Любовь, чудо-трава и прочие приключения

Наступившее утро никаким образом не было добрым для соберано всея Кэналлоа. Голова раскалывалась, во рту будто тыщи три закатных тварей ночевали, ушедший сон содержал весьма занятные образы и подробности, а реальность вместо них напоминала о том, что как раз сегодня надо навестить Катари и продолжить способствовать пополнению монаршего семейства. Идти к королеве Рокэ не хотел от слов совсем, вообще и валите вы все к ызаргам. Но - положение обязывало! Первый Маршал всегда должен быть готов осчастливить женщину ночью (...то есть, эээ, днем) любви. Даже учитывая то, что накануне играл в карты и пил в особняке Савиньяков, причем Миль угощал какой-то диковинкой, изготовленной по алатскому рецепту. От забористой настойки стало настолько хорошо, что Рокэ вместо двоих Савиньяков видел как минимум четверых, да еще и в компании каких-то вовсе непонятных существ. Без бутылки "Черной Крови" не разобраться. Любимый напиток, конечно, вернул все на круги своя, но... И тело, и душа (так, кстати, не проданная Леворукому - паскудина забраковал как испорченный товар!) хором вопили о том, что если еще раз такое повторится... "Если еще раз повторится наше прошлое свидание с Катари, я точно потребую у короля отпуск и махну на пару неделек в Кэналлоа. Это надо же - даже в постели пересказывать, о чем еще просят Люди Чести!" - тоскливо подумал Рокэ, приводя себя в порядок и топая к заветному шкафчику с вином. - "Еще бы о толковании Эсператии заговорила. Вот прав был папа, когда говорил: не доверяй тихим и милым дамочкам. В тихом омуте гальтарские твари водятся". После бокала вина и чашечки шадди головная боль немного утихла, жизнь уже не казалась столь паршивой, а на месте Катарины монсеньор решил представлять себе кого-то попривлекательнее. Воображение почему-то упорно изображало Ричарда Окделла в виде, достойном новой картины из жизни Марка и Лакония. Но это Рокэ предпочел свалить на шутки подсознания, дряни говорливой, предупреждающей, что юноша небось опять готов влезть в какую-нибудь переделку. Сознание было дрянью не менее говорливой, и в свою очередь напомнило, что на юношу все-таки тоже надо обратить побольше внимания. А то мается дурью, к Штанцлеру ходит, по королеве вздыхает, да еще так открыто, что небось уже каждая кошка в Олларии знает, всё у парня на лице написано. И что за жизнь, вот хоть разорвись: Катарина, Окделл, дела государственные, дела военные, дела свои, дела чужие, гулянка у Миля, гулянка у Неля, а Моро еще вчера такими грустными глазками смотрел и ржал как-то не так, надо бы Пако устроить головомойку насчет того, как приличные люди с лошадьми обращаются. Никакого личного фронта, никаких кэналлийских дорит! Немудрено, что Окделл которую ночь в та-а-аких снах мерещится... От такой жизни и не то прибредится. В гостиной Рокэ обнаружил на столе довольно солидную стопку виршей о любви, нацарапанных еще полудетским почерком, а за столом - спящего потомка Эгмонта. Видать, бедное дитя так и заснуло чуть ли не под утро, кропая сонеты о сияющих синих глазах. "М-даа, а у нее глаза синие?" - как-то отстраненно подумал Ворон. - "О Леворукий, я ж не помню, какого цвета у нее глаза. Вот что она плачет и вздыхает через каждые пять минут, такое попробуй не запомни. Захочется забыть - и не получится". - Юноша! Ричард вздрогнул, встрепенулся, захлопал ресницами почти как девственница, впервые в жизни увидевшая обнаженного мужчину. ("И что за сравнения такие лезут в голову?! Нет, ей-богу, рыба не мясо, а Катарина Ариго не любовница"). - Да, монсеньор? - Юноша, идите выспитесь нормально, в кровати. Вернусь от Ее Величества - вытащу вас на тренировку. И кстати, не вздумайте отсылать свои творения королеве. - Монсеньор, я не... - Ричард, мне и в голову не приходило издеваться над вашим, так сказать, поэтическим даром. Во всяком случае над вашими стихами я не умирал от скуки, как над той дрянью, которую когда-то учил в Лаик. Просто извольте найти для вдохновения более интересную кандидатуру. - Эр Рокэ, как вы можете издеваться над Ее Величеством! - осмелел Повелитель Скал. - Она ведь так прекрасна и... и... у меня нет слов... От такого нахальства и восторженной речи о Катарине, Рокэ почувствовал, что головная боль неумолимо возвращается, а жизнь кажется паршивой, как навыки в фехтовании ментора Арамоны. Но тут говорливое подсознательное, упорно не желающее мириться с тем, что идти к госпоже Ариго-Оллар все-таки придется, вспомнило об одном зельe, хранящемся в потайном ящичке, и выдало невероятную идею... - Юноша, вы бы так хотели оказаться на моем месте и пойти к королеве? - нарочно небрежно спросил Алва. - Но это невозможно... - промямлил Дик. - Для меня нет ничего невозможного. Существует некое кэналлийское зелье, позволяющее принять на время облик другого человека. Согласны на денек поменяться со мной местами? - Монсеньор... я... конечно, я согласен! - Тогда пейте, пока я не передумал, - Рокэ наполнил бокалы, изо всех сил пытаясь скрыть чересчур уж довольную ухмылку. Какая радость, не идти к Катарине!!! - Действие этого средства прекратится ровно в полночь, извольте к этому времени быть дома. ...И вот, наконец, зелье подействовало. В облике монсеньора, в его роскошном придворном одеянии и на его лошади Дикон будто на крыльях полетел во дворец. Тем временем Алва под личиной оруженосца направился в небольшое злачное заведение на окраине города. * * * Катарина полулежала в кресле в состоянии близком к обмороку. Дик приблизился к ней, стал перед возлюбленной на колени, поцеловал тонкую бледную ладонь. - Катари... - прошептал он. - Ты здорова?.. - Я не спала почти всю ночь. Меня мучили дурные предчувствия. Ах, Рокэ, ты не можешь этого понять. - Расскажи. Я всё пойму. Королева плакала и причитала часа три, пока ей не показалось, что что-то с ее любовником не то: Алва слушал ее, не перебивая, ни разу не процедил язвительную шуточку, и вообще вел себя как шестнадцатилетний мальчишка со святой девственницей. - Наверное, тебе надоело, что я говорю такие вещи... - Ах, да, в самом деле, - спохватился Дик. Он настолько был поглощен созерцанием своей дамы сердца и млел от ее нежного голоса, что совсем забыл: Ворон-то вел себя с королевой вовсе не так. - Я же совсем не для того пришел, чтобы говорить о дурных предчувствиях. - Да, Рокэ, тебе от женщин только одно и надо, - и Катарина повела его в будуар. Следующие полчаса показались Дикону бесконечным пребыванием в Закате. От ароматических свечей, которые Катари поставила и зажгла где только угодно, начала жутко болеть голова. Дама сначала капризничала в стиле: "Открой окно, мне душно, а теперь опять закрой, потому что мне холодно". Затем Дик запутался во всех этих завязочках-застежечках-рюшиках-бантиках, за что услышал от возлюбленной: - Рокэ, да что с тобой сегодня! О чем ты думаешь?! Да, я тебе совершенно безразлична! Наконец расправившись с хитромудрой одеждой, Дик принялся целовать и ласкать возлюбленную, но на все его попытки доставить даме удовольствие Катари неизменно шептала: - Нет, не так! Не трогай. Убери руку. Нет, не убирай. Вооот, теперь чуть выше. Да не так!!! Сначала Дик вспоминал Марианну и ее науку страсти нежной. Сие помогало слабо, поэтому для большего эффекта он закрыл глаза и попытался представить себе на месте Катари кого-то не столь привередливого. Почему-то вместо госпожи Капуль-Гизайль парню представлялся монсеньор, но это было не столь важно. Главное, долг перед государством был исполнен. Утешая рыдающую об оскорбленной добродетели Катари, Дик почему-то подумал: "А если бы я был сейчас в собственном теле и занимался любовью с эром Рокэ, он бы, наверное, смеялся надо мной и говорил бы что-то вроде "юноша, вы что, не знаете куда девать свои конечности?". Как позавчера на фехтовании". Когда Дик выбрался из будуара и встретил Лионеля Савиньяка, то обрадовался ему, как родному, и от приглашения продолжить вчерашнюю гулянку не отказался. - Росио, ты герой! - сказал тогда Лионель. - Совсем не видно по тебе, какой дрянью вчера угощал тебя Эмиль. Но ничего, он больше не будет. Зато нам утром прислали ведьмовку... В этот миг Дику больше всего хотелось вернуться обратно в свой родной облик. Но до полуночи, увы, было еще далеко. * * * Тем временем Алва так и не добрался до злачного заведения и горячих кэналлийских дорит. Едва он вышел на улицу, как его остановил какой-то толстяк. - Дикон! - радостно воскликнул Реджинальд Ларак (это был именно он). - Эр Август как раз просил меня передать, что хочет тебя видеть. Пойдем. ("Из огня да в полымя, закатные твари! Стоило уклоняться от встречи с Катари, чтобы угодить к Штанцлеру"). - Наль, я занят. У меня дела. - Дела подождут. Дикон, это касается... ты понял, о чем я. Неизвестно, что понял бы Дик, но Рокэ понял, что Штанцлер опять замышляет какую-то гадость, и решил не отказывать себе в удовольствии узнать из первых уст, какую же. И чуть позже, хлебая отвратительный шадди и слушая вгоняющие в тоску речи о том, как всё плохо, грустно думал о том, что любопытство наказуемо. - Дик, я надеюсь, ты не очень доверяешь своему эру? - спросил Август. - А я должен доверять? - не удержался от вопроса "Ричард". - Опять ходят слухи о том, что он тебя совратил. Так не должно быть... Хотя... ради дела великой Талигойи ты можешь попробовать соблазнить его, а потом... "Вот развратный старичок!" - подумал Рокэ. - "Нет, долго строить из себя наивного мальчика я не смогу...". - А потом суп с котом? То есть со мной? Я так понимаю, ваш новый гениальный замысел мне лично ничего хорошего не предвещает. - Дикон! Как ты можешь мне не доверять... - всплеснул руками эр Август. - Твой отец всегда верил мне. - За что и поплатился жизнью. - О боже... Дик, откуда у тебя такие мысли... что еще тебе наговорил этот мерзавец... этот... - далее последовала длиннющая речь о всех грехах и пороках Ворона. "Вот, значит, что ты обо мне думаешь. А при людях говоришь: ах, великий полководец, талантливейший человек, и так далее и тому подобное... И вот что ты моему оруженосцу рассказываешь, когда думаешь, что я не узнаю. Я тут учу, учу Ричарда уму-разуму, а ты мои усилия на нет сводишь! Всё, Штанцлер, я тебе устрою веселую жизнь. Сразу же как только закончится действие зелья". В злачном заведении "Ричард" столкнулся с Килеаном, который тут же начал читать нотацию о том, что потомок великого Эгмонта не должен посещать столь недостойное заведение, что это гнусно, подло, недостойно Человека Чести и так далее, и тому подобное. - А бросать сына лучшего друга на произвол судьбы было достойно, эр Людвиг? Вспомните Фабианов День. Или это вы так о моем моральном облике заботились, чтоб я не остался в сей порочной столице? - Дикон... Это кто тебя так научил разговаривать с друзьями отца? - Килеан чуть не упал в обморок. - Да уж позаботился добрый человек. - Ворон - добрый?! Ричард, неужели все эти слухи - правда? Смотри, мой мальчик, не повтори судьбу Джастина Придда. - И все вы о том же... - пробормотал "Окделл", разглядывая красоток в поиске барышни повеселее. - Хоть делай эти сказки былью. Ближе к вечеру довольный жизнью "оруженосец" наслаждался мясом по-кагетски в уютном кабачке, как вдруг туда же явились оба Савиньяка в компании (как они были уверены) Ворона. До полночи еще оставалось несколько часов. В глазах "Рокэ" плескалась такая вселенская грусть, что настоящий виновник всех событий, может быть, впервые в жизни испытал угрызения совести. "Закатные твари! Миль и Нель не в курсе моего эксперимента... И как я не учел?! Не дай Леворукий, напоят Дикона той алатской гадостью, что ж я тогда делать буду? А вдруг мальчик не выдержит?.." - подумал Рокэ и сам удивился, что судьба паршивца его так беспокоила. Неожиданно ему пришло в голову, что без Окделла жизнь была бы какой-то не такой. Скучно было бы. А с Поросёнком - каждый день что-то новенькое. Умеет ставить всё с ног на роги, зар-раза... "Зараза" тем временем сориентировался в обстановке быстрее, чем Рокэ мог предположить. Увидев "себя", то есть, конечно, эра в своем облике, он тут же позвал его: - Юноша, вам не кажется, что хватит прохлаждаться? Завтра у нас все-таки тренировка. Так что едем домой. Миль, Нель, вынужден вас ненадолго покинуть. Обязанности эра отвлекают от веселой жизни... * * * Дома, когда действие оборотного зелья закончилось и все вернулось на круги своя, Дик восхищенно посмотрел на монсеньора и сказал: - Эр Рокэ, и как вы все это терпите изо дня в день! Я думал, в Закат отправлюсь... Ваши друзья меня ведьмовкой поили! Еще хорошо, часть я умудрился незаметно вылить. - Юноша, ведьмовка - это еще не самое страшное. Вы просто никогда ее не смешивали с касерой, тюрегвизе и бергерским пивом. Угощу вас как-нибудь этим коктейлем... - Не надо, эр Рокэ! Пожалуйста! Во всяком случае, не сегодня... - взмолился Дик. - Я провел полдня с Ее Величеством и уже тогда пожалел, что сегодня согласился на подмену. - Что, Ричард, ваши идеалистические мечты разбились о суровые скалы реальности? Лодка любви затонула? - И вот всегда вы, эр Рокэ, издеваетесь! А я, между прочим, целый день только о вас думал... - Да-а? И скажите же мне, юноша, что же именно вы обо мне думали? Видимо, близнецы все-таки неплохо напоили Дика ведьмовкой, потому что юноша, покраснев до ушей, все же честно выдал: - Я думал, что у вас глаза все-таки красивее, чем у Ее Величества. Она их белладонной закапывает, чтобы черными казались, а так судя по ободку, они у нее бесцветные какие-то. И еще я думал, что у вас жизнь не такая легкая и веселая, как все думают, просто вы это не показываете. И... - Ну, что же вы остановились? Продолжайте, юноша. - На самом деле я вас люблю, эр Рокэ. Когда я думаю о вас, сразу и стихи пишутся. А я убеждал себя, что королеву люблю, потому что... мне стыдно было. Гайифский грех и все такое... - Закатные твари! И из-за таких дурацких предрассудков ты строил из себя Леворукий знает что? Да если б я знал, что ты далеко не против... Может быть, мне самому уже давно хотелось... - тут Рокэ перешел от слов к действиям, хватая Дика в объятия. - Я только сегодня и сообразил, как только прибредилось мне, что после гулянки с моими друзьями не спасу тебя от ведьмовки... Юноша, ну что ж вы застыли и не шевелитесь?! Вы что, не знаете куда свои конечности девать?! Чему вас Марианна учила, хотел бы я знать... "Я угадал!" - подумал Дик, засмеялся и неловко обнял любимого в ответ, неуверенно потянулся поцеловать... - Эр Рокэ, ну мы же не на тренировке. И прекрасно я знаю, куда девать свои конечности. А если я чего не знаю, вы же меня научите, правда?..