А пока я впустую его трачу

      Дазай был правой рукой Мори Огая, одним из руководителей Портовой мафии и самым молодым её членом. Как-то, Мори сказал: «Дайте ему ещё 3-4 года, и я не удивлюсь, если он убьёт меня и займёт это место». И не преувеличил.        Обучение Дазая — самое жестокое обучение, подобно самопожертвованию. Акутагава — отражение самых низших его черт. Жестокость, своенравие, нарциссизм. Нынешний Рюноске хладнокровен, мстителен и непоколебим. Именно эти качества привил ему Дазай своими уроками. Нет. Он сделал Акутагаву воплощением ненависти, а лучшие убийцы — убийцы, ненавидящие всех.        «Не было ни одного заключённого, который бы выдержал мой допрос. " Пугать людей — дело обыденное, кто же знал, что тогда он не шутил. Прославившись самыми изнуряющими пытками в Портовой Мафии, Осаму на этом не остановился.        Самоубийство. А есть ли смысл, на чьей стороне умирать? Осознавая, что именно Ода — тот человек, что знает его лучше самого Осаму, она доверил ему свою жизнь. Он позволил Оде повести его. И даже так, неважно, где, неважно, жив ли Одасаку — он не приблизился к счастью.       Дазай стал совсем другим человеком. Никто из коллег не знал о его темном прошлом. Почти к любому заданию, которое ему доверяли он относился легкомысленно. Чаще всего пытался спихнуть его на кого-то другого. Осаму все сказанное обращал в шутку, выставлял себя дурачком перед членами агентства, а сам в то время держался как можно дальше от работы. Работы, в делах смертоносных.        Постоянные звонки, записки, предупреждения как: « Сегодня я точно пойду прыгать с крыши!», « Не утопиться бы мне сегодня?» дали время привыкнуть детективному агентству к ни разу не случившемся выходкам. И, когда это свершится, никто не поверит. Никто не будет думать, что Дазай Осаму действительно умер.        Уход из Мафии должен был стать правильным решением, так почему тело наливается свинцом всякий раз, стоит вспомнить дни, проведённые в организации? Слыша свист ножа где-то ниже предплечья, разглядывая, как что-то тёплое вырисовывает пятнистые узоры на асфальте, он напоминал себе. Напоминал, что-то не совпадение — это его ноша. Терять то, что дорого, но никогда не становиться кем-то дорогим для других. Осаму потерял друга, но когда это людям были интересны их судьбы?        Умело пряча скуку за неподдельной, поразительно искренней для обречённого лжеца улыбкой, он выстроил перед собой стену. Стену, на которой грубо высечено слово «шут». Кто знает, что творится в голове дурочка Осаму?

*****

« Твоя жизнь — замкнутый круг.» — как бы отчитывал себя Дазай за бездействие, в то же время понимая, что делать, в общем-то, и нечего.        Притворство, ложь, одна и та же маска. Бороться с тоской, с по-настоящему отягощающей болью в груди при облике Оды в голове невыносимо. « Моя жизнь ничего не значит без образа. Но даже таким, разве меня кто-то когда-то держал? »        Осаму встал с кровати, подойдя к зеркалу. Он уже несколько дней лежит так и думает. Кожа побледнела, на ней яркими пятнами отразились синяки под глазами. Сколько ты уже не спал? « Хах, прости, но дурачок слишком ленив для самоубийства.»

*****

       Дазай дрожащими руками достал из ящика таблетки и закинул одну в рот. Дрожь постепенно прекратилась и детектив скатился вниз по стене держась руками за голову. « Чем ты занимаешься? »       В дверь позвонили. На пороге как к стати загородил слепящее солнце своей фигурой курьер. — О! Доброе утро. Дазай Осаму? — спросил мужчина. —Да-да, это я. —Дазай-сан, вы плохо выглядите. — курьер протянул пакет с заказом и поспешил прочь. «—Не хуже тебя.» — молчаливо улыбнулся доставщику Дазай. Детектив прислонился спиной к двери. «И почему вдруг обычные деньки превратились…в это? Почему я чувствую усталость. Почему тело нещадно болит? Почему… » «Почему ты не перестаёшь чувствовать себя одиноким?» Голос, будто не его. Осаму бы никогда не подумал своих страданиях. Ни перед другими, ни перед самим собой.

*****

« Больно. Быстрый же эффект у этого препарата. Спорим на моих похоронах никого не будет, хаха? Стоп, а кто же тогда закопает меня в землю?»        Осаму побрел в ванную и включил кран. Холод керамики отнюдь не успокаивает — угнетает. Одиночество. После смерти Оды оно стало ежедневным ритуалом, но почему тогда именно сейчас так тяжело дышать? Дазай набрал холодной воды и умылся, пытаясь стать хоть чуточку бодрее. Не вышло. « Я не чувствую вины. Я не чувствую сожаления или страха. Я.смогу?» Почему осознание возможности исполнения его заветной мечты так больно отдаётся где-то в сердце.

*****

« Сколько мне ещё осталось? Наверное, дня два. Наконец-то умру, да? » Бормотая что-то своё в пустоту, Осаму с каждым выдавленным словом понимал, что он всё-таки…

*****

« Пришло мое время. А пока я трачу его впустую. Я глотаю эти таблетки, чтобы потратить время в никуда. Кажется я медленно умираю. Просто смотрю, как проходят дни, в надежде умереть. Этот момент настал, так чего я жду?» …боится.

******

       Дазай сидел на плитке в ванной и тяжело дышал. Воздуха не хватает. Лёгкие болят от любого контакта с кислородом. Жгучая боль стала кошмаром. Кончики пальцев дрожали. « Последнюю таблетку, последнюю и я встречусь с Одой…последняя.»       Осаму дрожащей рукой положил таблетку на язык. Это не сладость, это не тот момент, который нужно смаковать. Капсула словно конфета таяла на языке. Ждёт, оттягивает, боится. Но кто же остановит? Дазай проглатывает порошок, пристыжая себя за чувства. В последний момент своей жизни он признаёт, что хочет, чтобы его кто-то остановил по собственному желанию. Изо рта тут же пошла пена, судорога свела конечности, раздирая тело изнутри. Дазай попытался вздохнуть, но даже это уже не поможет. Запрокинув голову, он прикрыл глаза, с ужасом осознавая, что прожил он зря. Ещё пару дней назад он стоял на краю пропасти, лыбясь в лицо уставшему Ацуши. Сегодня поздно что-либо делать.       Дазай больше никогда не увидит Ацуши, не поиздевается над Чуей, не сможет выбесить Куникиду. Не сможет вернуться в тот момент, когда впервые задумался о самоубийстве и отговорить самого себя. Заставить полюбить Дазая Осаму хотя бы самого Дазая Осаму. Прожив и скончавшись в одиночестве — можешь считать себя бесполезным.