и она почти весь день предоставлена самой себе. А ведь она ещё умудряется хорошо учиться и убираться дома. — Правда! Но смотри, — он наклоняется к ней ближе, и Сынхи неосознанно тоже приближается. — У тебя помимо папочки же есть друзья? Подружки? — Да! У меня две лучшие подружки, а с остальной половиной класса я просто дружу, — отвечает она. — Вот! — будто что-то доказал, говорит Тэхён. — Твой папочка тоже хочет иметь лучших друзей, и я его друг. — Ты его бойфренд, — чуть ли не выплёвывает последнее слово девочка, кривясь. Тэхён смеётся от этого, находя её безумно забавной. — Чего смешного? — тут же насупляется она. Парень всё ещё посмеивается и качает головой, улыбаясь. — Ничего, извини. Да, ты права, я его бойфренд, — выделяет он специально, и ему самому нравится называть себя так. — Но я также его лучший друг. И потому, как лучшие друзья, мы хотим проводить друг с другом время. Разговаривать, гулять, играть, — на последнем слове он откашливается, ведь это действие подразумевает совершенно разное для Сынхи и для него самого. — Ты ведь наверняка часто видишься со своими подружками, и вы вместе гуляете вне школы. Ходите в парки, или куда там. Но из-за работы твоего папочки и моей учёбы у нас есть только некоторые дни, когда мы можем встретиться, — девочка всё ещё выглядит не до конца убежденной, но она хотя бы выслушивает, а это уже хорошо. Да же? — Но… — ей нечего сопоставить взрослому Тэхёну, который хорошо управляется со словами и делает логичные выводы, и потому ей остаётся только глотать воздух. — Папочка и так счастлив. Со мной. Ему не хватает меня? Она выглядит такой сбитой с толку и потерянной, что Тэхёну хочется успокаивающе погладить её по волосам. Но он знает, что может лишиться руки, если только попробует, поэтому остаётся лишь уверить её. — Конечно, хватает. Он любит тебя. И мне ты тоже нравишься! — пытается он добиться её расположения лестью, хоть это и правда. Она противная и капризная, но её можно понять, и это не отменяет факта, что чисто объективно она действительно нравится Тэхёну. — Врун! — фыркает она, и Тэхён хмыкает, и в эту секунду двери машины открываются, и на водительское сиденье запрыгивает Сокджин, зачесывая волосы пятерней назад, и потому разговор приходится прекратить. Всю поездку до общежития Тэхёна Сынхи сидит тише обычного, погруженная в свои мысли и проигрывая сказанные ранее слова в голове. Сокджин несколько раз пытается спросить у неё, в чём дело, однако та уверяет, что всё в порядке, и она просто устала, а сама то и дело поглядывает за общением папочки и Тэхёна. Папочка и правда, выглядит счастливым, когда разговаривает с парнем, и они часто смеются и шутят над чем-то, ей особо не понятным. Но это не отменяет того факта, что Тэхён всё ещё противный!

***

Сынхи страшно. В основном из-за того, что она ещё никогда не видела папочку в таком состоянии, ни разу за всю свою сознательную жизнь. Сегодня с утра она встала, как ни странно, по будильнику, а не от ласковых поглаживаний папочки, и ведь обычно именно он будит её в школу. Когда она прошла в спальню и приблизилась ко всё ещё лежащему Сокджину, то чуть не отпрыгнула. Тот дрожал под большим пуховым одеялом, однако лоб его горел под прикосновениями девочки. — Папочка, что с тобой? — боязливо спрашивает она, потому что никогда ещё Сокджин не выглядел так. Его волосы все мокрые, а сам он дышит загнанно и дрожит, скрючиваясь на постели. Глаза у него толком не открываются, а зубы стучат. — Всё н-нормал-льно, — еле как выговаривает он. — Просто п-прибол-лел каж-жется. — Что… что мне сделать? — расширив глаза, спрашивает Сынхи. — Дай ещё одно од-деяло, — просит он, и она спешит брать одеяло из шкафа, таща его в комнату. Папочка совсем не выглядит хорошо, а на часах семь часов утра. Сынхи не знает, дома ли тётя Юнхён, но всё равно звонит ей на домашний, злясь, когда ей никто не отвечает. Она находит у себя в телефоне нужный номер и пытается позвонить на мобильный, но и там никто не берет. Из соседей она толком никого не знает, и уж точно не собирается пускать кого-то не особо знакомого к ним домой. Она приносит папочке стакан воды и полотенце и заботливо вытирает его лицо, ужасаясь, когда руки его оказываются сравнимы с ледышками, а сам он чуть ли не прячется в одеялах, застонав. Он раз за разом повторяет, что ничего страшного, и говорит, что сегодня Сынхи, наверное, придётся пропустить школу. Девочка не так волнуется о пропущенных занятиях, как о состоянии папочки, ведь того всё не отпускает, а она не знает, как ему помочь. Она пытается найти в интернете, но даже не может понять, что именно с папочкой не так. Нарастающая паника не даёт полностью затуманить разум, и через несколько минут Сынхи берет со столика телефон Сокджина и находит в контактах Тэхёна, игнорируя приторное сердечко рядом с именем и даже забывая, что у неё с ним вроде как вражда. — Совесть имей, у меня сегодня нет утренних пар, — слышит она сонный и недовольный голос, и тут же быстро отвечает: — Тэхён-оппа! — выкрикивает она. — Сынхи? — слышится какой-то непонятный звук, и потом Тэхён говорит уже серьезнее: — В чём дело? — Это папа, он… я сейчас проснулась, а он весь мокрый и горячий, то есть у него лоб горячий, а сам он весь холодный и дрожит, и ему всё время холодно, я не знаю, что такое. Он не может встать с постели, я в школу не пойду, а тётя Юнхён не берет трубку, и папочка не разрешает мне звать в квартиру чужих, — говорит она, не особо следуя какой-либо последовательности и заплетаясь в словах. Голос её полон беспокойства и паники. — Я не знаю, кому ещё позвонить. Тэхён-оппа, ты можешь приехать? Я не знаю, что с папочкой творится! — под конец её голос срывается, и она снова слышит стон Сокджина из-под одеял. — Погоди-погоди, Сынхи, можешь сказать мне нормально, что именно с Сокджином? Он уже проснулся так? У него что-то болит, он тебе говорил? — выпаливает Тэхён на той линии. — Я не знаю! — отчаянно выкрикивает она. — Он уже проснулся так. Весь дрожит, руки и нос ледяные, а лоб очень горячий. У него даже зубы дрожат, и глаза еле открывать может! — Я понял, понял, — уверяет её парень. — Я, кажется, знаю, что с ним, ты только не волнуйся, хорошо? Будь рядом с папочкой и слушай, что он просит. Я сейчас буду, хорошо? — Поторопись! Тэхён приезжает в рекордные полчаса с пакетом лекарств в руках и двумя масками, так, на всякий случай. Он надевает одну себе, другую отдает Сынхи, когда та открывает ему двери, и оба спешат к Сокджину, чтобы посмотреть на его состояние. Всё не так плохо, как Сынхи описала — просто девочка ещё никогда не сталкивалась с гриппом так близко, и потому сильно перепугалась. Тэхён уверил её, что с папочкой всё будет хорошо, и он встанет на ноги за считанные дни. Сокджин удивляется Тэхёну в квартире, однако послушно делает всё, что от него требуют: поднимает руки для градусника, открывает рот для теплого чая, глотает какую-то мерзость, позволяет носиться около себя, потому что особо ничего сказать против не может. Ему ужасно фигово, а голова гудит. Через некоторое время нехитрых махинаций ему удается заснуть, а Сынхи с Тэхёном вздыхают с облегчением, потому что тот, по крайней мере, перестаёт так сильно дрожать. У Тэхёна сегодня две пары, и прежде чем уйти он даёт четкие указания девочке, которая внимательно слушает каждое его слово и яро кивает, обещая, что она всё выполнит. Парень предупредил босса Сокджина, что тот заболел и не сможет приходить несколько дней, а сам, погладив перепуганную до смерти девочку по волосам, обещает, что придёт сразу же после университета. Становится хуже, прежде чем всё становится лучше. На протяжении последующих двух дней Сокджина жутко лихорадило, он весь потел и страдал от головных болей. Сынхи с Тэхёном носились возле него, как две курицы-наседки. Девочка помогала парню с точными дозировками лекарств, а также проветривала комнату папочки каждые два часа, чтобы «дать вирусам нейтролизоваться», что бы это ни значило. Она помогает Тэхёну дотащить потного и вонючего папочку до душа, чтобы тот помылся, и ни разу не жалуется. Потому что, что бы парень в итоге ни делал и ни говорил, всё это работало. Папочке вскоре становится куда лучше, и он уже начинает нормально разговаривать, не щуриться от яркого света и вылезать из-под одеял, чтобы попить чай и что-нибудь поесть. Сынхи боится, что папочке опять может стать хуже, поэтому просит Тэхёна остаться у них, если он может, чем значительно удивляет что папочку, что самого Тэхёна. — На всякий случай, — слегка застенчиво говорит она. В итоге проходит целая неделя, прежде чем Сокджина удаётся вновь поставить на ноги, и всё благодаря совместным усилиям Тэхёна и Сынхи. Когда они не давали Сокджину лекарства и не возились с ним, то сидели в гостиной и занимались своими делами, или Тэхён пытался помочь девочке с уроками, ведь она вновь ходила в школу, так как он отвозил её каждое утро. И хотя у него и нет машины, кататься на автобусе тоже оказывается довольно весело. В один из вечеров Сынхи замечает, что Тэхён смотрит её любимое аниме, и тот, замечая её заинтересованный взгляд, пододвигает экран телефона к ней ближе и убирает наушники, чтобы звук шёл так. — Я уже полностью посмотрела, — говорит она, но продолжает сидеть рядом. — Там рыжеволосый окажется драконом, а потом они все вместе найдут серебряный меч и убьют Люси, но она окажется не настоящей, а демоном. — Йа! — натурально возмущается Тэхён, пока Сынхи хихикает от выражения лица парня. — Зачем ты мне это сказала? Я ведь ещё не смотрел всё! В итоге они смотрят аниме до ночи, прерываясь на Сокджина, комментируя происходящее на экране и обсуждая и смеясь над особо смешными моментами. В двенадцать часов Тэхён объявляет, что пора ложиться спать, потому что он её утром не разбудит, и уже в кровати Сынхи неуверенно и смущенно просит Тэхёна остаться, пока она не уснёт, потому что «папочка обычно всегда так делает». Парень изо всех сил старается не засюсюкать от такой милоты, и вместо этого кивает и садится на пол около кровати девочки, решая напеть ей какую-нибудь мелодию. — Ты красиво поёшь, — тихо говорит Сынхи, прежде чем заснуть, убаюканная мелодичным голосом Тэхёна. Новая неделя встречает семейство Ким здоровым Сокджином, готовым вновь вернуться в строй, счастливой Сынхи, которая рада, что её папочка вновь чувствует себя хорошо, и растрепанным Тэхёном, который заснул в неудобной позе на полу в комнате девочки, и теперь жалующийся на боли в спине. — Только не говори, что теперь тебя придётся лечить! — восклицает Сынхи, и Сокджин с Тэхёном смеются, пока Джин наблюдает, как парень ерошит девочке волосы, а та, вместо того, чтобы возмущаться и воротить нос, вдруг закатывает глаза, но позволяет эти действия, даже ластясь ближе и потом готовя Тэхёну пару бутербродов на завтрак. — Давно надо было тебе заболеть, — говорит тихо Тэхён Джину на ухо, пока Сынхи не видит. Та собирает рюкзак в своей комнате, пытаясь найти пенал, а потом тянет: «Тэхён-оппа, ты не видел мой пенал? Мы вчера вместе рисовали!». — Сейчас помогу! — кричит он в ответ и хитро улыбается, когда пытается пойти к ней. Но Сокджин не даёт этого сделать, притягивая его за бёдра к себе и целуя в заднюю сторону шею, вырывая из Тэхёна задушенный вздох. Тот наклоняет голову, давая Джину больше места, и прикрывает глаза, облизывая губы, но их прерывает на удивление громкий крик: — Ну? Ты идёшь или как? — Да иду я, — закатывает глаза Тэхён, кратко целует Сокджина в губы и идёт, наконец, в комнату. — Я вам уже не нужен, я так понимаю? — жалуется Джин, наблюдая, как Тэхён с Сынхи собирают рюкзак девочки и о чём-то переговариваются. — Ну па-а-а-ап, — тянет дочурка. Когда Сокджин с Тэхёном останавливаются возле школы, она по привычке наклоняется, чтобы чмокнуть папочку в щёку, но останавливается, когда слышит обиженное «а я поцелуй не заслужил?» от Тэхёна и видит его выпяченные губы. Сынхи напоказ вздыхает и бубнит что-то себе под нос, что-то про противных парней, но потом всё-таки быстро целует щеку Тэхёна, тут же ударяя его ладошкой по плечу, когда тот выдаёт умиленное «утютютю». Возможно, Тэхён всё-таки не такой уж и противный?

***

Обычно, если кто-то хочет подружиться с ребенком или вызвать его положительное к себе отношение, то этот «кто-то» начинает как-либо подкупать малыша: сладости, игрушки, различные побрякушки, которые тот давно хотел. Тэхён решает, что такой путь выбирают только слабаки. А он альфач, он тот ещё мужчина, и потому он решает, что добьётся расположения Сынхи только своим ангельским характером (и тот факт, что он, вообще-то, бедный студент, которому еле хватает на еду и свою часть аренды, не играет никакой роли в его решении). Он ведь, по идее, классный: друзья говорят, что он смешной, а ещё он много знает про современные тренды, может поддержать почти любой разговор и в курсе всех популярных айдол-групп. Определенно, эпизод с тем, как они с Сынхи ухаживали за заболевшим Сокджином пошатнул каменную оборону девочки, однако этого всё равно мало. Она всё ещё не доверяет Тэхёну достаточно, всё ещё не считает его достойным кандидатом для её драгоценного папочки. И если раньше это просто задевало его эго, то теперь очаровать Сынхи стало делом принципа, делом чести. Он, в конце концов, известен своим беспрекословным шармом. Да все бабули поблизости от него без ума, а он не может очаровать маленькую девочку? — У тебя очень своеобразные способы, позволь заметить, — говорит Сокджин как-то раз, когда они утром оставляют девочку в школу. — Критиковать её любимые группы и биасов — не самое мудрое решение, малыш. — Ты не понимаешь, — фыркает тот, когда они выезжают с парковки и направляются теперь в университет парня. — Сынхи не такая, как большинство, она чует ложь и лесть за милю. И если я начну тупо подлизываться, она сразу заметит и вообще не захочет ничего обсуждать. — И поэтому ты решил спорить с ней по каждому поводу, — вздыхает Сокджин на это. Когда Тэхён повзрослеет? Серьёзно, двуличность этого парня. Сокджин просто уверен, что в нём живут даже не две, а куда больше личностей. Одна — та, которую он встретил в тот самый день их встречи и которую он продолжает видеть, когда они стали видеться всё чаще и узнавать друг друга. Его милая, очаровательная сторона, в которую он и влюбился без какого-либо шанса на спасение. Есть ещё его дурашливая сторона, та, которая всё чаще проявляется, когда они вместе с Сынхи, или когда им удаётся очень редко погулять вдвоём. Тэхён тогда дурачится и смешит Сокджина до слёз, рассказывая забавные истории из университета или работы. И, конечно же, как можно забыть про то, каким Тэхён может быть, стоит им остаться наедине и коснуться друг друга. Как им овладевают страсть и желание, как каждое его касание ощущается ожогом, а губы прикасаются именно к тем местам, где нужно, где Сокджин нуждается. Как задыхаешься с ним от обилия чувств и эмоций, как он может заставить на некоторое время вообще забыть обо всём на свете, кроме его тела в руках, стонов на ухо и поцелуев на губах. А есть такой вот Тэхён — который просто любит побесить и поспорить, дайте только ему повод. И ему всё равно, кто его оппонент — его ровесник или, например, восьмилетняя девочка — дочка его бойфренда. Что с ним не так, серьёзно? — Она любит спорить, признай это. Это наша динамика, — защищается тут же Тэхён. — Я развиваю её мастерство дебатов! И в последнее время она уже не столько действительно обижается, сколько входит во вкус. Что ж, тут с ним не поспоришь. Отношения Сынхи и Тэхёна далеки от идеальных или тех, на что Сокджин надеется. Но, с другой стороны, возможно, так даже лучше? Им всегда есть о чём поговорить, о чём поспорить и что обсудить, и не стоит забывать, что они очень похожи между собой. Возможно, именно из-за этого им так тяжело быть тем самым идиллистическим дуэтом. Однако Сынхи действительно потеплела к Тэхёну. Всё ещё не вешается к нему на шею, конечно, и не целует в щёку или обнимает, но хотя бы не ноет и не жалуется, когда тот присоединяется к ним на прогулки. Девочка стала куда более терпимой, толерантной. Иногда, когда папочка слишком долго не видится с Тэхёном, она даже сама предлагает позвать его домой. Всё-таки нужно быть слепым, чтобы не видеть, сколько позитивных эмоций этот противный парень дарит её папочке. В один вечер Сынхи болтала по телефону со своей подружкой почти два часа, и когда, наконец, положила трубку, то захотела порисовать вместе с папочкой. Тэхён снова был у них, те сидели в гостиной и, кажется, смотрели какой-то сериал. Она тогда пошла в комнату, чтобы позвать Сокджина, и уже хотела пожаловаться, что про неё совсем забыли, когда увидела удобно устроившихся на диване папочку с Тэхёном. Те лежали под одеялом и действительно смотрели что-то по ноутбуку: папочка был прижат спиной к груди парня, пока тот бессмысленно перебирал волосы на его голове, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать его в макушку или обнять. И тот самый крик так и застрял у девочки в горле, пока она стояла в проходе добрых десять минут, незамеченная, наблюдая за тем, как удобно было папочке находиться в чужих объятьях. С той самой ночи Сынхи стала приглядываться к Тэхёну чуть ближе, замечать то, чего не замечала раньше (ведь была слишком занята, воротя нос и критикуя любое его действие). Когда он с ними, то всегда старается болтать и разряжать атмосферу, чтобы между ними не царила тишина; иногда он играется с пальцами папочки и тихо хихикает себе под нос, беззлобно смеясь над тем, какие они кривые и смешные. А ещё ему всегда, всегда удаётся рассмешить папочку, даже если он и говорит что-то ну совершенно не смешное, от чего Сынхи лишь закатывает глаза, а Сокджин заливается смехом. Все эти мелочи, которые, оказывается, заставляют папочку больше улыбаться, и ведь это важнее всего, да? Конечно, Сынхи тоже является причиной счастья и улыбки Сокджина, но вот с Тэхёном тот начинает будто светиться, и девочка прекрасно видит это. К тому же, если посмотреть совсем уж объективно, Тэхён, на самом деле, не такой уж и противный, на самом деле. Он утягивает Сынхи в разговоры, стараясь делать так, чтобы малышка не чувствовала себя третьей лишней; обсуждает с ней просмотренные серии аниме и в общем и целом, кажется уже не столь плохим, каким она считала его изначально.

***

Приходит конец весны, а вместе с ним и долгожданный день рождения Сынхи. Всё семейство готовилось к столь грандиозному дню, и Сокджин уже договорился отвезти дочурку и её друзей на квест, после чего они поедут отмечать в небольшое кафе. С самого утра девочка была в превосходном настроении: ей ещё до уроков позвонило поздравить целых пять человек, папочка сегодня спал с ней, и проснулась она от его поцелуев по всему лицу, а ещё он подарил ей огромную коробку различного стаффа от её любимой группы, которую она так сильно хотела. Даже Тэхён позвонил ей, когда они уже ехали на машине в школу, и пожелал ей хорошо провести сегодняшний день. В классе ей подарили множество подарков, и Гахён-онни тоже презентовала ей книгу с красивой открыткой. Папочка взял сегодня выходной, поэтому после занятий Сынхи ожидает увидеть именно его. Она, вся счастливая, с множеством пакетов в руках, идёт и болтает со своими подружками, уже предвкушая, как чуть позже они все поедут отмечать её день. Чего она, однако, не ожидает, так это того, что около ворот будет стоять Тэхён с множеством воздушных шариков самых разных цветов, и что потом он нажмёт что-то на своих колонках, которые он всегда берет с собой, и заиграет последняя вышедшая песня её любимой группы. Она замечает папочку, что стоит неподалеку и наблюдает за всем этим с улыбкой на лице. Но потом её внимание вновь привлекает Тэхён, который — о боже мой — начинает танцевать. Подружки рядом начинают хихикать и показывать пальцем, да и прохожие тоже недовольно косятся на парня, который, не зная ни стыда, ни совести, начинает пытаться танцевать хореографию с шарами в одной руке и колонками в другой. Стоит отдать ему должное — движения и впрямь похожи, однако это всё равно выглядит настолько абсурдно, настолько странно, и всё это вообще настолько неожиданно и даже стыдно, что Сынхи прикрывает лицо рукой, смотря сквозь пальцы. Тэхён же танцует, как в последний раз, не обращая ни на кого внимания и отдаваясь музыке на сто процентов. — Сынхи! — вдруг кричит он на весь двор, и девочка краснеет от всего внимания, что сейчас получает, потому что все смотрят на неё. — СЫНХИ, ХЕЙ, КИМ СЫНХИ, С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ!!! — и начинает двигаться ещё энергичнее, походя скорее на танцующего Сквидварда, чем на настоящего танцора. Девочка не выдерживает больше этого позора и потому бежит к нему со всех ног, размахивая пакетами и приказывая ему выключить всё и остановиться. Чёрт возьми, этот парень совершенно сумасшедший! Папочка подходит к ней, смеясь, и она отдаёт ему свой рюкзак и пакеты, а сама подлетает к Тэхёну. Тот, не прекращая танцевать, ослепительно ей улыбается и протягивает всю связку шаров, которую она принимает, не переставая смотреть недовольно. Но невозможно оставаться серьёзной, когда он танцует так, и потому уже через несколько секунд она оттаивает и начинает вовсю смеяться вместе с папочкой с Тэхёна, который, кажется, лишь наслаждается всем этим вниманием. — Тебе понравился мой подарок? — уже в машине спрашивает он, сидит с открытым окном и держит шары, так как они никуда не вместились. «Ты подарил — ты и держи» — заявила ему тогда Сынхи, когда встал вопрос о том, что же делать с этими огромными шарами. — Я целую неделю учил хореографию, это не так-то просто, как кажется! — Он все уши мне проныл о том, как ему тяжело, — подхватывает Сокджин, поворачивая на перекрёстке. Он, конечно, как любящий и заботливый бойфренд заснял весь позор Тэхёна на камеру и выставил в сеть. У него есть подозрение, что это видео станет вирусным. — Ну и подарок ты выбрал, конечно! — Ты всё равно половину станцевал неправильно, — говорит Сынхи на заднем сидении, но потом уже более застенчиво добавляет: — Но мне понравились шарики. Когда они заезжают в знакомый район и вылезают из машины, девочка вдруг подбегает к Тэхёну и обнимает его за пояс, прислоняясь лбом к его бесформенному, безвкусному пиджаку лилового цвета. Сокджин с Тэхёном переглядываются огромными глазами, не понимая такой вспышки доброты, и последний аккуратно гладит её по плечу, не желая испортить столь редкий момент перемирия. — Ты такой дурак, — говорит она, когда отстраняется, и смотрит снизу вверх, вдруг начиная широко улыбаться, показывая свои кривоватые зубки. — Никогда еще не встречала таких дураков. — Я всё ещё жду хотя бы «спасибо», — напоминает ей Тэхён. Сынхи смеётся и несильно бьёт его кулаком по груди, качая головой. — Спасибо, — благодарит она искренне. Ближе к вечеру Сокджин отвозит Сынхи и нескольких её друзей на квест. Он переговаривается с организаторами и аниматорами, и те уверяют, что у них всё безопасно и организованно, и ему не стоит даже беспокоиться. Квест этот идёт три часа вместе с шоу-программой специально для детей, и его уверяют, что ему необязательно оставаться, потому что в квест-комнату его всё равно не пустят, и он просто будет все три часа сидеть за закрытыми дверями. Сокджин всё равно настаивает остаться, ему всё равно, он может и посидеть, однако Сынхи заверяет его, что она уже взрослая, ей уже девять, к тому же, она ведь с друзьями. Она обещает звонить ему, если вдруг что случится, и Сокджин берет номера организаторов и всех детей на всякий случай, и всё равно смотрит неуверенно, когда все начинают заходить в слабо освещенную комнату. — Не волнуйся ты так, пап, — закатывает глаза Сынхи. — Я же уже была на подобных квестах. Помнишь? И всё было хорошо. Приезжай через три часа. А пока позвони Тэхёну, погуляйте с ним, у него, кажется, пары уже закончились? Сокджин поверить не может, что все эти слова вылетают изо рта его дочери, что она сама предлагает ему провести время с Тэхёном и не закатывает истерики и даже не ревнует. — Ладно, — выдыхает он, целует девочку в волосы и требует чуть что, сразу звонить ему. С тяжелым сердцем он наблюдает, как двери закрываются вместе с его дочкой и другими детьми внутри и, постояв бессмысленно ещё пять минут, он всё же идёт на выход, по пути набирая номер Тэхёна. — Хватит так нервничать, — они сидят на диване в гостиной квартиры Джина, и Тэхён поворачивается к нему и пытается разгладить пальцем морщинку меж его бровей. — Она там с друзьями, организаторы знают своё дело, ты же прошерстил эту компанию от и до, у них большой опыт в такого рода мероприятиях. Сокджин тяжело вздыхает и потихоньку расслабляется под большими ладонями своего бойфренда, который заботливо встаёт позади дивана и начинает массировать ему плечи и спину, пока рассказывает о прошедшем дне. — Поверить не могу, что ты действительно станцевал перед всей школой, — хмыкает Джин и чуть вздыхает, когда чувствует тёплые сухие губы на местечке между плечом и шеей, которые поднимаются всё выше, к мочке уха. — Я тот ещё бесстыжий парень, да? — шепчет Тэхён и захватывает зубами мочку, вырывая из Сокджина хмык, быстро переросший в стон, когда парень обводит языком ушную раковину. — Хочешь, покажу, насколько бесстыжим я могу быть? Сокджин понимает такой настрой — у них не было близости уже около месяца, всё не получалось никак: у Джина работа, у Тэхёна учёба, а ещё Сынхи, которая всегда с ними; даже и речи быть не может о чём-то в её присутствии. Но сейчас… сейчас у них есть несколько свободных часов, когда они совершенно одни в пустой квартире, когда они не слишком уставшие. Они быстро перебираются в спальню, и Тэхён тут же седлает Сокджина, не отрываясь от его губ ни на секунду, продолжая вылизывать его рот и стонать от горячих ладоней на бедрах и заднице. Он мычит, когда Джин берет его за заднюю часть шеи и крепко держит, начиная толкаться наверх, пока они оба всё ещё в одежде. Ему так нравится, когда Сокджин начинает использовать с ним грубую силу— безумно заводит. Они еле как избавляются от одежды, потому что не могут оторваться от губ друг друга, и Тэхён начинает покрывать шею Сокджина поцелуями-укусами, трясь уже возбужденным членом о его живот, хныча, требуя большего, но также желая растянуть процесс. Всё же им не всегда удаётся урвать себе время для подобных шалостей. Сокджин переворачивает их и оказывается сверху, нависая над Тэхёном, любуясь тем, как прекрасно тот выглядит распластанным под ним, с длинными растрепанными волосами и возбужденным взглядом, с распухшими розовыми губами и тяжелым дыханием. Совершенство. Он наклоняется вниз и проводит широким мазком языка вверх по его шее, затыкая его рот глубоким поцелуем, пока тот стонет ему в рот и обхватывает руками, закидывая одну ногу на пояс. Джин берет в плен его нижнюю губу и оттягивает её языком, выпуская с неприличным чпоком, спрашивая низким голосом: — Ты чистый? — Я… — загнанно дышит Тэ, толкаясь вверх, ища больше трения. — Да, а чт… Договорить ему не дают, потому что Сокджин снова мажет по его губам поцелуем и неспешно спускается вниз, обводя языком соски, пупок, мимоходом проходясь по всей длине его члена, что требует отчаянного внимания. Он слизывает капли смазки с головки и заглатывает до половины, впрочем, быстро теряя интерес. У него в мыслях всё равно кое-что другое. — Куда… — не понимает Тэхён, который уже настроился на отменный минет, однако видя, что собирается делать его бойфренд, тут же откидывает голову назад. — Чёрт. Сокджин хитро улыбается, задирает обе ноги парня и заставляет того удерживать себя в такой позиции, если хочет в итоге кончить. Сам же он, облизываясь в предвкушении, направляется к трепещущему входу Тэхёна, обводя языком колечко мышц и улавливая скулеж парня наверху. Тот держит ноги, как ему и сказали, однако уже совсем скоро они начинают подрагивать, особенно когда Сокджин устраивается поудобнее, раздвигает ягодицы и зарывается носом в Тэхёна, кончиком языка проскальзывая внутрь и начиная неспешные движения. Римминг всегда давался Сокджину на ура, а вылизывать Тэхёна, доводить его до дрожи, до того, что он начинает натурально молить отодрать его — одно из любимых занятий. Вот и сейчас Джин старательно трахает своего парня языком, не жалея ни слюны, ни пальцев, которых в Тэхёне уже два, не отвлекаясь на уговоры остановиться, потому что он хочет кончить, и его член скоро разорвётся от напряжения. — Терпение, детка, — говорит ему Сокджин, прежде чем налить ещё больше смазки на пальцы и вогнать их по самых костяшки, вырывая из парня протяжный всхлип. — Чёрт, — закусывает губу Тэхён, теряясь в Джине, когда тот уже вновь над ним, вылизывает теперь его шею, растягивая его тремя пальцами. — Джин, хочу тебя, хочу кончить от твоего члена. — Твой чёртов грязный рот, — рычит Сокджин, вдавливая парня в кровать, замечая, как тот закатывает глаза, совершенно не контролируя своё лицо. Сокджин вытаскивает, наконец, свои пальцы, вытирает их о простыни и тянется за упаковкой презервативов, краем глаза видя, как Тэхён жадно впитывает каждое его движение. Тот гладит Джина ладонями по животу, проводит кончиками пальцев по члену, дразнясь, и гулко сглатывает от того, что совсем скоро Сокджин наполнит его, и он, наконец-то, почувствует своего бойфренда в себе. От первого полноценного толчка Тэхён широко раскрывает рот, выгибается на постели и беззвучно кричит, зажмуриваясь, хватаясь пальцами за плечи Сокджина, где-то на задворках сознания чувствуя, как тот покрывает мелкими поцелуями его шею и грудь, пытаясь отвлечь от первичного дискомфорта, а также давая время привыкнуть к подзабытым ощущениям. Он экспериментально вертит бедрами, и Тэхён чувствует всю длину и ширину своего большого бойфренда, удивляясь, как ему так могло повести по всем параметрам. Красивое лицо и тело, большой член, которым тот умеет пользоваться, отличный характер, ещё и заботливый папочка — в прошлой жизни Тэхён как минимум спас какого-нибудь президента от покушения. С Сокджином никогда не получается тихо. Постоянные «ах, ах!» то и дело вырываются из горла, да и не хочется держать всё это в себе, когда от удовольствия тянет кричать, и он хватается за шею и насаживается на член, чувствуя крепкую хватку на поясе. Джин трахает его основательно, хорошо и до конца, до шлепков яиц, до звезд перед глазами, до прокушенной губы, до синяков по телу. Первый оргазм ощущается всем телом. Второй даётся чуть сложнее, особенно, потому что Сокджин не разрешает ему дрочить себе, и приходится тереться о простынь под собой. Он трахает его со спины, оттягивая длинные волосы назад до боли, которая так хорошо сочетается с загоняющимся в него по яйца членом. Самое то после тяжелого и стрессового месяца. Со вторым оргазмом выходит и вся выдержка Тэхёна, и после он ещё минут пятнадцать лежит на кровати, пытаясь заставить себя пошевелить конечностями. — Охуеть, — выдавливает он, когда Сокджин тоже ложится рядом после того, как протер их обоих, избавился от презервативов и открыл окна в комнате. — Интересно, до завтра пройдёт? Мне ещё зачет по бегу сдавать. — Удачи с этим, — хмыкает Сокджин, зарываясь носом в шею младшего и прижимая его ближе. — Когда нужно за Сынхи ехать? — спрашивает Тэхён через некоторое время. Джин приподнимается на локте и заглядывает в лицо Тэ, бережно убирая прилипшие пряди со лба, проводя указательным пальцем по щеке, носу и губам. Он приближается ближе и выдыхает: — Тебе правда, нравится моя дочка? — для Сокджина это очень важно. И хотя он и сам всё видит, ему хочется услышать это непосредственно от самого Тэхёна. Потому что тот не будет врать насчет такого. Взгляд Тэ ощутимо смягчается, он перехватывает руку Джина и подносит к губам, целуя каждую подушечку пальцев, а после и костяшку. В этих жестах столько интимности, столько невысказанной нежности и любви, что Джин просто тает. Он не выдерживает и первым тянется за поцелуем, встречаясь с таким же желанием быть ближе, ложась полностью на широкую грудь парня и чувствуя его руки вокруг себя. Они целуются долго и лениво, играясь языками и время от времени посасывая их, улыбаясь и сталкиваясь зубами, но не прекращая. Тэ пальцами перебирает волосы Сокджина и бережно прижимает к себе, потому что сейчас, в этой послеоргазменной неге, он выглядит таким уставшим. Хочется защитить его от всего мира. — Конечно, — отвечает, наконец, Тэ. — И не только потому, что она твоя дочь. Это, конечно, тоже, но сама Сынхи — исключительный ребенок. Ты хорошо постарался над её воспитанием. — Ещё глумиться вздумал? — улыбается Сокджин, учитывая, что в отношении Тэ дочка воспитанием как раз-таки не отличается. — Нет, я серьёзно. Она безумно ответственная, умная, вежливая, хоть и не со мной, добрая и общительная. У неё столько друзей, учителя её любят, взрослые только диву даются, — он чмокает Джина в губы в последний раз. — Я горжусь тобой. — Правда? — Безумно. И чуть ли не впервые в жизни, когда они с Тэхёном забирают Сынхи и её друзей и везут их в кафе, наблюдая, как все веселятся, Джин чувствует, как тот клубок страха и паники перед будущим понемногу отступает или даже растворяется, потому что у него есть прелестная дочурка, есть не менее прелестный Тэхён, и он просто знает, что, даже несмотря на их различия, эти двое будут рядом с ним, и через все трудности они будут проходить, держать друг за друга.