Уроки волшебства

      Пожалуй, ещё никогда Мэй так сильно не радовалась возвращению домой, как этим вечером. Сегодняшний урок с Такао, хоть магические способности она не использовала, вытянул из неё все силы.       Отправившись после полудня в лес, кицунэ рассчитывала, что они с дзёнином — а, с недавних пор, ещё и её мужем — будут просто колдовать, как делали это всякий раз, когда у мужчины появлялось свободное время. После того, как они сбежали из столицы обратно в деревню, занятия магией стали регулярнее и интенсивнее. Хоть необходимость бороться с Привратницей отпала, Мэй продолжала оттачивать своё мастерство, пробуя новые приёмы и углубляя познания в волшебстве. Они часто тренировались близ деревни, однако сегодня мужчина несколько удивил: вместо того, чтобы пойти к обрыву, повёл её глубже в заросли. Они миновали ручей, в котором когда-то Мэй довелось искупаться, ещё несколько знакомых ей мест и внезапно остановились посреди ничем не примечательных деревьев.       — Сегодня потребуется вся твоя наблюдательность, Мэй, — заговорил колдун, выбирая подходящее место для привала. Остановившись возле поваленного дерева, продолжил: — Мы пока не будем применять силу: в последнее время ты много колдовала, тебе стоит отдохнуть. Займёмся совершенствованием твоих иллюзий. Я уже говорил, что одна из важных составляющих иллюзии — её правдоподобность. Важно, чтобы тот, на кого направлено твоё колдовство, ни на миг не усомнился в реальности того, что он видит или слышит. Поэтому, Мэй, твоя задача — наблюдать.       Сердце кицунэ обдало разочарованием. Она рассчитывала показать приём, которому Такао обучил её в прошлый раз. Ведь столько времени потратила, оттачивая его в тайне от мужа. А в итоге придётся лишь гулять и смотреть вокруг. Однако печаль вскоре сменилась воодушевлением: всё время до заката она проведёт наедине с любимым. Такого не было уже давно.       Весь оставшийся день, пока солнце не спряталось от любопытных глаз лисицы за верхушками гор, они бродили среди деревьев. Не до конца понимая, что должна увидеть, Мэй наблюдала за природой вокруг. Сочащийся сквозь кроны солнечный свет и игривые блики на земле и траве. Вот качнулась ветка: на неё приземлилась птица и тут же затянула радостную трель. Услышав её бодрую песню, к ней присоединились и другие. Тихий шелест щекочущей стопы травы, хруст мелких веточек под ногами. Иногда вдалеке она замечала странные тени: волшебные обитатели леса наблюдали за неожиданными гостями.       В один момент ей захотелось обернуться лисой, чтобы лучше уловить звуки и запахи, но вовремя одумалась: если это нужно для сотворения иллюзий, то правильнее запомнить ощущения, полученные в человеческом теле. Ведь и воздействовать придётся на человека.       Баня с ароматными травами помогла Мэй немного прийти в себя и восстановить силы. Расчесав влажные волосы и собрав их так, чтобы не мешались, кицунэ поспешила в приёмную комнату: близилось время ужина, нужно накрыть на стол, — и, к своему удивлению, обнаружила, что Такао уже сделал всё сам.       Ужин пролетел быстро. Дзёнин расспрашивал Мэй о наблюдениях, сделанных во время их прогулки. А затем, когда с трапезой было закончено, вдруг попросил:       — Теперь проверим, что ты усвоила. Создай иллюзию, чтобы я поверил, что мы с тобой гуляем по лесу. Поскольку ты сегодня устала, и тебе пока не стоит перетруждаться с использованием колдовства, ограничимся только звуками.       Кицунэ несколько растерялась от его требования, однако уже в следующий миг сосредоточилась на образе. Вспомнила, как шелестел сочной листвой ветер, как пели птицы… Пасс — и эти звуки наполнили помещение. Такао прикрыл глаза. Поначалу слушал спокойно, но вскоре между его бровей залегла складка, а на лице отпечаталось лёгкое недовольство.       В душе Мэй испуганным зверьком всколыхнулась паника. Что она сделала не так? Неужели столь непохоже вышло? Прислушалась — звучало вполне естественно.       — Мэй, я сказал «гуляем», а не «сидим под деревом», — сотряс иллюзию строгий мужской голос. Он всегда был серьёзен во всём, что касалось магии, и ей это нравилось. Таким и должен быть настоящий учитель: суровым, вне зависимости от того, кто перед ним, просто человек из клана или собственная жена.       Лисица задумалась, пытаясь понять, что она упустила. От осознания ошибки захотелось ударить себя рукой по лбу.       «Браво, Мэй! Самое главное ты и не учла!»       Вновь короткое движение пальцами, и она вплела в общее кружево звуков ещё два: его тихие, твёрдые шаги, и свои — слегка неровные из-за приобретённой хромоты.       — Уже лучше, — тон главы клана стал мягче. — Порой одна даже самая маленькая деталь способна выдать обман. Достаточно.       Как только морок исчез, мужчина вновь посмотрел на кицунэ, но теперь в его взоре расплескалась нежность. Мэй очень любила этот взгляд. Им он одаривал её, лишь когда они оставались наедине. Губы дзёнина тронула лёгкая улыбка.       — На сегодня всё, Мэй. Но, если желаешь, и если ты не сильно устала, я покажу тебе ещё несколько примеров применения природных образов в колдовстве.       Она, не раздумывая согласилась. Ей нравилось слушать его рассказы про магию, просто его голос… Но, к сожалению, дзёнину не всегда удавалось уделить ей достаточно времени. Он часто пропадал, отлучаясь по делам клана, поэтому Мэй старалась не упускать и единой возможности побыть рядом с любимым мужчиной. Даже если усталость упорно пыталась свалить её.       Довольный ответом, Такао пересел ближе. Тронул бинт, и на нём проступило небольшое красное пятнышко. Он сложил пальцы в неизвестный девушке пасс, и почти в то же время помещение наполнилось терпким ароматом сирени.       — Например, запахи. При должном мастерстве ты сможешь создать иллюзию практически любого известного тебе запаха и с его помощью ввести противника в заблуждение.       Мэй медленно, растягивая удовольствие, втянула воздух. Сирень. В голове тут же всплыли воспоминания об их прогулке, что состоялась в конце весны. Тогда колдун взял кицунэ с собой на встречу с человеком, помогающим клану, но лишь для того, чтобы потом показать чудесный сад, где росли разные виды сирени: белая, лиловая, розовая, голубая и даже жёлтая. Последнюю ей не доводилось видеть за всю свою жизнь. Их короткое уединение среди цветущих кустов, головокружительный аромат, приятная беседа, снова о магии. Поцелуй… На губах тут же осело его лёгкое, мягкое прикосновение. Ей захотелось ощутить его вновь.       Не смутившись и на секунду собственного желания, кицунэ потянулась к лицу мужчины, кончиками пальцев погладила скулу. Дзёнин не отстранился. Довольно улыбнувшись, поймал её губы своими. Его не кровоточащая ладонь ласково дотронулась до её щеки, скользнула ниже, мягко поглаживая шею. Мэй игриво коснулась языком его нижней губы, а затем смело проникла глубже. Дыхание пары сбилось.       Вскоре этой простой ласки им обоим стало не хватать. Подхватив любимую на руки, колдун отнёс её в спальню. Усадил на край постели. Ловко вытащил подаренные перед свадьбой спицы с фиолетовыми камнями, заставляя каштановые пряди рассыпаться по плечам. Невесомо погладил по волосам, а затем откинул их назад, открывая взору на миг скрывшиеся под ними ключицы и грудь.       Короткий взгляд — и Мэй потонула в глазах цвета безоблачного неба. Сердце забилось чаще. Скользнула одежда. Мужчина бережно опустил любимую на кровать. Оставил лёгкий поцелуй на губах, затем сместился на щёки, скулы, нос, лоб. Осыпал нежностью. Трепетной, бережной. Кицунэ прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям.       Внезапно ласка прервалась. Слегка отстранившись, но при этом не отводя от любимой взгляда, Такао вновь коснулся бинта. Небрежно распрямил указательный и средний палец, и почти сразу же лёгкий ветерок приятно пощекотал низ живота. Мэй слегка вздрогнула. Довольный её реакцией, колдун повторил пасс снова.       Склонившись к жене, он чуть хриплым голосом проговорил:       — Ещё можно использовать ветер. Настоящий или иллюзию.       Ощущения от неведомых доселе ласк постепенно брали контроль над разумом. Невесомые, но нацеленные на особо чувствительные точки на её теле потоки воздуха, похожие на касания пёрышка, сводили кицунэ с ума. Вожделение мелкой дрожью пробежало вдоль позвоночника. Но ей хотелось настоящих прикосновений. Его. Не в силах терпеть, обвила шею Такао руками, осторожно потянула к себе.       Мягко разведя её бёдра, дзёнин навис над женой. Ладони колдуна легли Мэй на грудь и слегка сжали, заставляя лисицу тихо застонать. Поцелуи скользнули на ключицы, ниже, к животу, вернулись к шее. Мягко ухватив кисти рук любимой, колдун по очереди коротко коснулся их губами, а затем закинул на подушку, сведя над головой кицунэ. В следующий миг она ощутила, как что-то, легко пощекотав кожу, стянуло запястья вместе. Лисица слегка выгнулась, чтобы рассмотреть свои руки, и обнаружила обвившие их тонкие зелёные стебельки с острыми листиками. Она перевела на дзёнина ошеломлённый взгляд.       — Растения в качестве пут — не самое эффективное средство. Но иногда спутанные под ногами стебли помогут сдержать противника.       Кицунэ заторможено кивнула, уже не пытаясь уловить смысл урока, который пытался ей преподнести колдун. Сосредоточиться на чём-либо, кроме чувств, когда он так вот близко, когда она ощущает жар его кожи, когда его распущенные волосы щекочут её грудь, было невозможно. Мэй желала большего. Её не пугало то, что она вдруг стала беззащитной перед ним. Она могла бы с лёгкостью разорвать ненадёжные путы, но не хотела. Просто отдалась в его власть. Доверилась своему мужчине.       Продолжая оставлять невесомые поцелуи на скулах, шее, ключицах кицунэ, Такао плавно вошёл в неё. Мэй прогнулась навстречу мужчине, и он поймал её губы своими. Одной рукой продолжая удерживать её запястья, второй, не кровоточащей, колдун принялся ласкать грудь лисицы, то сжимая, то играясь с соском.       Утопая в ласках, наполняя комнату рваным дыханием и тихими стонами, деля одну ночь на двоих они творили иное волшебство, для которого не требовалась сила или какая-либо жертва. Для колдовства, что они создавали сейчас, была нужна лишь любовь. Чувство, которое с каждым мгновением их близости лишь крепло, подпитывая их особую магию.       Его глухой рык. Её тихий стон. Движения из последних сил.       Имя любимого мужчины потонуло в глубоком поцелуе, так и не сорвавшись с губ.       Такао осторожно разрезал путы на руках кицунэ ножом, что всегда лежал близ его постели. Опустившись рядом, притянул Мэй к себе и укрыл их, проследив, чтобы её спина была укутана одеялом. Кицунэ лениво обвила его худощавый торс руками, утыкаясь носом в грудь.       Этой ночью волшебство их любви сотворило особое чудо, не похожее ни на искусный морок или янтарный огонь кицунэ, ни на какую-либо из подвластных колдуну магий: новую жизнь…