ты тёплый

      Это необычно. Необычно, что Антон просыпается от яркого солнца, которое так бесцеремонно врывается в открытое с вечера окно. Необычно, что рядом с собой он видит Арсения. Необычно, что по несколько раз на дню слышит к себе такое непривычное, но так кстати греющее душу обращение «солнышко». Ничего этого не было в его жизни вот как 19 лет. Но этот мужчина с ухоженными и приятно пахнущими мятой волосами изменил повседневность парнишки. По утру кто-то крепко прижимает к себе, нашептывает разные нежности и целует в лоб. Этот кто-то, кого Антон полюбил больше жизни. И каждый раз недопитый и вовсе забытый чай остывает на кухне, пока двое целуются, купаясь в ярких тёплых лучах. Май. Такой любимый и нежный, со своей атмосферой и красотой каждого денька. — Арс, обними покрепче, ты тёплый, — такую просьбу стены этой петербургской квартирки слышат каждый день. И каждый раз Арсений, слегка улыбаясь на смущение мальчика, прижимает крепко-крепко. Сажает к себе на коленки, целует в щеку и жмурится: не то от яркости солнца за окном, не то от того, что сидит рядом. — Тош… — пока родной голос шепчет имя на ушко, парень переплетает их пальцы. На часах уже давно за полдень. Невымытые кисти в подсохшем акриле разбросаны в уголках комнаты, картина же не спешит подсыхать. Время растягивается будто карамель. — Арс, в парк сходим? — Шастун опускает голову на плечо мужчины, прекрасно зная, что тот не против. Никогда не бывает против. — Конечно, — Арсений произносит тихо, берёт со стола стакан со слишком сладким чаем, что так любит Антон, и делает небольшой глоток. Отопление отключили, и уже как пару дней температура в квартире ниже на пару градусов, чем на прогретом воздухе улицы.

///

      Когда выходишь из подъезда, в лицо мягко ударяет едва прохладный ветер. Странный голос в голове шепчет, что рука Арсения в собственной согревает не хуже большого вязаного свитера, в который Антон прячет глупую улыбку от такой мысли. — У тебя чёлка на глаза упала, — Арсений тянется рукой к мягким пшеничным волосам, поправляя кудри. Солнце действительно сильно слепит, не оставляя шанса идти с нормальным лицом. Прогулочным шагом дойти до парка можно за десять минут. Однако магазинчик по дороге, в который заходят двое парней, отнимает еще около пары минут, на самом деле таких ценных… С тех пор, как время их стало общим, оно будто ускорилось. Так быстро пролетают сладостные мгновения. — Арс, там котик! — Шастун выпутывет пальцы из руки Попова, легким бегом направляясь к рыжему комочку на асфальте. Гладит, берет на руки, солнечно лыбится. Арсений так привык к нездоровой любви Антона к котам, что уже давно не удивляется. Списывает это на то, что «к себе подобным тянет». Три месяца назад они с улицы притащили крохотное трёхцветное и очень ласковое создание. Назвали лучиком, отмыли, откормили, спят вместе, а Арсений таблетки от аллергии пьёт. Все счастливы. Горячий чай в стаканчиках из автомата остывает быстро. На лавочке в пустом сквере сидят два разморенных теплом и любовью тела. Странно, — Шастун мелко подрагивает: по рукавам объёмного свитера настойчиво пробирается холодный воздух, неприятно обнимая плечи и пробегаясь по худой спине. Арсений косится на мальчишку, без раздумий обвивая его своими руками. Младший улыбается, прикрывая глаза. — Ты тёплый, — тихо. Антон ластится еще ближе. Шею Арсения щекочут кудряшки мальчика, такие уютные, пахнущие мёдом и, чёрт бы побрал это мелкое чудо, табаком. — Я люблю тебя, — Арсений говорит спокойно. Эти слова уже не пугают. Оба знают, что всегда могут сказать их, не боясь быть отвергнутым или непонятым. Шастун жмурится, высоко задирает голову, потираясь носом о нос Попова. — И я тебя, — совсем шепотом. Арсений берет из пачки их любимое овсяное печенье с шоколадом, поднося ко рту парня. Тот надкусывает, запивая сладким чаем. Попов опять-опять-опять залипает. Залипает на тончайшие руки, избыточно украшенные браслетами и кольцами, добрая половина которых подарена самим Арсением. Залипает на большие глаза, которые, словно, то и дело, что пытаются слиться с окружающей их весенней зеленью. Залипает на покусанные губы, вечно сладкие от жвачки и напитков, пахнущие сигаретами. Залипает. Потому что не залипать просто нельзя, да и не получается. — Арс, а мы навсегда-навсегда вместе, — Шастун, прокручивая кольцо на пальце, говорит это со странной интонацией. Скорее, даже, вообще без неё. Не спрашивает, не утверждает, просто говорит, немного по-детски. Арсений сжимает мальчика в объятиях крепче, целуя в затылок и безмолвно соглашаясь. Он и не сомневается. Солнце постепенно скатывается с ясного неба, забирая с собой лучи и тени, что падали на деревянные скворечники, лавочки и людей. Пахнет едва распустившейся сиренью и одуванами, которые растут прямо возле скамейки. В воздухе повисли перемешавшиеся ароматы цветов, пыли, мёда и деревьев, которые точно останутся в памяти. И, если вдруг где-нибудь между деньками сырой осени удастся услышать что-то похожее на этот запах, на глазах точно выступят слёзы, а губы расплывутся в улыбке. Шастун достает из кармана телефон, включает фронтальную камеру и, особо не церемонясь с ракурсом, делает несколько снимков. Арсений не переживает о том, что мог не получиться на внезапных фотографиях, но всё же кусает младшего за щеку. Беспечный смех парней утопает в тишине весеннего дня. Они прижимаются друг к другу губами, чувствуя родной вкус. — Тепло, — утопая в объятиях Попова, в который раз говорит Антон.

У них совместных фотографий полно, но греющие воспоминая долговечнее любых снимков. Их у них еще больше.