Шесть ночей ужаса и страха

Ночь — их время, их территория. Часы бьют полночь и они восстают из мертвых, пиццерия «оживает». Тишина отступает, окружающая обстановка наполняется звуками, кажущимися громкими до такой степени, что могут быть сопоставимы с дневным временем, когда проклятое заведение кишит разными людьми: это звук механических шагов, скрип железных суставов, прочие технические шумы, странный смех, вызываемый неисправными механизмами аниматроников. Держа в голове события предыдущих смен Элион понимала, что начинающуюся ночь пережить будет еще сложней, нежели предыдущую. Спустя пару часов охранница стала ощущать, как земля уходит из-под ног. Монстры лезли отовсюду: венткороба шумели не смолкая, звук помех маячил где-то поблизости. Но имело место еще нечто непонятное: свет. Неизвестно ввиду чего, но когда старые роботы входили в офис, все электрооборудование принималось выходить из строя, а освещение прерывисто мигать. Это не стало причиной для появления страха, но и уютно от такого чувствовать также не приходилось. Волей-неволей, да начнешь верить в мистику. Нечто похожее происходит в фильмах ужасов про призраков или полтергейст, в процессе вмешательства которых также начинает твориться не поддающаяся рациональному объяснению чертовщина. Вновь осветив коридор фонарем, охранница заметила то, что заставило ее обмереть от ужаса: огромная, полупрозрачная голова аниматроника, простиравшаяся своими размерами от пола до потолка. В ней угадывался уже знакомый Элион поломанный Фредди, однако, это был вовсе не он: в отличие от оригинала, цвет его был каким-то грязно-коричнево-желтым. Да и каким образом он смог открутить себе голову?! И быть такого не может, чтобы голова робота была размером с коридор! Левое ухо отсуствовало, на месте располагались торчащие провода. Но самой примечательной чертой этого другого Фредди были глаза: два черных, как смоль, провала, из которых тянулись дорожки подтеков давно спекшейся крови. Свет фонаря был устремлен в эти глаза, но они поглощали его, как бездонная пропасть. Другой не менее примечательной чертой являлась отвисающая до пола челюсть: из-за все той же крови все зубы в ней были грязно-розовато-бурого цвета. Описываемые детали придавали выражению «лица», если это можно так назвать, оттенки безумия. При виде подобного зрелища ассоциативный ряд выдает образ человека, для которого «рассудок» остался далеко позади. Можно представить застывшую в моменте гримасу маньяка, неистово заливающегося безумным смехом над истерзанным телом своей жертвы. Шум венткороба вывел охранницу из оцепенения, заставив отпустить кнопку и сделать холл темным. Но когда пришлось повернуть голову в левую часть комнаты, она испугалась еще сильнее. Сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди: этот чертов «Фредди» был уже в офисе, появившись буквально из ниоткуда. Оно не проявляло никакой активности, оставаясь в позе посаженного на стул трупа. То ли из-за стресса, вызванного зашкваливающим страхом, то ли по еще какой причине, Элион почувствовала сильную режущую боль, заставившую ее схватиться за грудь. Ей стало плохо. Похоже это и было тем, что люди называют «Умереть от страха»: сердце попросту не справляется, начинает биться неровно и останавливается. Откуда ни возьмись послышался шепот. Тихий, еле различимый. Как будто шептал маленький ребенок. Что шептал, девочка понять не могла, это был неизвестный для нее язык и, как ей казалось, слова шли задом-наперед. Но постепенно шептание нарастало, пока не начало давить на мозг, доводя каждого, кому не посчастливиться его уловить, до сумасшествия. Охранница согнулась за столом, зажмурив глаза и стиснув зубы. К детскому голосу прибавлялось все больше других таких же голосов, сливающихся в какую-то адскую какофонию, причиняющую неимоверные страдания, заставляя закрывать уши. Но это не помогало. Да и казалось, что шептали таким образом, как если не кто-то делал это склонившись над ухом собеседника, а как если источник звука был непосредственно в голове, где-то за барабанной перепонкой. Уже почти оставив рассудок и будучи готовой потерять сознание, Элион пришла к неожиданной мысли: «Это все оно. Все, что происходит — его рук дело». Решение было найдено тут же: девочка схватила первое что попалось под руку. Этим оказался лежавший на столе фонарь. Недолго думая, охранница запустила им в призрака. Предмет прошел сквозь тело, влетев в стену и громко разбившись вдребезги. Неизвестно, сработало это или нет, но оно исчезло, растворившись в воздухе. С исчезновением прекратились и шепот, и боль в сердце. Инстинкт самосохранения взял верх. Адреналин в крови подскочил, мозг закричал: «Беги!». Звеня металлическими ключами, Элион пулей вылетела из офиса. Она бежала в полной темноте, не разбирая дороги, чудом ни на что не напоровшись. Оставаться здесь даже минуту было свыше ее сил. Теплилась надежда, что она успеет добраться до дверей выхода и загнать ключ в замочную скважину. Хотелось только одного: как можно быстрее оказаться дома, запереться изнутри, закрыться у себя в комнате и спрятаться под одеяло. Плевать, что заведение без присмотра, перспектива серьезного разговора с начальством за самовольное оставление рабочего места маячила далеко на заднем плане, выживание было приоритетной задачей. Уже оказавшись в главном коридоре, Элион резко остановилась, едва не поскользнувшись на гладкой кафельной плитке. Под потолком, в свете лампы, издавая звуки быстрой мелодии, парило оно: завод шкатулки иссяк и, как еще в первую ночь предупреждал человек на записи, Марионетка вырвалась из своего «заточения», избавившись от кукольного креста и веревок. В месте прорезей выделяющейся на фоне окружающего мрака белой как снег маски, которые считались у этого за глаза, светились два ярких огонька. Продолговатые конечности существа, по-другому не назвать, протянулись на длину порядка двух метров, волнисто извиваясь подобно щупальцам. Перепуганная девочка продолжала взирать на приближающееся чудовище, как внезапно за спиной раздался громкий скрип двери мастерской. Послышался отдающий эхом низкий, меланхоличный смех. В темном коридоре застучало по полу — вырисовывающийся на фоне отдаленных огней офиса черный силуэт лиса со светящимися глазами шагал в ее сторону, занеся руку с большим крюком. Бежать было некуда. Это было пределом. Могло показаться, что она сейчас завопит во всю глотку, как обычно происходит при столкновении с чем-то ужасным. Но нет. Элион не издала и звука. Побелев от ужаса, охранница бросилась туда, где не было аниматроников. На автопилоте она вбежала в туалетную комнату и в одно мгновенье захлопнула за собой дверь кабинки с громким ударом. Когда Элион неслась сюда, естественно, искать, где находится выключатель, в качестве варианта даже не рассматривалось. Охранница сидела в темном туалете, не рискуя открыть дверь и хотя бы попробовать высунуться за пределы убежища. Когда глаза немного привыкли к темноте, девочка заметила одну неприятную деталь: стенки кабинок не доходили до потолка. И если простые роботы, скорее, не смогут сломать замок, то этой летающей штуке ничего не стоит перемахнуть через верх. Что будет, если оно это сделает, страшно было даже вообразить. Темнота сгущалась. В такие моменты время тянется особенно медленно. Слезы сами текли из глаз и стремясь издать ни звука Элион до боли закусила губу. В это же время, где-то там, снаружи, по-прежнему было слышно, как одержимые куклы шагают по помещениям пиццерии.

***

Нельзя сказать наверняка, сколько времени прошло, как в ресторане наступила гробовая тишина. Никто больше не ходил, не скрипел механизмами, не издавал хохочащих звуков. Однако еще долго Элион не решалась повернуть ручку и покинуть свою «крепость». Она так и просидела остаток ночи в туалетной кабинке, боясь даже шевельнуться. Но отдаленный звук дверного звонка вернул девочку в действительность, заставив пересилить себя и открыть дверь. Охранница тихонько вышла в коридор. Коридор как коридор: обычен и пуст. Ничего сверхъестественного. Идя по нему, она периодически наталкивалась на выключенные машины, походящие на статуи жутких существ, застывших в попытке поймать добычу и полакомиться свежим мясом. Дойдя до дверей черного входа подгоняемая звуками звонка работница принялась вставлять ключ в замок. Задуманное осуществить удалось не с первого раза, давала о себе знать сильная дрожь в руках. В приспособившиеся к темноте глаза ударил яркий солнечный свет, отчего девочка прикрылась рукой. На улице давно было утро. На пороге стоял уже знакомый ей Майкл. — Доброе утро. — непринужденно поприветсвовал сменщик. В ответ на это Элион только кивнула головой. — Чего-то ты молчаливая сегодня. — продолжил молодой человек. — Что-то случилось? — начав замечать, что с коллегой явно не все в порядке, спрашивал он. Состояние ее оставляло желать лучшего: лицо белое, как полотно, взгляд устремлен в пустоту, от дрожи руки едва не ходуном ходят. Как просто хороший человек, неравнодушный к беде ближнего, Майкл проводил девочку в комнату отдыха для персонала. Уже спустя несколько минут Элион сидела за столом, в то время, как он отсчитывал накапывающие в стакан с водой капли найденного в аптечке успокоительного лекарства. — Все же. Ты можешь сказать, что произошло? — вернулся к своему вопросу охранник дневной смены. — Тебя напугали аниматроники. — спокойно констатировал молодой человек, желая разговорить собеседницу и распутать этот клубок. По мере того, как препарат действовал, натянутые подобно гитарным струнам нервы начинали успокаиваться. Шок и ступор отступали. Но на смену им приходило другое: непонимание и страх. Произошедшее не поддавалось сколь-нибудь вменяемому обоснованию. И, подобно всякой неизвестности, пугало. Единственным логичным объяснением могло быть только то, что все ей просто приснилось. Но его разрушал один факт: запчасти разбитого о стену фонаря. Они по-прежнему валялись на полу в офисе охраны. — Золотой Фредди. — тихо сказала она. — Что? — ничего не поняв, задал вопрос сотрудник. — Я его видела. Ночью. — по-прежнему тихим голосом дополнила девочка. — Огромная желтая голова с пустыми глазами и фиолетовой шляпой. Потом он появился прямо передо мной. Не понимаю, что это было! Мне никогда не было так страшно… — сдерживая слезы говорила она. Майкл посмотрел на коллегу с плохо скрываемым непониманием и недоверием. То, что шло из ее уст казалось полным бредом. Но вдруг, что-то заставило его усомниться в своем суждении. Он кое-что вспомнил. — Подожди. Как ты сказала? С фиолетовой шляпой? — с нотками сомнения в голосе уточнил парень. Элион кивнула. — У нас в компании был аниматроник похожий на того, которого ты описываешь. — начал он. — Но откуда ты знаешь? — переключившись с недоверия на искерннее удивление продолжил охранник. — Его даже здесь на складе нет. Его списали… Лет десять назад. — с практически идеально круглыми от удивления глазами подвел он. Девочка не выдержала. Она закрыла лицо руками, став всхлипывать. Элион заплакала навзрыд. Заплакала как по причине пережитого ужаса, так и по причине невозможности осмыслить, что же все-таки с ней случилось. «Успокойся, успокойся» — приговаривал мужчина, поглаживая ее по голове. «Все в порядке, все позади» — продолжал он, пытаясь хоть чем-то помочь истерзанной страхом коллеге. Посреди происходящего в дверях появился другой мужчина. Это был уже знакомый обоим Мистер А. «Ах, вы здесь» — начал с порога пришедший. «Мисс Браун, прошу пройти ко мне в кабинет» — словно не замечая, в каком состоянии пребывала сотрудница, сухо потребовал он. «И так Вас по всей пиццерии ищу» — обернувшись дополнил владелец. «Иди» — сказал Майкл глядя на Элион. «Все будет хорошо. Обещаю» — бросил парень вслед. Сам не понимал, зачем сделал это. Все же хотелось ему дать хоть какую-то надежду, подбодрить ту, которой в эти минуты было несладко.

***

«Кстати, доброе утро. Давайте без лишних формальностей: две новости. Хорошая и очень хорошая» — заговорил начальник. «Хорошая: Вы можете уволиться. И очень хорошая. Для меня: Вам нашли замену» — будто куда-то спеша говорил Афтон. «Вот ваш чек. Двадцать долларов, как и обещано за одну смену» — протянул он подчиненной документ. «Спасибо» — выдавила из себя молчавшая все время до этого, находящаяся в прострации на фоне произошедшего Элион. Встав со стула, она направилась в сторону выхода. Тут Уильям резко вскочил со своего места. Он взял стоявший на подставке на столе антикварный кинжал и в считанные секунды преодолев разделявшее его с уже бывшей сотрудницей расстояние, схватил последнюю за руку. В следующее мгновение сильные руки Афтона обхватили не успевшую ничего понять девочку, закрывая ей рот. Послышалось негромкое мычание, перерастающее в сдавленный панический визг. Несчастная жертва извивалась всем телом в попытках освободиться, дергала головой, пыталась кусать руку, но все тчетно: силы ребенка и взрослого мужчины были несопоставимы. Даже пятеро детей несколько лет назад не смогли от него спастись, хотя на убийце был достаточно тяжелый костюм Пружинного Бонни. Он занес левую руку с кинжалом и с размаху нанес удар в область немногим ниже живота. Лезвие вошло в плоть практически до упора. Тело пронзила боль, вырвавшаяся в виде негромкого вскрика. Горячая, алая кровь мгновенно потекла из раны, становясь большим темным пятном на пропитываемом ей свитере. Элион закашляла кровью. Безумец нанес еще несколько ударов в практически одно и то же место, как бы имитируя фрикции. Через несколько секунд Афтон почувствовал что-то приятное ниже пояса, глубоко и неровно дыша от накативших волн удовольствия. Жизнь потухла в глазах Элион. Все было кончено. Наступила тишина. Обмякшее тело ребенка медленно опустилось на пол, в лужу обильно вытекающей крови. Над всем этим возвышалась фигура мужчины, рукава чьего пиджака едва не поменяли цвет от крови. В его лице читалось чистое безумие, глаза были широко открыты, а рот растянулся в жуткой, обнажающей зубы улыбке от уха до уха. Внезапно входная дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. В помещение влетело несколько человек — мужчин крепкого телосложения. Простые посетители и сотрудники были встревожены доносящимися из кабинета звуками. Все говорило само за себя: окровавленное тело, человек с кинжалом, с руками по локоть в крови. Разъяренная толпа бросилась на убийцу, быстро повалив на пол, в то время, как орудие оказалось выбитым из рук. В людях взыграла ярость за несправедливо отнятую невинную детскую жизнь. Творилось то, чего Уильям боялся больше всего и постоянно видел в кошмарах: момент, когда правда вскроется и люди узнают, кем он является на самом деле, за чем, несомненно, последует жестокая расправа. Никто и не думал вызывать полицию. Толпа продолжала бить маньяка ногами: трещали ребра и другие кости, печень, мозг с прочими внутренними органами от ударов превращались в однородное кровавое месиво. Мужчина начал харкать кровью и меньше чем через минуту скончался. Все исчезло. Как ни в чем не бывало, Уильям снова оказался в кабинете, сидя за столом и протягивая денежный чек подчиненной. Это было всего лишь видение. «И все же жаль, что нам не удалось сработаться» — разочарованно заявил владелец, передав бумажку в руки. Лицо мужчины исказилось гримасой ярости. Но лишь на миг. На смену пришло не просто разочарование, а какая-то вселенская тоска. Афтону казалось, будто он может слышать, как прямо под самой кожей, в ее венах и артериях, пульсирует подгоняемая биением сердца кровь. Она, такая соблазнительная, такая желанная… Просто уходила из его рук. Как вода, утекающая сквозь пальцы. — До свидания. — спеша уйти, проявила вежливость Элион. — Да. До свидания. — машинально ответил Уильям, выработав в себе рефлекс за долгие годы вежливо прощаться с другими людьми. — Вовремя соскочила. Стерва. — стиснув зубы, глубоко дыша, сжимая в порыве гнева руку в кулак проговорил он, оставшись в кабинете наедине с собой. В проеме открывающейся двери возник Майкл. Дождавшись, пока девочка уйдет от кабинета достаточно далеко, он перешагнул порог. — За что ты так с ней? — начал он. — Не видишь совсем? Бедняжка еле сидит. — попытался пристыдить сослуживца молодой человек. — С чего такое сочувствие, сынок? — раздраженно вопросом на вопрос ответил отец. — Слышал я ваш разговор. Знаешь, и думать не мог, что у меня здесь под боком, оказывается, такой любящий папочка! — принялся язвить Афтон-старший. — Браво, сына! Я чуть не растаял. Пытавшийся пристыдить отца Афтон-младший умерил свой пыл, ощущая, как все внутри сжимается от колких фраз человека, который знал его с пеленок. И которому были известны все его слабые стороны. — Точно! И как я сразу не догадался?! — входя в раш принялся набрасывать Уильям, стремясь хотя бы морально испить страданий из чаши, пускай, даже родного человека, дабы хоть малость компенсировать расстройство от потери неудавшейся жертвы. — Что? Замаливаешь грехи, да? — сверкая глазами и напитываясь эмоциями подобно вампиру твердил он. — За Кэссиди! — воскликнул он же. — Отец… — пытался остановить неприятный разговор сын. — Что «Отец»? — нещадно продолжал язвить родитель. — Знай: это не отменит того, что ТЫ убил своего брата тринадцать лет назад. Каково жить с таким грузом? — Я устал! — уже переходя на крик эмоционально высказался Майкл. — Твой папка уже вовсем старым стал. Память подводить начала. Не напомнишь, какой сегодня день? — Прошу, хватит… — уже из последних сил говорил Афтон-младший. — Сегодня, в три часа пять минут, в больнице умер мой сын и твой младший брат. Смешно же! От души пошутил, на все деньги! Разговор заставил Майкла сопоставить рассказ юной мисс Браун о таинственном призрачном аниматронике с фактом смерти брата. — Послушай. Здесь явно творится какая-то паранормальщина. Персонал ночной смены жалуется, мол, по ресторану ходят выключенные аниматроники, а Марионетку удержать на месте помогает только мелодия шкатулки. Не думаешь, что появление этого самого «Золотого Фредди» и смерть Кэссиди могут быть как-то связаны? — Опять двадцать пять… Чего ты так привязался к бреду этой девчонки? Ни она первая, ни она последняя. — переключился он уже на обсуждение Элион. — Немного пораскинь мозгами: Что мы в принципе об этой «Мисс Браун» знаем? — принялся рассуждать Афтон-старший. — Никаких документов, подтверждающих ее психическое и физическое здоровье ни ты, ни я от нее не видели. Кто знает, какие проблемы у нее с головой? На этой неделе я уже стал свидетелем выпада с ее стороны, с неожиданным обмороком, да ересью про какого-то мертвого ребенка в зале. Или, вдруг она законченная наркоманка? И наскребает денег на дозу. Сопоставь факты: она ходит в свитере с длинным рукавом. Летом. Уж не следы от уколов прячет? А теплый свитер жарким летом — сам Бог велел. Ломка, как она есть! Уж про синяки вокруг глаз и вид, будто из могилы только вчера вылезла, промолчу. А что до всяких медведей из воздуха… Вспоминаю я, как по молодости на вечеринке в колледже однокурсник дал мне полизать вымоченную в какой-то гадости бумажку. Накрыло меня в тот вечер не по-детски, сынок. Какие уж там «медведи»… Слоны розовые аж до самого рассвета летали! Пока не отпустило. — описывал Афтон-старший. Майкл ничего не ответил. Все говорило о факте, что попытка вывести отца на серьезный разговор потерпела сокрушительное фиаско. Он не знал, что имеет дело с таким типом людей, коим чужды эмпатия и которые умеют филигранно крутить чувствами других в своих корыстных целях. Как уже было сказано, Уильям знал, в какие болевые точки на теле души старшего сына можно ударить с максимальной болезненностью для последнего. И охотно этим пользовался, отметая всякую мораль. — Я пошел. — буркнул молодой человек себе под нос, желая покинуть кабинет. Разговор оставил в душе неприятный осадок. — Хорошего дня, дорогой. — взяв все тот же язвительно-фамильярдный тон кинул мужчина отпрыску. — Дверь закрой с той стороны.

***

Не подозревая о разворачивавшейся в стенах пиццерии драме, Элион, наконец, вышла, поднявшись по длинной лестнице, ведущей в подвал. После почти целой ночи в темноте солнечный свет, которого она уже не надеялась увидеть вновь, казался особенно ярким. Там, внизу, всегда темно. Там всегда ночь, вне зависимости от времени суток. Девочке казалось, будто в течение шести ночей пережитых ужаса и страха в нее проникло что-то, отныне, оставшееся в ее душе, навсегда забрав все краски жизни, сделав ее блеклой и монохромной. Она осталась в живых. Какие-то жалкие двадцать долларов и десять центов — таковой была цена человеческой жизни, которая могла оборваться.