Игра без правил

Антон ненавидит эту жизнь. Спасибо, любимые родители. Он едет в детский лагерь, который находился в глуши Воронежа, где ему предстоит провести целых 3 недели. Почти месяц без интернета, в шумном балагане состоящим из орущих детей и глупых игр. Он мог бы позалипать в социальных сетях, играть в компьютерные игры, но вместо этого он слушает восторженные вздохи мамы, завидующей своему сыну, ведь «там и свежий воздух, и еда полезная, и новые друзья!». Свежий воздух может идти и из открытого окна комнаты, здоровую еду Антон шлет куда подальше, а друзья ему нафиг не сдались. Но родители не дали ему выбора, поставив парня перед фактом за неделю до выезда. И теперь он трясся в стареньком Фольксвагене, который сегодня назло Антону ехал быстрее обычного. Мама щебетала без остановки, описывая все достоинства лагеря, поэтому Антон достал из рюкзака наушники, и включив песню Земфиры, уткнулся в окно, проклиная этот лагерь, да и весь мир в целом. Отец лишь глянул на него через зеркало заднего вида, и фыркнул, говоря что-то про подростковый возраст, но Антон этого уже не слышал, засыпая, восполняя все те часы, что он потратил на спешные утренние сборы. Бам! Машина подпрыгнула на очередной кочке, и уснувший парень, прислонившийся к стеклу, подскочил на сиденье, потирая лоб. Родители разговаривали о своем, и Антон решил оглядеться. В окнах мелькал густой сосновый лес, который означал, что ехать осталось от силы минут 10. Решив, что спать уже нет смысла, парень потянулся и вынул наушники из ушей, в которых почему-то играла Френдзона. Решив скоротать время, парень начал размышлять. Чем вообще занимаются в лагере? Антон был в лагере один раз в 10 лет и ничего не помнит, разве что там были странные старшие ребята, которые убегали покурить за забор и любили побить детей из младших отрядов, в особенности Антона. Это был не очень удачный опыт пребывания в лагере. Ладно, что-нибудь придумает, не маленький, тем более, что парень уже высмотрел выцветшую, покорёженную временем вывеску «Голубой огонек». Блин, кто придумывал название? Отдел нэйминга отдыхает. Антон вышел из машины разминая затекшие конечности и попутно оглядываясь. На стоянке была куча машин, рядом с которыми толпились волнующиеся (заебавшиеся) за своих отпрысков взрослые. Те, в свою очередь делились на две группы. Первые носились по КПП, встречая своих старых друзей, прощались с родителями, и в целом радовались жизни. Вторые испуганно жались от первых к своим провожающим, глядя на все и всех испуганными глазами Бэмби. Антон на это лишь закатил глаза, и закинув на плечи старый рюкзак и чемодан, вместе с родителями двинулся по направлению к стойке регистрации. По мере приближения в желудке Антона копошился маленький червячок волнения. В голове начали всплывать вопросы, начиная от «кто будет моими соседями» до «я хочу домой». Но было уже поздно, так как они дошли до стойки регистрации. Антон помотал головой, отгоняя мрачные мысли, и выдавив подобие улыбки, повернулся к родителям. — Ну, пока? Отец на это лишь вскинул бровь, сверля его взглядом а-ля «ты тупой?» — А документы? Ты справишься сам? А осмотр врача? То, что ты пописал в баночку, не означает, что все закончено — отец подтолкнул покрасневшего, как рак Антона в спину — иди давай, успеешь еще без нас потусить. Антон пробормотал что-то, но его тут же затмили громкие голоса детей, пронесшихся перед ним, а после и громкие вопли какой-то мамочки, спотыкающейся на высоких каблуках, но героически бегущей за ними. Перед стойкой выстроилась небольшая очередь, и скоро подошла очередь Антона. Тот, пригинаясь, переступил порог старой беседки, покрашенную красной краской, облупившейся местами от времени. На единственной лавочке сидела сурового вида врачиха. Антон вытащил из заднего кармана рюкзака немного помявшиеся документы, и протянул их женщине. Та недовольно зыркнула на него, но взяла бумаги и, начав читать, достала свободной рукой листок.  — ФИО? — Шастун Антон Андреевич. Та, быстро-быстро, как типичный доктор, выводила какие-то каракули, по-видимому, вызывая Сатану. Спросив номера и имена родителей, она проверила голову на наличие вшей, и только тогда отправила с миром, чему Антон несказанно обрадовался. Подхватив свой рюкзак и чемодан, он пошел к родителям, которых не пустили на территорию лагеря, и теперь они стояли за забором вместе с другими взрослыми. Те прощались со своими чадами, слезно умоляя их звонить им каждый день. Антон лишь усмехнулся этому, смотря на своих. Те улыбались, поманили его к себе. Положив вещи на траву, чтобы не мешались, парень подошел к ним и их поочередно обнял, думая о том, что эти три недели будут худшими за это лето. Отстранившись, он произнес: — Все, теперь точно пока — он попытался сделать счастливое выражение лица, и ему, это по-видимому удалось. — Будь осторожным, через забор не лазь, не дерись, с девочками дальше поцелуев не заходи! Антон закатил глаза, кажется к орбитам. — Мам, мне пока никто за эти годы ни разу не сдался, с чего бы сейчас? — Я просто предупреждаю, не совершай опрометчивые поступки — она улыбнулась и погладила сына за щеку. — Оторвись там за меня по полной! — отец похлопал парня по плечу — Вот я был двоечником, и меня не отправляли в лагеря, я… Антон подхватил чемодан, рюкзак, и помахав родителям на прощанье, двинулся вглубь лагеря, не желая выслушивать истории отца о том, как важно хорошо учиться в школе. Он сыт этими историями по горло, спасибо. Колесики старого чемодана весело шуршали по дорожке, засыпанной гравием. Антон злился на весь мир. На родителей, что запихнули его в эту глушь, на телефон, что упорно не ловил связь, на ебучих комаров, которые уже успели укусить его дважды, на… Стоп. Антон оглянулся. Его окружали деревья сплошь и рядом, хотя он должен был прийти к корпусам лагеря. Антон не знает, куда идти, где он сейчас находится, и как отсюда выбираться. Кажется, он потерялся. Заебись начало.