while paulownia is blooming

яркое солнце проникало через грязные решетчатые окна вовнутрь дома. его теплые лучи согревали все на своем пути: ковер, лежащий на полу и пылящийся потому, что его некому было убрать и повесить на стену, диван, пошарпанный временем (на нем, кажется, лежали все поколения семьи чон), огромную стену с картинами и иконы, находящиеся в самом темном углу помещения; попав сюда, можно было понять, что все то, о чем ты забывал, так или иначе даст о себе знать именно в этом домишке, стоящем в самом центре неизвестной и всеми забытой деревушки под названием луново. эту деревню окружал огромный сосновый лес, откуда постоянно пахло земляникой, принесенной из хорошо освещенных мест. рядом с ним, совсем вблизи, находилась тоненькая река, а чуть в стороне от нее — глубокое озеро. до байкала ему далеко, но оно радовало местных жителей свежестью в летние жаркие деньки, а еще огромным количеством щуки и плотвы, а также раками. можно было найти место для пикника, поднимаясь выше по озеру. здесь уже располагались городские люди, которые приезжали сюда, чтобы отдохнуть, развести костер, пожарить мясо и просто искупаться в вечно холодной воде. еще выше, совсем рядом с деревней, находилась трасса, ведущая в три стороны: направо — в город-миллионник, где и жила хиджин уже как семь лет своей жизни; вперед — к самой настоящей реке-вонючке, где бушевала болотистая местность и была возможность нарвать самой настоящей вкусной клюквы; налево — к выезду из области. там уже ничего интересного нет, лишь новые и новые города и деревни, села и поселки, ничем не примечательные на вид. но деревня луново — это нечто особенное для хиджин, которая выросла в здешней местности. она родилась в большом городе, а после рождения младшей дочери их семья вместе с родителями и двумя старшими сестрами переехала в эту деревушку, в бабушкин дом, который стоял и по сей день, как самый настоящий солдат-пограничник. этот дом был двухэтажным и довольно-таки маленьким на вид. состоявший из двух этажей, он поражал хиджин своей огромностью и величавостью, поскольку был довольно вытянутым вверх и в длину. на первом этаже было всего две комнаты и кухня. кухня была соединена вместе с прихожей и коридором, через нее можно было попасть в первую, самую большую комнату, где зачастую было прохладно и темно. здесь же водились мыши, которые скреблись по ночам в стены между обоями. дальше находилась пристройка второй комнаты: она была достаточно светлой, а на окнах висел серый тюль, не мытый, наверное, лет двадцать. от него ужасно разило пылью, а дверь, ведущая в огород, была заперта лишь с осени по весну. в каждой из комнат находился или старый коричневый диван, или же кровать, которая скрипела от любого прикосновения к ней. это была кровать с пружинками, которая вызывала у хиджин внутри приятные воспоминания о том, как вместе со старшими сестрами они прыгали на ней и звонко смеялись. но помимо первого этажа, был еще и второй. изначально его не существовало, но после рождения в семье средней дочери отец решил хоть что-то начать делать с этим домом. мало того, что он сам построил ту самую вторую дополнительную комнату со старым тюлем, так еще и второй этаж сам спланировал для своих троих детей, разбив его на две комнаты: первая разделяла маленький коридорчик к чердаку и деревянную лестницу, вторая же была присоединена к первой. из нее выходил маленький балкончик, огражденный железными прутьями. эта комната была одной из светлых, где и жила хиджин. это была ее комната. комната хиджин с годами не поменялась: в углу стоял деревянный письменный стол с ящиками, которые туго открывались и закрывались; рядом с ним находилась деревянная кровать, застеленная белоснежной простыней, прямоугольной подушкой и розовым пледом с какой-то зеленой окантовкой. напротив кровати возвышался огромный шкаф под цвет письменного стола. туда помещались все вещи хиджин, даже ее старые игрушки вроде плюшевого лягушонка с оторванным глазом и копилки-свинки, куда она складывала копейки и рубли. на стенах над кроватью висели старые плакаты с рейнджерами и вольтроном, кое-где — обертки от жвачек с машинками и love is. наклейки с сумерками и ранетками были прилеплены на ее шкаф. на нём же лежала старая гитара, которая была вся пыльная от времени, проведенного в одиночестве. во дворе можно было заметить большую железную калитку, закрывавшуюся на деревянный засов. перед домом всегда росла сирень — любимый кустарник хиджин, кисти которого она часто безжалостно срывала, чтобы найти пятилистный цветок и съесть на удачу перед экзаменами. также можно было наткнуться на домик поменьше, без второго этажа и плоской крышей. это был сарай, переделанный после под "кабинет" дедушки хиджин, где он любил хранить инструменты, запчасти своей волги и самогон, который прятал от бабушки. сарай этот находился совсем напротив дома, в паре метров от него. еще дальше — баня и десять соток земли, где бабушка постоянно высаживала капусту и картошку, которую хиджин выкапывала каждый раз самостоятельно. здесь же росли кусты малины и крыжовника, рядом с ними — клубника. аккуратные грядки помидоров и огурцов скрашивали забор и яблоню, под которой они росли. где-то вдали, на самом краю территории, росло одинокое дерево абрикоса, к которому хиджин приходила только для того, чтобы собрать его плоды. в самой середине был маленький цветник: здесь росли и ромашки, и розы, и какие-то неизвестные хиджин цветы. их территория была огорожена старым деревянным забором, за которым виднелись чужие участки. — приятно, — хиджин глубоко вдыхала приятнейший запах свежести и деревни, прислушиваясь к тому, как кое-где собаки гавкали и коровы мычали, а птицы, прилетевшие с юга обратно, уже свили свои гнездышки на некоторых деревьях. стоя напротив калитки с чемоданом, рюкзаком и спортивной сумкой, она невольно осмотрелась вокруг: все осталось так, как было прежде. нет каких-то изменений, нет чего-то нового. для хиджин это радость, ведь она вернулась в родную деревню из большого города, но не смела делать первый шаг, словно опасалась чего-то. на улице тишина: не слышно ни единого вздоха или крика, только лай дворняг — и больше ничего. хиджин аккуратно поставила свой чемодан на зеленую траву. она была одета в белую рубашку с закатанными рукавами, а ее ноги, покрытые всего лишь черными штанинами ее классических брюк, приятно касались растущей зелени. хиджин всегда нравилось трогать росу с утра, ходить по траве босиком и собирать капли на ней в свои ладони вместе с суен. суен? — хиджин-а!! — откуда ни возьмись, на хиджин резко налетело странное чумазое создание, которое крепко-крепко ее своими руками обхватило, за шею обняло, но чон из-за страха, не зная, кто это, резко схватилась за чужую темно-синюю олимпийку с полосками на рукавах. схватилась резко и неожиданно, а затем перебросила неизвестного через бедро. та самая чумазая физиономия с писком упала в высокую траву и захныкала, заскулила от боли. хиджин удивленно перевела взгляд на знакомую олимпийку, на пошарпанные треники с эмблемой адидаса на заднице (задом наперед что ли надела?), а еще знакомые ей кроссовки времен ссср. поправляя очки, хиджин прокашлялась, а затем слегка сверкнула линзами, замечая впереди себя еще одну физиономию, тихую и скромную, которая посмеивалась и что-то бурчала себе в кулачок. неизвестная, что находилась в траве, вскоре встала. сначала она поднялась на свои колени, затем — на обе ноги, немного пошатнулась и стянула с себя свой неубиваемый дедовский кепарик серого цвета. хиджин сделала шаг назад, закатила рукава своей рубашки. больше всего ее волновало не то, что она не отправила незнакомый силуэт в нокаут, а то, что она не понимала, кто мог бы знать ее имя. — хули ты дерешься? идиотка. совсем уже мозги отшибло в вашем городе? у-ух.. больно... — незнакомка, показавшаяся хиджин врагом, оказалась не кем иной, как ха суен, ее подругой детства, которая жила в деревне всю свою жизнь. она мягко потирала свой лоб, на котором остался красный след от падения, а с щеки аккуратно смахивала второй рукой землю и песок, перемешавшиеся меж собой. хиджин удивленно смотрела на суен, а затем перевела свой взгляд на вторую фигуру, которой оказалась сон хеджу — не менее значимая фигура здесь. их троица раньше очень близка и тесно дружила, до того момента, пока хиджин не переехала в город учиться и жить. поэтому увидеть своих давних друзей было огромным удивлением как для чон, так и для ха, которая побаивалась подойти к хиджин. — я же сказала, что не надо так делать, — хеджу низко и тихо хихикнула, обошла хиджин и встала рядом с суен, с распростертыми руками встречая их любимую подругу. суен что-то побурчала, а затем сама обняла хиджин, прижавшись к ней своей испачканной олимпийкой, под которой была футболка с надписью "спартак". хиджин обняла их в ответ. внутри нее было все, что только можно было вообразить: она и была ошарашена, и стыдилась, — и теплые чувства пронизывали ее с ног до головы, ведь она приехала сюда, к тем, кто ей был так дорог и значим. такие чумазые лица, но лучезарные улыбки играли огромную роль в жизни хиджин. она как можно крепче прижала к себе двух девушек, и они вместе закряхтели от хватки чон. хеджу первая выбралась из этих объятий, поплевалась куда-то в сторону и поморщилась, пока ее тело передергивало, словно током ударило. — противно, — выпалила сон, засовывая руки в карманы своих треников. — неужели ты опять к бабушке? — суен оттряхнула белоснежную рубашку хиджин, взглянула на ее очки и аккуратно их сняла, надев уже на себя, чтобы посмотреть, что стало со зрением их маленького крольчонка чон. — да, на все лето. пора бы наводить порядки, — хиджин слегка поморщилась и протянула руку за своими очками. — да ладно? на все лето?! охренеть, — суен хитро усмехнулась, поднимая чужие очки вверх. хиджин лишь рыкнула что-то да брови нахмурила, грозно взглянув на ха. она была рада видеть суен, но она и двинуть может. сильно. особенно сейчас. то, что суен жизнь ничему не учит, хеджу и хиджин поняли сразу же тогда, когда чон прописала суен с локтя в нос. очки совсем бесшумно упали на мягкую зеленую траву. хеджу их подняла и отдала хиджин, сдув с них пыль и песок. — ничему тебя жизнь не учит, суен, — хиджин совсем тихо усмехнулась, а хеджу взяла чужие вещи и преспокойно занесла их на территорию чоновского дома. чего это вообще с ней творится? хеджу всегда была тихой девушкой, чье сердце, кажется, было превращено в камень. хиджин еще давно заметила это, поскольку понимала, почему сон такая. во-первых, родители хеджу являлись по профессии мясниками, и они уже не первый десяток лет имели дело с мясом коров, баранов, куриц и прочей живности, которая обитала в здешних кругах. удивительно, но однажды хеджу принесла хиджин кроличью лапку. как думаете, с тех пор хиджин могла смотреть на кроличье мясо? не совсем. а во-вторых, все детство она провела в тишине за книжками, которые читала на крыше курятника, нос зажимая от неприятного куриного запаха. она следила за петухом и курицами, а если ей что-то не нравилось, то бросала в них травой, усмиряя их пыл. поэтому, чон с легким удивлением взглянула на хеджу, а затем поморщилась от неприятного скрипа железной калитки. суен взглянула уже на хиджин, и они пересеклись взглядами, после одновременно пожали плечами. привычное дело для хеджу. хиджин следом за хеджу проникла на территорию величавого домика. внутри него была тишина, а из-за яркого солнца не было видно через окна все то, что могло происходить внутри. ни бабушки, ни дедушки. у чон по всему телу мурашки пробежались, а хеджу и суен встали где-то около сарая, заглянули в него и замерли, как две статуи. — что встали? что там такого интересного? — хиджин сначала сняла свои очки с переносицы, затем потерла их об ткань рубашки, а далее сделала неуверенные шаги к двум подругам, которые мало того, что даже не откликнулись, так еще и стали что-то меж друг другом обсуждать, шушукаясь. дверь в сарайчик была открыта: она была деревянная, с железной петелькой, которую дед хиджин всегда до самого конца закрывал, чтобы никто, даже бабушка, не проник внутрь. со временем чон научилась с ним совладать, потому что с каждым годом становилась сильнее и сильнее, а ежедневные тренировки дали о себе знать. упражнения на пресс, на ноги, на бицепсы и трицепсы, сейчас позволяют увидеть окружающим то, кем хиджин стала. если возвращаться к нашей героине, то она была достаточно мужественной на вид: острая линия челюсти приятно подчеркивала ее маленькое лицо с маленькими округлыми глазками-бусинками цвета темного шоколада, нос с горбинкой привлекал к себе особое внимание, как и родинки на щеке и под глазом, и многие девушки, которые общались с хиджин, засматривались ей не в глаза, а именно на ее нос. на не особо длинной шее слегка выпирал кадык, свойственный каждой девушке. широкие плечи были ровными, как и вся осанка хиджин, они плавно переходили в накаченные руки, вид которых завораживал уже хеджу с суен, которые не то тушевались от соблазнительности мышц, не то завидовали (ведь хочется также все-таки). еще ниже — ладони с царапинами и родинками кое-где, серебряным тонким браслетом, который очень много значил для хиджин. ее аккуратные пальцы на подушечках имели мозоли от игры на гитаре. туловище с накаченным прессом постепенно переходило к таким же ягодицам, на которые уже суен успела свои глаза положить: не то чтобы ей нравилось, просто ягодицы сами привлекали к себе чужой взгляд. стройных ног боялась даже суен, поскольку ей хватило одних лишь рук, чтобы понять, на что способна повзрослевшая хиджин. всякий раз, когда кто-то смотрел на нее, то понимал, что она довольно-таки завидная невеста, ищущая своего принца на белом коне. а принца ли? хиджин сама им может выступать, особенно на своей машине, которая стоит в городе, вся поломанная и побитая благодаря отцу. но об этом истории пока умолчать. суен и хеджу сразу же расступились, позволив хиджин проникнуть внутрь. несмотря на то, что они были теми еще нахалками и грубиянками, которые пару лет назад гоняли соседских гусей палками, они все равно очень уважали хиджин как одну из потенциальных хозяек этой территории. поэтому и расступились, встали по обе стороны от деревянной низенькой двери как солдатики. те самые, что были у красной королевы в сказке льюиса кэрролла "алиса в стране чудес". хиджин взглянула на порог, который был достаточно высоким. она сделала шаг вперед, переступив через него, и совсем тихо прошла внутрь, осматриваясь всякий раз под шепот хеджу и суен, которых слышно не было. они совсем тихо шушукались о чем-то своем: — ты же слышала этот шорох? — хеджу слегка отпрянула от скрипнувшей двери. суен усмехнулась на это действие и губы свои облизала, улыбнувшись своей фирменной улыбкой во все тридцать два. — я тебя на него и позвала, идиотина, — ха прописала сон больной подзатыльник. свой кепарик она натянула на лоб и сорвала где-то высокую травинку, которую в рот отправила и слегка закусила зубами. вкус травы неприятно прошелся по всему ее телу, как и дрожь от прохладного ветра. хиджин не было видно и слышно. а чон тем временем уже прошла вглубь сарайчика. помимо отдельной комнаты для посиделок с друзьями, где был деревянный стол и несколько самодельных табуреток, дед хиджин придумал еще сделать пуфик из старых шин, который ей самой особо не понравился. внутри неприятно пахло ладаном и табаком, а в углу комнаты, в том самом красном углу, который был в каждом из домов, догорала церковная свеча. здесь явно кто-то был. пройдя еще дальше, хиджин приметила для себя то, что здесь было достаточно прохладно и сыро, кое-где на старой печке имелся грибок, а над ней имелась шторка, похожая чем-то на старое бабушкино платье, которое она любила надевать на деревенские дискотеки и ходить туда вместе с подружками. чон, недолго думая, схватилась за эту самую шторку и резко потянула ее куда-то в сторону, отпрянув при этом назад. хиджин осмотрелась вновь: за чернотой, которая скрывалась за печкой, не было видно ни зги. поэтому она решила для самой себя, что нужно лезть. сначала она поставила одну ногу на лавку, затем вторую, заглянула в то самое пространство, расширив глаза. перед ней лежало огромное мужское тело, прикрытое клетчатой рубашкой, сопящее и храпящее время от времени. хиджин смогла блаженно выдохнуть и резко шторку закрыть обратно, бурча себе под нос что-то вроде: — либо эти идиотки меня специально пугают, либо не знают, что у меня дед в сарае прописался... совсем тихо хиджин направлялась в сторону двери, где сейчас стояли хеджу и суен, о чем-то шепотом переговаривались, травинки рвали и жевали. "голодающее поволжье" — подумала бы хиджин, глядя на них. кепарик суен снова упал ей на нос, и она аккуратно его оттащила назад, вот только пока поправляла, перед ней неожиданно появилась чон — с нахмуренными бровями и поджатыми губами. губы хиджин имели приятный розоватый оттенок, их иногда суен сравнивала с бантиком, на что чон возмущалась, мол, не лезь не в свое дело. — давайте закроем сюда дверь и не будем заходить. там дед спит, — хиджин скрестила руки у груди и вздохнула, прикрыв свои сонные глаза. хеджу и суен согласно кивнули и вдвоем закрыли тяжелую деревянную дверь, которая от любого неверного движения ужасно скрипела и резала уши. дверь была закрыта, а хиджин прошла к пристройке, которая вела прямо в дом. оттуда приятно пахло малиной и земляникой, что ужасно понравилось суен, а хеджу только нос поворотила и поморщилась. — у тебя че, бабушка варенье варит? что-то рановато, — ха скрестила руки у груди. хеджу последовала такому жесту за ней и даже нос задрала. суен, заметив это, нахмурила брови и соскалила свои зубы. — эй! не повторяй за мной! — иначе что? — сон хитро усмехнулась. ее улыбка расплылась по всему ее лицу, как улыбка чеширского кота. ха фыркнула, а вот хиджин встала между ними и поставила одну руку на грудь суен, вторую — на грудь хеджу. — замолчите, — чон вступила в этот спор и что-то пробурчала свое, пока позади них троих не послышался чей-то громкий свист, донесшийся с улицы. девушки разошлись по обе стороны. суен скрестила руки у груди и слегка свой кепарик на нос натянула, хеджу хмыкнула и сплюнула куда-то в сторону. хиджин нахмурила брови, развернулась на все сто восемьдесят, а затем подошла к забору, где увидела двух маленьких особ. прищурившись, хиджин заметила двух маленьких девчонок, у одной из которых была смешная неровная челка, глазки-бусинки, сверкающие на летнем солнце, а еще лучезарная улыбка во все ее двадцать четыре зуба, у второй же были два высоких хвостика по бокам, а улыбка не менее яркая, вот только в глаза сразу же бросались острые клыки, на которые хиджин обратила свое внимание и как-то поморщилась, сглотнув излишки своей слюны. чон к забору подошла, смотря на двух девочек, которые ей кого-то напоминали. она захотела что-то сказать, но та, что была с челкой, резко помрачнела и удивленными глазками взглянула на хиджин. хиджин готова была провалиться сквозь землю, чтобы не видеть такой понурый взгляд. — хиджин-а? это ты? — девушка, у которой была челка, взглянула на хиджин и уложила свои ладони поверх забора. и хиджин, и незнакомка смотрели друг на друга, пытались в глазах чужих прочитать то, что им бы хотелось узнать: чон узнать, кто это и почему она настолько ей знакома, а незнакомке хотелось бы убедиться, что это именно та самая хиджин. у хиджин в голове сразу же всплыло воспоминание. из ее далекого детства, ведь она уже давно не маленькая девочка, носящая розовую панамку, когда солнце высоко стоит и светит, она самая настоящая девушка, у которой улыбка может ослепить навечно, а доброта проникнуть глубоко в сердце. она помнила детство смутно, потому что особо теплых и ласковых моментов в нем не наблюдалось из-за частого отсутствия любимого отца в ее жизни, из-за работы ее ласковой матери, а рядом с ней постоянно были только две старшие сестры, которые потом точно так же забили на малышку хиджин. но стоило хиджин заглянуть в эти бездонные карие глаза, как она все вспомнила: как вместе с джиу они сидели на уроках математики у мисс вон, самой лучшей учительницы математики во всей округе, как они вместе ходили к озеру и бросали в него мелкие камни, распугивая какому-то мужчине всю рыбу, как они проводили бессонные ночи у джиу в комнате, рассказывая друг другу страшные истории и светя в лицо ярким фонариком. сердце бешено забилось, готовясь совершить ужаснейший прыжок в пятки, и хиджин рванула с места, оббегая сначала свои вещи, а затем открывая калитку, которую чуток заело. она с разбегу впечаталась в джиу и крепко ее обняла, прижав к себе. джиу сделала то же самое: она руки уложила на чужие плечи и мягко обняла шею. ведь знала, что хиджин нравилось обниматься именно так. йерим (так звали вторую девочку с чудесными хвостиками и милой улыбкой) взглянула на хиджин и джиу, даже руки на груди скрестила в знак протеста. потому что она тоже хочет обниматься вместе с хиджин, которую не видела уже два года. — а меня обнять? — йерим руки в боки поставила, слегка наклонила свой корпус и ноги поставила на ширине своих плеч. хиджин руки убрала с чужой талии, мило улыбнувшись тому, что йерим как была ребенком, так им и осталась. чон знала ким еще с начальной школы. они вместе туда ходили года два на уроки к китаянке вон кахэй, работающей в луново учителем математики. она давно сюда переехала, может, лет десять тому назад, но и осталась тут жить. поговаривали, что она до сих пор проживает на территории мэра данной деревни — чо хасыль, о которой уже несколько месяцев ничего не слышно. йерим поджала губы, а хиджин лишь руки развела для объятий, позволила пятнадцатилетней девчушке обнять себя. йерим и джиу — это еще одни жительницы деревни луново, которые были знакомы с хиджин еще с момента ее жизни здесь. йерим было двенадцать, а хиджин пятнадцать, когда первая призналась в симпатии второй. конечно же, чон была удивлена настолько, что не давала чхве никакого ответа, поскольку видела в ней свою младшую сестру и просто ребенка. у них бы так и так не сложились отношения: хиджин тогда нравилась ее соседка по имени хенджин. привлекла ее своим хладнокровием. с тех пор особо ничего не изменилось: йерим немного подросла, стала выше на парочку сантиметров, но ее любовь к хиджин никуда не ушла, не исчезла. помимо двух хвостиков и яркой улыбки, йерим обладала чудесными чертами характера: она была доброжелательна и имела огромную любовь к окружающему ее миру. она никогда не убивала ни единого жучка, даже если сильно хотелось. ее сравнивали постоянно с солнцем, ведь когда она улыбалась, то становилась похожей на яркую звездочку. но йерим была одной из тех девушек деревни, которые знакомы всем своими родителями: отец содержал собственную пасеку и продавал мед, а мать была дояркой. помимо йерим, в их семье была еще и старшая сестра, о которой хиджин мало что слышала и никогда ее в принципе не видела. что йерим, что джиу, обе они были одеты в красочные легкие сарафаны. у джиу волосы были чуток собраны позади и закреплены бантиком. две милые девушки приковывали к себе взгляды еще и суен с хеджу, которые переглянулись и почесали одновременно затылки. хеджу кивнула в сторону калитки, суен же фыркнула, дала ей второй подзатыльник и первая вышла с территории чоновского дома. хиджин и джиу смотрят друг на друга какое-то время, а после ким взгляд свой опускает, позволив себе стушеваться. — давно ты тут? — джиу пробурчала это словно в землю, которую слегка ножкой притаптывала, особенно песок, смешавшийся с почвой. — да я.. хах.. только что приехала, двадцать минут назад, — хиджин почесывала затылок, пока йерим пыталась от нее отстать (а пыталась ли?). джиу с удивлением взглянула на подругу. в ее мыслях промелькнуло: ага! можно будет рассказать родителям, что хиджин приехала. они будут ужасно рады этому. — тогда я обрадую отца. он давно хотел с тобой на рыбалку попасть, — ким ярко улыбнулась, а хиджин смущенный взгляд отвела куда-то в сторону. он сразу же упал на домик напротив. двухэтажный деревянный дом с белыми ставнями, украшенными еще синим и красным цветами. прямо перед окнами росла высокая яблоня. на ней не было видно пока плодов, лишь кое-где просовывались зеленые несозревшие яблоки. вся территория была прикрыта свежим деревянным забором, за которым пряталась еще одна незнакомка. хиджин приметила ее тогда, когда слегка прищурилась: за высоким забором ее совсем не было видно, лишь часть ее платка, повязанного на голове, и глаза цвета янтаря. хиджин внимательно следила за ней. незнакомая фигура почти не шевелилась, а легкий ветер лишь слегка развевал ее сарафан, который хиджин не смогла разглядеть через забор, но он явно был белого цвета. как только обе девушки встретились взглядами, на лице чон расплылась нежная улыбка. ее скрыть она, к сожалению, не смогла. девушка за забором сразу же отвела свой взгляд. и тогда хиджин запомнила ее: янтарные глаза, смотрящие на нее через забор, будто бы манили к себе, звали познакомиться и узнать друг друга как можно лучше. хиджин уже не замечала никого вокруг. ей было все равно на суен и хеджу, которые о чем-то беседовали с джиу, было все равно на йерим, которая руками своими махала перед чужим лицом и прыгала, как зайчонок, метаясь перед глазами. а взгляд хиджин был прикован к ней. к девушке, с которой ей бы хотелось познакомиться. — хиджин? очнись! че, на солнце перегрелась? вот тебе кепарик, — суен встала сбоку от хиджин и сняла свой головной убор, надев его на голову чон. ее сразу же выбило из колеи. она кепарик надела обратно на суен, а взглянув на забор, уже никого там не заметила. в сердце так и остался этот силуэт, эти яркие глаза, полные заинтересованности. глаза, которые хиджин не могла выкинуть из головы. — я думаю, нам уже пора с тобой, — хеджу потянулась, совсем тихо простонала и прорычала что-то себе под нос про больную спину и затекшую шею. — согласна. хиджин, мы собираемся через час пойти на озеро, поэтому, если ты не разгребешь свои манатки, мы тебя ждать не будем, — суен снова сорвала какую-то травинку и зажала ее меж губ, слегка пожевывая. джиу и йерим в прекрасном расположении духа убежали прочь, а хеджу с суен ушли куда-то в противоположную сторону, оставляя хиджин совсем одну, наедине со своими мыслями и баулами, которые после ей пришлось занести в дом и расположить в своей комнате. вечер совсем быстро опустился на эту маленькую деревню и поглотил полностью дома: кое-где зажглись фонари, у кого-то внутри горел свет и мелькали картинки с телевизоров. а хиджин преспокойно лежала у себя на кровати, подняв ввысь свои руки. завтрашний день обещал быть насыщенным.