о патриках и хорошем сексе на них

Ваня с Вовой ужинают на Патриарших Прудах после успешно проведённого стрима. За обсуждением совместного потока со стола одна за другой пропадают различные позиции меню, а официантка, как только бутылка шампанского заканчивается, – молча несёт следующую, но никто и не возражает. Бокал за бокалом, Ваня уже не считает, Ваня плывёт, его хватает лишь на ответную кроткую улыбку официантке, которая подходит в очередной раз наполнить бокал. — Ну, Ванёк, я погнал, - оставляя на чеке пачку купюр, говорит Вова. — Давай, я к товарищу ещё заскочу, он тут недалеко. — Уверен? – немного обеспокоенно спрашивает Вова, ссылаясь на Ванино состояние, на то, что он почти на ногах не стоит. — Да-да, тут недалеко, спасибо за встречу и за ужин, - несвязно благодарит Бессмертных, дополняя чаевые шефа, потому что за трапезу он не заплатил ни копейки. У Вовы не сильно много желания и времени на то, чтобы отговаривать Ваню, потому что он уже и так достаточно пробыл в обществе, что для него занятие не из любимых. И Вова правильно делает, что уезжает, немногословно прощаясь, потому что Ванечка уже предстоящей встречей загорелся. Знает ведь, что его там ждут всегда: в независимости от сезона года, погоды на улице, времени или дня недели, а такого раскрепощённого и податливого встретят у подъезда. Бессмертных покидает заведение, подмигивая официантке (не уверен, что своей, потому что её скорее определит по маникюру, который был в фокусе, когда она наливала ему шампанское) на прощанье. На улице морозно, и по погоде совсем не скажешь, что через неделю лето. ванечка (охуенно сосёт мой хуй) мне кажется я осень срскучился по тврему члену Дрожащими то ли от холода, то ли от количества алкоголя в крови пальцами набирает Ваня и улыбается, когда, не успев убрать телефон в карман пальто, видит, что сообщение отмечается, как прочитанное.

серёженька (охуенно трахает меня) я буду более сентиментален сказав что соскучился по всему тебе

Для Бессмертных в этом тоже есть доля истины, ведь сейчас он идёт в сторону Серёжиного дома, не только потому, что его с головой накрыла привычная пьяная тактильность на пару с любвеобильностью, и не только потому, что последние полчаса в компании Вовы предвкушал, как отправит это сообщение. Серёжа Пешков – Ванин одногруппник, с которым они были чересчур близки, когда Ваня ещё учился очно. Вместе ходить на пары, ночью, в перерывах между подготовкой к сессии, сидеть в дискорде, пробовать всю коктейльную карту различных баров Москвы по выходным – хорошо, пьяная взаимная дрочка в туалетах тех же баров – замечательно, «Серёж, было бы славно, если бы ты, наконец, выебал меня», сказанное на трезвую голову, – ахуенно. Они пришли к этому, как к чему-то само собой разумеющемуся, и определённо рады, что пришли. Когда Ваня стал набирать обороты на твиче, то очень ясно дал понять – учиться очно он больше не будет, потому что не вывезет, и ездить к Серёже так часто, как это было раньше – тоже. Как только всё началось, Бессмертных, признаться честно, вообще про кудрявого забыл, захлебнувшись в новых реалиях, но проходит время, и Ваня понимает, что даже такая деятельность – это тяжко. Серёжи, секса с Серёжей, очень не хватает, потому что ни один кальян так хорошо не расслабит и не даст отвлечься от бесконечного медиа потока, как руки, что так беспорядочно-правильно исследуют тело, как губы, что целуют везде и на ухо что-то ужасно грязное шепчут, но в моменте - нереально возбуждающее, как член, на который так приятно насаживаться. Ваня очень долго не решается Серёже писать с предложением о том, чтобы они, как Ване приспичит, виделись и трахались, потому что боится, что тот его не поймёт, что обидно ему будет, и вообще - не в компетенции Вани, мальчика-зайчика, который презервативы с румянцем на щеках покупает, такое предлагать, но ему, блять, очень хочется, хоть на стену лезь. Он с, кажется, закрытыми глазами печатает Серёже небольшой текстик, миллион раз оправдавшись тем, что он хочет трахаться только с ним, и снять кого-то – вообще как вариант не рассматривается. Зажмурившись, отправляет, и Серёжа, на удивление, понимает и соглашается. Ваня приезжает в тот же вечер, изголодавшись по неудобному и жёсткому (хотя Серёжа утверждает, что это ортопедический) матрасу Пешкова. Теперь, когда одногруппники обсуждают успех новоиспечённого стримера-бывшего сокурсника, Серёжа узнаёт про невъебический онлайн, коллаборации, первые большие гонорары с интеграций и заскоки небезызвестного Некоглая напрямую от Вани Дипинса, который лежит рядом, с ещё подрагивающими ногами и сбитым дыханием. — Прикинь, мне вчера 10 тысяч задонатили, чтобы я мяукнул, - с каким-то восторгом и непониманием делится Бессмертных, протягивая к Серёже руки, намекая, что нужно лечь поближе. — Ох, Ванечка, надеюсь, ты мне счёт не выставишь. — Не, Серёж, ты уже точно заплатил сполна. Серёжа знает, потому что оба сходятся во мнении, что русый буквально создан для Серёжиного члена. И, да, Пешков позволяет себе трахать кого-то другого, потому что Ваню порой дождаться не получается, но с ними – нормально, в то время как с Ваней – потрясающе. — Стримеры, вроде, не бедно живут, а ты, я смотрю, сюда не на такси приехал, - встречает Серёжа, замечая Ванин красный от холода нос. — Пока бы я ждал машину, пока бы водитель заехал во двор твой, - Бессмертных закатывает глаза, - всё это так долго, а я так скучал. Но правда в том, что Ваня и на трезвую голову бы не с первого раза вспомнил адрес Пешкова, а спрашивать и ждать ответа - холодно, и, для очень сильно требующего внимания Вани, - долго. Зато все «Патрики» эти двое исследовали за ручку ещё прошлой весной, после пары бутылочек пива в честь закрытой сессии, поэтому дойти до Серёжиного дома не составило никакого труда: всё вокруг знакомое, да и к кудрявому как магнитом тянет. Потеряться Ваня просто не мог. — А я смотрю, ты, как настоящая московская сучка, по ресторанам на Патриарших Прудах стал шароёбиться, - лыбится Пешков, стягивая с парня холодное пальто. — Я, как настоящая сучка, хочу попрыгать на твоём члене, что думаешь? Серёжа думает, что такой Ванечка бесспорно прекрасен, поэтому награждает его поцелуем, в который Бессмертных чуть ли не стонет. — Кто-то слишком заработался, - отмечает кудрявый, когда Ваня, вцепившись в чужую толстовку, ведёт его в сторону кровати. Русый падает спиной на отвратный матрас, и Пешков нависает сверху, затем присаживаясь на Ваню, потому что опираться на руки – не вариант. Ваню хочется потрогать. Второй поцелуй нежный и ненавязчивый, в начале даже без языка. В этом поцелуе взаимное «я скучал» и любимая русым трепетность, потому что, как бы сильно Бессмертных ни просил трахнуть его так, чтобы он отходил, как минимум, полчаса, Серёжа знает – с Ваней какое-то время нужно побыть милым: зацеловать его всего, пошептать комплименты, невесомо огладить бока под футболкой или кофтой. Потому что пока Ваня не откроет рот и не выдаст что-то наподобие «я так сильно скучал, что трахал себя пальцами, представляя твой член», кажется, что Ваня заслуживает только нежного и аккуратного секса, с размеренными толчками и вальяжными движениями руки на члене в такт. Чего Ваня точно заслуживает - это секса с Пешковым. Любого, главное с ним, потому что, когда во время стрима Бессмертных приходят комментарии Серёжи на его незначительные ухмылки и движения бровями, – ему хочется в ту же секунду оффнуть с позором и с таким же позором заявиться к Серёже. Пешков мажет языком по шее, отчего Ваня чуть запрокидывает голову и прикрывает глаза, и ведёт языком до уха, прикусывает мочку и на грани слышимости шепчет: — Хочу вылизать тебя сзади. На это Ваня готов миллион раз согласиться и ещё миллион попросить самостоятельно, но он без лишних слов, которые во время секса, в отличие от Серёжи, не любит, стягивает с себя штаны с боксерами, переворачивается на живот, вставая в коленно-локтевую и по-кошачьи прогибаясь, вытягивает руки вперёд, касаясь простыни грудью, а затем, не успевает Пешков попросить, ими раздвигает ягодицы. Серёжу ведёт, и он позволяет себе на несколько секунд залипнуть, наслаждаясь открывшимся видом. Ваня на это демонстративно подаётся бёдрами назад, потому что член стоит, а внимание, за которым он пришёл, ему внезапно уделять перестали. Исправляя ситуацию, Пешков послушно мажет языком по промежности, отчего Ваня стонет протяжно, и обводит им дырочку. Язык Серёжи, Ваня уверен, лучшее, что, блять, есть в его жизни. То, как Серёжа качественно, до разъезжающихся по постели коленок вылизывает, а потом по-блядски трахает этим же языком, добавляя пальцы, заставляет Ваню признавать, что он, видимо, живёт от встречи до встречи с Серёжей и его языком. — Покажешь мне, как сильно тебе понравилось? – когда Ваня уже на пределе, спрашивает Пешков. И Ваня, конечно, покажет, потрётся о чужой член сквозь ткань домашних треников, поиграется с ним пальчиками, невзначай надавив на головку, а потом с удовольствием, практически сразу взяв по самое основание, отсосёт, оправдывая то, как у Серёжи записан. Позволит немного неприятно сжать свои волосы в руке и выебать его в рот, как Серёже нравится, под нескончаемые комплименты о Ваниных умениях. А потом в отместку отстранится, пройдя языком по всей длине и поцеловав головку, сделает пару движений рукой и сожмёт член у основания под жалобный стон сверху, и в довесок невинно похлопает ресничками. Не только рестораны на Патриках делают из тебя сучку, Ванечка, далеко не они. — Готовился? – с ухмылкой спрашивает Серёжа, когда Бессмертных раскатывает презерватив по его члену, распределяя на нём смазку. — Да, просто тебе решил сюрприз сделать. Серёжа всё равно на пробу входит двумя пальцами, что минутой ранее находились у русого во рту, и, да, болезненных ощущений Ваня не испытывает совсем, а наоборот – насаживается по самое основание, требуя большего, поэтому Пешков аккуратно придерживает его за талию, когда Ваня насаживается на его член. И такой Ваня: с прикрытыми глазами, откинутой головой, закусанной губой и подрагивающими ресницами, кажется в руках Серёжи самым дорогим сокровищем всего мира, которое доступно лишь ему одному. Хочется просто сидеть с открытым ртом и распахнутыми глазами, смотря на то, как Ванечка буквально прыгает на его члене, чтобы он снова и снова проезжался по простате. Ваня устаёт, просит трахнуть его уже наконец, безжалостно вбиваясь, потому что он возбуждён так сильно, что смерть от переизбытка чувств кажется ближе оргазма, но Серёжа исполняет просьбу, переходящую в мольбу, так хорошо, что стонут они, кажется, в унисон, и Ваня кончает, даже не притрагиваясь к собственному члену. — Давай, кончи для меня, котик, - сбивчиво почти мурлычет Бессмертных, - или я зря игнорирую красивых девочек в директе, у которых на мой член огромные планы? Это манипуляция уровня «детский сад, ясельная группа», но с Серёжей всегда работает – Ваня знает. Ещё знает, что сводит, наконец, Пешкова в один из ресторанов неподалёку, потому что тот снимает квартиру на последние гроши, приговаривая: «зато, мол, в центре». А Серёжа знает, что Ваня точно сучка, которая будет ругаться за скол на тарелке и тёплое, а не горячее блюдо. Сучка, которую никто кроме Серёжи не потянет и не натянет, естественно.