Мания

Белое постельное белье, пахнет стиральным порошком. Все мы обожали в детстве нюхать чистое белье, после какого-то особенного порошка. Пахнет вкусно до невозможности. Лежит Иллуми. Лежит в этом белом белье, не на слишком узкой, но и не слишком широкой кровати под массивным балдахином. Рядом лежит Хисока. Тоже в этом же белье. Этой ночью, им придется ютиться на относительно маленькой кровати. Спали вместе они и не в таких условиях, выживали вместе они и не под таким предлогом. Иллуми всегда спал либо на левом, либо правом боку или на спине. Сейчас он лег на спину, оперев голову об подушку, руки сложив на себя. Моро воспользовался ситуацией. Взял, запрыгнул на Золдика верхом.. зачем? Его манило лицо удушья. Такого сладкого, но мучительного удушья. Он подвинул свое лицо к лицу Иллуми. Выгнулся в спине вверх, опираясь руками о кровать. Странная, уродливая поза, но по-своему изящная. Черноглазый наклонил голову в сторону, всем видом глаз показывая, что же чужой от него хочет. Хисока смотрел. Смотрел в кукольное, и настолько симпатичное лицо, от которого в итоге испугаешься. От лица Иллуми немеешь, и в итоге захлёбываешься в чём-то. А Моро красавец, правда. Имел вытянутый овал лица, узкие, но выразительные глаза необычайного цвета, острый нос. Это так дополняло его хитрую, предательскую натуру. От его лица хотелось бежать, прятаться, закрывать своё лицо, лишь бы не видеть лица, которое рано или поздно мучительно, но также желанно убьёт. Это все равно манило, выводило на эмоции. Рыжий наполненный игривыми желаниями продвигает свое лицо к Иллу всё ближе, не обращая внимание на уставленный на него гипнотический взгляд наёмника, и затягивает во влажный поцелуй. Иллуми воображал всё, но не это, поэтому его глаза расширились, а сам вдруг, еще и привстал, но не отнимая свои губы от чужих. Хисока не сильно защемил губу товарища и отстранился. Иллуми и Хисока не закрывали глаза, когда целовались.