Разноцветными мелками

Серёже шестнадцать. И денег на краску совсем нет. Откладывать он не умеет, положит пару рублей в укромное местечко, а уже на следующий день — потратит их же на какую-то хрень. Карманных денег мало дают. Ведь: «на обеды же хватает». Да хватает, вот только краску как купить? Она ведь Пешкову очень нужна. Прям необходима. Дома роется в карманах своих старых вещей, мелочь пересчитывает, купюры по рублю помятые складывает друг к другу. На краску, конечно, не хватит, но Серёжа придумал альтернативу. Идёт в ближайший магазин, ходит по рядам. Проходит мимо множества банок разноцветных красок, кистей и карандашей разных размеров, холстов белоснежных огромных. И в итоге доходит к нужной полке. Покупает дешёвые мелки разноцветные. Кусает губы и рассматривает упаковку. Коробка ему ну совсем не нравится. Слишком ярко и наляписто, но сами мелки нежных пастельных цветов. То, что надо. Поздней ночью Серёжа уже под чужим домом ошивается. Рассматривает окна, ищет нужное. Вокруг мрак, только луна над головой светит. Парень щурится и наконец-то находит знакомые шторы. Из-под них свет пробивается. От лампы, скорее всего. Ваня, видимо, не спит, конспекты пишет. Пешков смотрит на почти ровный асфальт под ногами и думает, как же во тьме не ошибиться. Садится на корточки и светит на землю фонариком от почти разряженного телефона. Достаёт мел из упаковки и начинает вырисовывать. Хмурится напряжённо, увлечённо язык высовывает. Думает, как Ваня отреагирует на это, и улыбается собственным мыслям. Настолько увлёкся, что даже не заметил, как на втором или третьем этаже окно открылось. - Ты чего там творишь?! – слышится чей-то грубый голос. Серёжа от неожиданности вскакивает, поднимая взгляд на источник звука. С окна высунулся мужчина лет пятидесяти с сигаретой, зажжённой между пальцев. – Я щас спущусь, будешь сам свои рисунки отмывать! И от окна стремительно отдаляется. Спускается, наверное, думается Пешкову. Он думает, как бы не попасть в руки разъяренного деда. Подбегает к окну на первом этаже и стучит кулаком. Спустя буквально минуты две окно открывается и оттуда выглядывает растрёпанный и уставший Бессмертных. – Серёж, ты чего тут? – полушёпотом интересуется русый, оглядывая то кудрявого, то ночную улицу за спиной того. – Ванюш, я всё объясню, только пусти меня в дом. Если, конечно, хочешь ещё увидеть меня живым, – Ваня на такое заявление хмурится, с чего бы это ему ночью Пешкова в дом пускать. – Иди сюда, мелочь, – вновь слышится грубый голос, и Серёжа умоляюще смотрит на парня в окне. Бессмертных вообще без понятия, что происходит. Он ведь спать уже собирался, а с кудрявым уснуть не получится, по крайней мере следующие пару часов. Но руку всё равно тянет. Пешков хватается за чужую ладонь и еле как перелезает оконную раму. Кто вообще так высоко окна делает? Как только кудрявый залетел в комнату, Бессмертных окно закрывает, а потом и шторы. Поворачивается к Пешкову, который уже развалился на мягкой кровати, и вздыхает. – Объяснишь? – складывает руки на груди и хмурится слегка. Пытается казаться грозным, но, честно говоря, не получается. Серёжа голову поднимает и улыбается. – Да чего объяснять? Писал спокойно, а тут на меня ни с того ни с сего орать начинают. Так ещё с угрозами, – кудрявый палец указательный вверх поднимает с наигранным удивлением. – И что же ты, Ромео недоделанный, – усмехается русый, падая рядом. – под моим окном писал? – Писал, что Ванечку с третьей квартиры трахаю, – широко улыбается кудрявый, ехидно заглядывая в зелёные глаза. – Ну дурак, – искренне смеётся Бессмертных, не разрывая зрительного контакта. Расспрашивать больше не пытается, ведь знает, что правду кареглазый всё равно не скажет. – Вань, ты такой невозможный. – шепчет Пешков, рассматривая лицо своего парня и пытаясь запомнить каждую деталь. Глаза яркие, россыпь веснушек на щеках и на носу, родинка над губой. Всё кажется таким привлекательным и манящим. – Серёж, ну ты чего... – смущается русый, но несмотря на смущение подвигается совсем близко. Кудрявый насмотреться не может. Рукой медленно тянется к чужой талии, непривычно тонкой для парня. Ведёт вверх, по груди и плечам, дальше к шее. Между прочим, шею Вани кареглазый безумно любит и знает, что это одна из эрогенных зон русого. Подбирается ближе, уже нависает над старшим и смотрит на тёплую улыбку того. На губах взгляд его застывает слишком долго. – Можно я тебя поцелую? – робко, будто бы в первый раз, спрашивает кудрявый поднимая взгляд на зелёные глаза. – Ты чего спрашиваешь? – удивлённо вскидывает брови Ваня. Пешков всё так же с вопросом смотрит. – Конечно можно. Даже не спрашивай, целуй, когда вздумается. Но только не при маме. – кивает он своим мыслям. Кудрявый радостно, с улыбкой на лице, к губам мягким припадает, мнёт их аккуратно, но долго не задерживается. Переходит на шею, которая пахнет невероятно приятно. Выцеловывает каждый миллиметр. – Ванечка, ты такой хрупкий, нежный, – перечисляет он не отставая и не отвлекаясь от своего занятия. – такой красивый, родной... А главное – мой, – с придыханием шепчет прямо в шею, заставляя Бессмертных извиваться под ним. – О Господи, Серёженька, – неловко хихикая хватается русый за широкие плечи. – Ну всё, хватит. Сейчас мама услышит, – почти что стонет зеленоглазый мягко отодвигая младшего. Тот пытается отдышаться. Ваню не отпускает, всеми конечностями за него держится. – Я тебя так люблю, ты даже не представляешь, – тянет Пешков зарываясь носом в мягкие волосы и вдыхает запах родной. – Я тебя тоже люблю, – совсем без стеснения признаётся старший крепко обнимая парня своего. – Поздно уже, Ванюш. Ты итак засиделся. Устал, наверняка. Спать ложись. А я, как только светать начнёт, через окно обратно вылезу. Не думаю, что тот мужчина будет до утра меня на улице выжидать. – Нет, так не пойдет, – мотает головой Бессмертных. – Фиг тебя в окно пущу. У мамы выходной завтра, до обеда спать будет, а я тебя через дверь выпущу, – и в объятиях младшего почти мгновенно засыпает. Так утром и происходит. Они на цыпочках до двери доходят, целуются на прощание, обнимаются долго и, в конце концов, Серёжа уходит домой счастливый. Ваня, не менее радостный, портфель в школу собирает, а потом вспоминает, что Пешков же что-то перед его окном вырисовывал. Зеленоглазый выглядывает на улицу и глядит на асфальт. На земле виднеется ветвистая буква "С" фиолетового цвета, почти идеально ровная "В" зелёного цвета, а под ними сердечко кривоватое и не до конца дорисованное. Бессмертных тепло улыбается и губы кусает. Позже он обязательно напишет Серёже в телеграм о том, как ему безумно приятно и что любит пиздец как. А Пешков в ответ тоже в любви признаваться будет и стикеры свои любимые скинет, с сердечками и котиками.