моя боль умещается в твоей замерзшей ладони

енджун: спишь? уже несколько дней без умолку общаются, хотя оба были довольно далеки от обычного спонтанного общения. как оказалось, чхве субин открыт для людей, не против знакомств, именно поэтому владеет связями со многими людьми. на самом же деле, признался тот, люди его очень пугают и раскрываться сложно, но для его знакомства с енджуном это стопом не стало. это очень озадачивало, но в чем дело знал только сам бин. субин лежал на кровати, отдыхая от очередного сложного дня, тихо сопя в пустую глухую комнату. на его телефоне высветилось сообщение, улыбка сама зародилась на лице. почему-то социальная батарейка восполнялась сразу же, стоило джуну отправить сообщение, общаться хотелось. очень. к людям к тянуло нечасто, честно сказать, вообще никогда. несмотря на то, что он капитан, несмотря на то, что знаком с огромным количеством людей, он не может признаться, что есть хоть один человек, которому он может доверять. жизнь — сложная штука, думается субину, однако, наверное, раз нам ее даровали, то стоит прожить ее без сожалений? ответа он, к сожалению, еще не находит, но кажется, что сообщения енджуна этим ответом вечно пропитаны. субин: позвонишь? вместо ответа да или нет, отвечает вопросом на вопрос, уверенный, что енджун где-то за пределами вселенной бина (его крохотного глухого дома) улыбается на каждую просьбу. пугающая тишина в пару секунд, пока на телефоне не высвечивается уже привычное «мой будущий парень джун», на что младший то и дело усмехается. — будущий парень на связи, — слышится хриплое в трубку. субин слабо смеется, сворачиваясь в клубок на кровати, ноги под себя поджимая. уютно. — бинни на связи тоже, — отвечает тихо, не задумываясь, зовя себя той формой имени, которая предназначена для близких друзей и семьи. на другой стороне начинается какое-то задыхающееся ворчание. — как ты узнал? — шокировано наконец произносит енджун. — я не говорил, что записал так… — как ты меня записал? — переспрашивает в непонятках. — чхве субин, капитан футбольной команды? — нет, я же переименовал, — отрицает яро, все еще в шоке стараясь отдышаться. — хватит прикалываться. как узнал, что ты у меня записан так? — я не знал, — доходит наконец-то, так что субин в привычку кусает щеки изнутри, чтобы не улыбаться так сильно. — скажешь, как я записан? — тихо-тихо произносит, еле слышно. — бинни, — повторяет также тихо, словно они говорят что-то незаконное и прячутся. — нереально, да? — нереально, да, — повторяет, не переставая щеки кусает и улыбаться еле сдержанно. — с тобой так легко. — с тобой тоже, — немного молчит, в тишине, отнюдь не отпугивающей, думая. — не то что бы я мог много с кем сравнить, у меня друзей то не было. но с тобой спустя не такое долгое время так свободно. как это называют в фанфиках… типа… соулмейты? — отстань, — смущается бин, старается в себя прийти и найти силы. находит. — завтра после школы у тебя есть дела? — разве у тебя не тренировка? — субин мычит отрицательно, не каждый же день тренируюсь. оттачивать навыки он будет на поле вечером. — тогда, кажется, дела появились. чуть еще погодя, болтают на разные темы, словно друг друга не стесняясь, прежде чем пойти спать, в надежде, что завтрашний день будет лучше любого другого в их жизнях. енджун рассказывает о том, что у него есть много настольных игр дома, что его гель для душа пахнет приятной черникой, а еще у него на холодильнике нереальная куча магнитов, а-ля коллекция. рассказывает о дружбе с бомгю и то, какой он крутой, хоть и покрыт крупными тайнами, окутан загадочностью, но крутым быть не перестает. о тэхене, что внезапно с неплохой стороны открывается, о хюнин кае, что кажется милашкой, при из визите в столовую, вспоминая, что там-то они и увиделись. на стыке общих тем, субин немного перебивает. — я знал тебя и до случая в столовой. — еще бы, я разрушил твою мечту с чемпионатом, — напоминает неодобряюще. и слово «нет» в зубах бина застревает, думая, что не хочется говорить о неловкости. вспоминает енджуна еще намного-намного раньше, что заявлялся в школу, проходя мимо субина. тот чувствовал не меняющийся с годами гель черники и горячее тепло от рук, хоть и не дотрагивался никогда. знакомиться не решался, обещая себе где-то на подкорке научиться общаться с большим количеством людей, чтобы в следующий раз подойти к енджуну и наконец-то спросить как у него дела. сменяет тему, субин рассказывает о себе. о своей команде, которой он дорожит, о том, что покупает до сих пор детский гель для душа со вкусом шоколада, потому что нравится. о том, что на холодильнике магнитов не особо много, зато кружек из разных городов хоть завались. рассказывает о том, что ужасный лидер, что часто подводит команду и не умеет руководить. говорит о том, что ребята доказывают обратное, но у бина в какие-то времена часто опускаются руки. — и я все равно уверен, что ты самый лучший капитан на свете, — тянет продолжительно енджун, на полуслове запинаясь, но менее уверенным от этого не становясь. — льстишь. — правду говорю, — молчит какое-то время, старается найти нужные слова. — иногда кажется, что ты недостаточно хорошо справляешься, но ты привык к своим стараниям и их мере. другие люди могут восхищаться тобой и даже рядом не смеют стоять. ты знаешь свои знания и умения, привык и думаешь, что нет ничего особенного, хотя в глазах других ты горишь самым особенным пламенем. «ты же тоже нуждаешься в этих словах, да?» — субин грустно проводит взглядом по всей комнате, старается убрать подступающие слезы. — «и знал бы ты каким особенным пламенем ты долгое время для меня горел»