Оскал

      Идти во взрослую жизнь всегда немного волнительно. Снимать квартиру, искать работу и, найдя, исправно её исполнять, самой решать важные насущные вопросы… это невероятно интересно и страшно, особенно когда справляешься с этим ты один. В такие моменты и представить сложно, как ты, беспомощный и никому не нужный. сможешь хоть как-то быть полезным хоть кому-то…       Я умудрилась случайно познакомиться с парнем, который помог мне пережить период входа во взрослую жизнь, всегда был рядом и оберегал, как зеницу ока. Его имя ни произнести, ни написать я не смогу, оно слишком сложное для восприятия человеческим слухом, и язык для его визуализации подобрать невероятно сложно.       Он носит прозвище Джон Доу. Один из перевёртышей, живущих в нашем городе, Зловещей Долине. Парень может стать чем и кем угодно, заглядывать в будущее, захватывать разум и менять пространство вокруг себя. Маньяк с навязчивой идеей преследования и присвоения чужой жизни.       То бишь, моей.       Но он любит меня беспросветно, пылко и так сильно, что беспрекословно слушается меня и не делает наши отношения больными и неприятными.       Перед этим он долго за мной ходил, принимал разные формы и вёл сталкерскую слежку. Но я всегда буду принимать его таким, какой он есть…       Хотя, перевоспитанием я всё же решила заняться. Последней каплей стало то, что он принёс мне кусок окровавленного сырого мяса непонятного происхождения… — Джон!       Он испуганно обернулся и резко схватил меня за руку, затягивая в автобус. Чёрные ногти больно впились мне в ладонь, но я промолчала, схватившись за поручень, прежде чем закрывающаяся дверь отрезала бы мне голову.       Он иногда забывает, что я живой человек и могу чувствовать дискомфорт…       Я отдышалась, пока Джон заботливо отряхивал меня, уделив особое внимание волосам и бёдрам. Он лизнул свою руку и пригладил торчащий на моём затылке локон. — Осторожнее, дорогая.       Парень огляделся в поисках свободного места, сел возле грязного окна и постучал по своим коленям, чтоб я села. Я, немного уставшая и сбитая с толку, согласно уселась ему на ноги, и он приобнял меня за плечи. Я положила голову ему на плечо, успокоившись. Хорошее настроение сразу же вернулось, свернувшись тёплым комком в сердце.       Джон с силой сглотнул подступающую ко рту слюну и спросил хрипло: — Куда едем, любимая? — В бизнес-центр. Мне дали работу в издательстве. Прощай, заправка! Наконец буду работать по профессии! — я весело улыбнулась и без брезгливости отвела пальцами от своего лица сальные кудри Джона. — Только вряд ли тебя со мной пустят. Однако, в качестве моральной поддержки можешь можешь посидеть у меня в кармашке.       Джон тихо взвизгнул от удовольствия и щекотно зарылся носом мне в шею. — Не кусать, — настойчиво предупредила я. — Угу, — честно ответил перевёртыш, улыбаясь бесчисленным количеством зубов.       Подъехали мы довольно быстро. Одновременно сошли с подножки и пошли с остановки мимо заправки по тропе через небольшой, тёмный даже в светлую пасмурную погоду, щербатый лес. Впереди виднелся бизнес-район, сплошь высотки, стекло и бетон, металл и блеск. Кое-где торчали ярко зеленеющие спиленные верхушки тополей и разбросанные кусты.       Джон сразу же принял форму чёрного пушистого комочка с одним глазом и залез ко мне в нагрудный карман пиджака. Он урчал и устраивался поудобнее. Я, чувствуя на уровне сердца маленькое родное существо, перестала беспокоиться.       Пришлось немного поплутать, прежде чем я нашла нужный дом. Издательство было трёхэтажным, построенным из розового кирпича и с резным белым фасадом. Просто музыка, превращённая в камень.       Глубоко вздохнув, я вошла внутрь.       Моё резюме понравилось главному редактору, и он назначил дату начала работы и сумму зарплаты. Я, довольная, вышла из двойных дверей, зажмурившись от переполнявших тело эмоций.       Джон вылез из кармана и, приняв человеческую форму, взял меня за руки и засмеялся, счастливый за меня. — Надо отметить. Пошли прогуляемся! — предложила я, тряся его за широкие плечи.       Мы гуляли до позднего вечера. Просто ходили ли бегали по улице, как влюблённые собаки, пообедали вдвоём, (и я пыталась не вспоминать, как я учила Доу есть по-человечески).       Совсем затемно, когда облака подёрнулись красными полосами, растекающимися, как акварель, по глубокой мокрой синеве бархатистого неба, мы шли по безлюдному тротуару под бледным ослепляющим фонарным светом.       Я немного подустала и размеренно шагала, крепко держа Джона за руку. Мою защиту и опору.       Внезапно фонари на миг замерцали, как разряды молнии. Я прижалась к Джону поближе. Не то, чтобы я испугалась этого, просто неуютно на душе стало. будто туда ткнули холодной иголкой.       Перед нами в метрах десяти появился высокий тощий седой мужчина в кроваво-красном пиджаке. — Ты его тоже видишь? — у меня ёкнуло сердце, а голос дрогнул, хотя я знала, что мне ничего не угрожает рядом с Джоном. Я чувствовала, как напрягся перевёртыш. От него исходила противная энергия злости и недоумения. Лицо исказилось тревогой и яростью, будто он почувствовал внезапно невыносимую боль, хотя он и не может, даже если очень захочет, нервы он ещё себе не создавал. — Мэйсон… — внезапно прохрипел недобрым шёпотом Доу и завёл меня за свою спину, готовясь атаковать.       Кого?