привет, сосед

      Это произошло в первый же день, когда Вэй Ин переехал в новый район. Он так сильно надоел Цзян Чэну, что тот почти пинками выпроваживал его нахуй в добрый путь, при этом сам брату квартиру нашел, договорился с хозяином тоже сам, и сам же вещи братца по чемоданам раскладывал. Все сам. Самостоятельный.       Вэй Ин на брата не обижался. Уж кому как не ему самому знать, что он неряха, растяпа и громкий до ужаса. Поэтому съезжал он от брата не держа на того никаких обид. В конце концов, у него была работа, так что жилье он потянет.       В первый же день, когда грузчики уже закончили с мебелью и удалились, Вэй Ин прямо на пороге своей квартиры столкнулся с парнем из квартиры напротив, который, по всей видимости, как раз собирался зайти к себе.       — Привет! — радостно сказал он, с интересом разглядывая нового знакомого.       Он был высокий, красивый, весь в белом — на ангела смахивал, только лицо было уж больно недовольное, словно ему перед разговором с Вэй Ином как минимум на ногу наступили, а как максимум — запихнули в рот парочку лимонов. Впрочем, чужое недовольство едва ли могло смутить Вэй Ина, поэтому он продолжил:       — Ты тут живешь? Я только переехал.       Незнакомец прошелся взглядом по его фигуре, словно оценивая. Этот взгляд был настолько долгим и изучающим, что Вэй Ин даже слегка смутился. Тем не менее, он выпрямился и игриво подмигнул незнакомцу, когда взгляд карих глаз скользнул по его лицу.       — Нравлюсь? — хохотнул Вэй Ин, складывая руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк.       Незнакомец молча закрыл дверь.       Вэй Ин опешил — так грубо на него еще не реагировал никто. Да, конечно, Цзян Чэн — грубиян каких поискать, но для Вэй Ина самой большой грубостью являлись не колкие словечки, которые брат распылял своим ртом при любом подходящем и нет случае, а вот такой тотальный игнор.       Он пару раз моргнул, фыркнул и удалился к себе, начиная раскладывать вещи на новом месте. Ну ничего, этот незнакомец обязательно попадет под очарование Вэй Ина — все попадали! Потом, конечно, глубоко разочаровывались, но сначала попадали. Под очарование. И в передряги иногда, если общались с Вэй Ином дольше нужного.       Во второй раз их встреча произошла на том же самом месте. Вэй Ин сидел на диване в гостиной и поедал любимые острые чипсы под «Уличные танцы Китая» по телевизору, когда вдруг услышал звонок в дверь. Удивившись, потому что гостей он не ждал, Вэй Ин проскакал к двери и даже в глазок не взглянул — просто открыл.       — О, сосед! — радостно воскликнул он, разглядывая человека на пороге. Снова лицо-булыжник и белая одежда. Как непрактично, однако! Вэй Ин таскал сугубо черное, потому что лишь этот цвет мог выдержать все «ой, разлил», «ой, рассыпал», «ой, упал». — Какими судьбами?       Сосед снова оценивающе начал его разглядывать, и Вэй Ин вдруг вспомнил, что на нем не было футболки. Мужчина на пороге так и прилип взглядом к его голой груди, а Вэй Ин усмехнулся, поправил волосы и пощелкал пальцами перед лицом соседа.       — Мои глаза выше, — хмыкнул он, и сосед, наконец, очнулся.       Его лицо оставалось непроницаемым. Вэй Ин подумал бы, что перед ним робот, если бы не вспыхнувшие кончики ушей и дернувшийся кадык, которые он, конечно же, заметил. Не мог не.       — Посылка, — сказал мужчина, и Вэй Ин замер.       От непонимания, конечно же, какая к черту посылка? Не от того, что голос у соседа был такой, что хотелось встать перед ним на колени и подчиниться, если тот вдруг попросит. Нет, что за глупости.       — Посылка? — протянул Вэй Ин, вздернув бровь.       — Курьер ошибся, — сказал сосед.       И тут Вэй Ину протянули небольшую коробку. Вэй Ин скользнул взглядом по длинным бледным пальцам, удерживающим посылку, и специально, принимая ее из чужих рук, коснулся чужих пальцев своими. Сосед отдернул руки так быстро, будто обжегся. Пока Вэй Ин придумывал, чего бы эдакого сказать в ответ, сосед скрылся за дверью своей квартиры, напоследок ею отчаянно хлопнув.       Вэй Ин пару раз моргнул — снова — и унес посылку в дом, ощущая на своих пальцах фантомное прикосновение чужих.       Через неделю он все-таки узнал, что красивого соседа зовут Лань Чжань, и этого Ланя ненавидит весь дом. Серьезно, столько разных историй об одном человеке он за свою жизнь никогда не слышал.       Бабушка с третьего рассказала, как он заявился к ней в три часа ночи и попросил ходить потише. Дело было в том, что ей тяжело ходить на своих двоих, из-за чего она использует трость, и эта трость по мнению Лань Чжаня, который живет прямо над ней, слишком громко стучит об пол.       Мужчина с пятого жаловался на то, что тот однажды играл на своем гуцине целое воскресенье без перерыва.       — Даже поссать не ходил! — жаловался лысый мужчина со смешным сгорбленным носом. — Играл девять часов без заминки! Сука, думал, убью его!       Рядом с Лань Чжанем жила небольшая семья из трех человек. Они Вэй Ину рассказали, что он приходил к ним несколько раз, каждый из которых клеил на дверь правила проживания дома, где красным маркером был выделен пункт о том, что нельзя шуметь после десяти. А у них ребенок годовалый! Не перестанет же он плакать, если дать ему этот листок почитать! Еще они настойчиво просили передать Лань Чжаню в следующий раз этой бумажкой подтереться.       И таких историй тысяча и одна тележка. А Лань Чжань в этом доме всего полгода жил…       Вэй Ин был так сильно восхищен, что больше некуда. Впервые в жизни он встретил человека, который надоедал всем даже больше, чем он сам. Это было достойно восхищения, разве нет? Ему нужно было подружиться с этим ангелом с хмурым лицом как можно скорее, вот только Лань Чжань, казалось, этого хотел меньше всего на свете.       Вэй Ин начал стучаться к нему каждое утро. Он, конечно, жаворонком не был, предпочитая спать до обеда, но дело было в том, что у него рабочий день начинался в девять. А оттого высыпался он только по выходным, но в ранних подъемах теперь были плюсы: например, он мог заебывать Лань Чжаня каждое утро без эсэмэс и регистрации.       Лань Чжань действительно заебался. Ровнехонько в семь сорок утра этот конченый слегка неприятный сосед стучал ему в дверь, полностью игнорируя звонок, и что-нибудь говорил.       — Лань Чжань, доброе утро! — бодро сказал он в самый первый раз.       Грациозно изогнутая в недоумении черная бровь Вэй Ина, конечно же, не смутила, как и выражение полного похуизма на красивом лице Лань Чжаня.       — Что ты тут делаешь?       — Как же? — надул губы Вэй Ин, складывая руки на груди. — Пришел пожелать соседушке доброго утра. Давай дружить? — как ни в чем не бывало добавил Вэй Ин.       Лань Чжань захлопнул дверь перед ним так быстро, что Вэй Ин получил ей в лоб. Громко матерясь, что полдома перебудились, он прошагал к своей двери, напоследок обернувшись. Он очень надеялся тогда, что Лань Чжань смотрел в глазок и видел его злющий взгляд.       Впрочем, как будто бы это могло Вэй Ина остановить…       — Как делишки? — сказал он на следующее утро, как только дверь открылась.       Она — дверь, то есть, — конечно же сразу закрылась, но Вэй Ин успел крикнуть «Хорошего дня!» перед этим.       — Сегодня холодно, не забудь надеть шарф, — сказал Вэй Ин в следующий раз.       — Лань Чжань, ты такой красивый! Какая у тебя ровная кожа! К косметологу ходишь? — утром позже.       — У меня соль кончилась, я зайду? — еще позже.       Да, Лань Чжань заебался. Он сам не понимал, зачем вообще дверь этому извергу открывал, но он неизменно делал это и почти ни о чем не жалел. Потому что каждый раз Вэй Ин перед ним стоял такой красивый, с распущенными волосами до пояса и зачастую без футболки. Последний факт, наверное, был самой главной причиной, почему Лань Чжань не слал его нахуй к себе каждое утро, а выслушивал всю ту ахинею, что нес Вэй Ин.       А у Вэй Ина список ахиней был таким длинным, что позавидовал бы кто угодно. Даже Лань Чжань завидовал. Спустя месяц подобного одностороннего общения Лань Чжань заметил, что ровно в семь сорок утра стоял под собственной дверью и ждал заветного стука, как не ждал даже вручения диплома. Вэй Ин стучал, он открывал, молча слушал его треп ни о чем, а сам залипал на темные сосочки, смотрящие на него с вызовом, и губы иногда облизывал. Он даже старался сильно Вэй Ина не провоцировать, чтобы тот руки на груди не складывал, потому что из-за этого сосочки на него больше не смотрели.       Вэй Ин, конечно же, эти залипалки на себе замечал, а оттого в один из вечеров вдруг придумал новую тактику соблазнения нападения. Если Лань Чжань не поддается уговорами дружить и его дружелюбием, то нужна более тяжелая артиллерия! А что могло быть тяжелее его неебической сексуальности? Груз ответственности за ту хуйню, что он творил, разве что… В конце концов, Вэй Ин родился без чувства самосохранения, ему Цзян Чэн так сказал, а он и отрицать не стал.       Однажды вечером он решил привести план в исполнение и постучался в квартиру Лань Чжаня с мокрой головой и в одном полотенце.       Выражение лица Лань Чжаня было неописуемо: он выглядел как самый охуевший в мире человек.       — Привет, Лань Чжань, не мог бы ты мне подсобить? — невинно хлопая мокрыми ресницами, спросил Вэй Ин. — У меня воду выключили, а я помыться не успел. Впустишь?       Лань Чжань как стоял так и стоял, косплеить камень у него всегда получалось лучше всего. Его горящие глаза бегали по телу Вэй Ина быстро, и тот только удивлялся: как, если он вызывает в Лань Чжане такие эмоции, его слюна еще не затопила соседей снизу? Возможно, бабушка с тростью даже сказала бы спасибо, ведь ей пришлось бы съехать, и никаких тебе нравоучений типа «ходи потише, я сплю».       — Лань Чжань, ты еще там? — пощелкав пальцами перед лицом соседа, спросил Вэй Ин.       А Лань Чжань был в раю. Его мечты сбылись так быстро, а ведь он только вчера спал и видел такую сцену у себя в голове. Однажды одногруппники, считающие себя бессмертными, напоили его и включили зануде-старосте порнуху со словами «потом спасибо скажешь». Вместо «спасибо» Лань Чжань влепил им «энок» за все пропуски, и служат пацаны сейчас в армии, но не об этом…       Лань Чжань в той порнухе примерно такую сцену и увидел, а сейчас эта сцена происходила с ним. За что только все это ему? Никого вроде в прошлой жизни не спасал, хотя откуда ему знать, жизнь-то прошлая…       Вэй Ин уже изрядно подмерз, стоя в подъезде в одном полотенце, а еще слегка струханул. Лань Чжаня выводить из равновесия было, конечно, весело, но если кто любопытный из другой квартиры сейчас выйдет? Как ему объясняться? Да и плечи уже мурашками от холода покрылись, а Лань Чжань как стоял истуканом так и продолжал стоять.       — Короче, я вхожу, — сказал Вэй Ин, делая шаг вперед навстречу горящему взгляду и красным ушам.       — В кого? — выдал очнувшийся Лань Чжань чуть нахмурившись.       Вэй Ин поперхнулся воздухом и ошарашенно уставился на соседа, который покраснел еще больше, когда понял, что выдал его грешный рот.       Сцену замяли тем, что Вэй Ин сбежал в ванную к соседу, благо провожать было не нужно, планировка-то одинаковая.       Он действительно помылся в чужом доме, хотя воду у него никто не отключал, что было весьма логично, ведь у них так-то общий водопровод, но снова не об этом… Пока он намыливал все возможные места, то думал, что план его по сути говно какое-то. Чего он собирался этим добиться? Вэй Ин, конечно, хотел попасть в чужую обитель, думая, что это сблизит их с Лань Чжанем, но сейчас все это выглядело донельзя странно.       С Лань Чжанем они столкнулись прямо на пороге.       Вэй Ин только и успел от неожиданности взвизгнуть, когда его прижали к двери ванной и часто-часто задышали в шею.       — Л-лань Чжань… — дрожащим голосом позвал он, почувствовав, как на бедра, скрытые полотенцем, опустились большие ладони. — Я это, пошутил ведь…       Стиснув Вэй Ина своими лапами, Лань Чжань уткнулся лбом ему в ключицу и низко рыкнул.       — Лучше беги…       — Да, пожалуйста, — незамедлительно прошептал Вэй Ин, невольно вдохнув запах чужих волос.       Загребущие лапы освободили его бедра, напоследок как следует жамкнув, и Вэй Ин пулей вылетел из квартиры Лань Чжаня.       Уже на своем пороге Вэй Ин понял, что его только что очень сильно хотели трахнуть. И не то чтобы он был против, но всегда же есть «но».       Его «но» заключалось в том, что он как бы был девственником в свои двадцать пять с хвостиком, а прерогатива быть оттраханным у двери в ванную больше пугала, чем возбуждала. С другой стороны — он же сам напрашивался.       На следующее утро ровно в семь сорок Вэй Ин сидел на своей кухне и агрессивно жевал печенья, бросая унылые взгляды на дверь. Лань Чжань в это же время расстроенно ковырял дверную ручку, понимая, что никто больше не собирался заебывать его после произошедшего.       Он расстроился.       Но ненадолго! На следующее утро в семь сорок две, убедившись, что к нему снова никто не постучится, Лань Чжань пошел в атаку сам. И каково же было удивление Вэй Ина, когда на его пороге предстал Лань Чжань, протягивающий ему букет цветов с клумбы бабушки с тростью.       — Э?       — Тебе, — сказал Лань Чжань, пихнув букет ему в руки. Вэй Ин сжал его в руках, подмечая, что из него выполз жук и теперь скакал по его пальцам туда-сюда, счастливый до ужаса.       — Ты за мной… ухаживать собрался? — неверяще спросил Вэй Ин, вылупив глазенки на человека перед собой, а затем сделал пальцами «бздыщ», из-за которого ни в чем не повинный жук улетел куда-то в потолок.       Лань Чжань мыгыкнул и съебался так быстро, что даже пятки не сверкали.       Вэй Ин, будучи в полном ахере, захлопнул дверь.       Соседи перестали на Лань Чжаня жаловаться как раз с того самого дня, а Вэй Ин удивился только сначала. Потом до него дошло, что все это не было пустым звуком: Лань Чжань действительно решил ухаживать за ним, так что доебывать соседей у Лань Чжаня не было ни сил, ни времени.       Зато доебывать Вэй Ина времени у него было вагон.       — Тебе, — сказал он, однажды утром притащив любимый кофе Вэй Ина прямо из кофейни за углом.       — Тебе, — сказал он, протянув ему пакет любимой еды из кафе за другим углом.       — Тебе, — что-то с третьим углом связано, но да ладно, разве это важно?       В общем, к концу недели у Вэй Ина дома можно было собирать из «тебе, все тебе» другую квартиру. Лань Чжань был очень и очень настойчивым.       Вэй Ину даже интересно стало: ради секса это все, или Лань Чжаню он действительно нравился? Он сам не знал, на какой вариант надеялся больше, наверное, на оба? Потому что Лань Чжань, несмотря на все нюансы, был невероятно милым и очень много смущался, протягивая Вэй Ину нечто со словами «тебе». Вэй Ин однажды даже захотел, чтобы Лань Чжань обвязал голого себя красной лентой с бантиком и зашел к нему, сказав очередное «тебе». Этот подарок Вэй Ин бы распаковывал особенно бережно.       К концу второй недели Вэй Ин решил просто сдаться, потому что устал выебываться, будто он фифа какая. Поэтому когда Лань Чжань протянул ему нечто из списка «тебе», то Вэй Ин просто затащил его к себе в квартиру прямо за ворот футболки.       — Ну привет, ловелас, — ухмыльнулся он, захлопывая дверь ногой и прижимая к ней опешившего Лань Чжаня, глаза у которого снова горели. — Ты победил, — снисходительно шепнул он прямо в покрасневшее ухо, приблизившись к нему губами.       Лань Чжань издал какой-то звук, наверняка победный клич или типа того, а затем положил руки на бедра Вэй Ина прямо как тогда, у него дома возле двери в ванную.       — Целоваться будем? — дернув бровью, спросил Вэй Ин, тут же чувствуя, как губы накрыли чужие.       С таким напором Вэй Ина целовали разве что в пять лет различные незнакомые тетушки и дядюшки, поздравляющие его с днем рождения на большом празднике в его честь. Вэй Ин сдавленно застонал прямо Лань Чжаню в рот, отчего тот, кажется, совсем поплыл и так сильно сдавил его бедра пальцами, что останутся синяки.       Он вдавил Лань Чжаня спиной в дверь в отместку, ухмыльнулся, когда закончился поцелуй, и в глазах напротив увидел столько похоти, что ангелом Лань Чжаня назвать язык больше точно не повернется.       Ему нравилось то, что он видел.       Как же это было горячо — вызывать в ком-то настолько много эмоций.       Как они дошли до комнаты Вэй Ина, целуясь и обнимаясь, никто не помнил, но и не это было важно. Важно было то, что, оставшись полностью голым, Вэй Ин решил признаться:       — Лань Чжань, только давай аккуратно, я это… никогда ни с кем…       Глаза Лань Чжаня расширились, стали похожи на две смешные монетки, и в них Вэй Ин прочитал самый настоящий страх.       — Ты чего?.. — хмуро спросил Вэй Ин.       Его член, доселе атакованный большой ладонью, был отпущен и напоследок поглажен, после чего Лань Чжань сел на пятки и с умным видом сказал:       — Тогда не сегодня.       Стоило ли говорить, что после охуевания, долгих мольб и все же вытребованной взаимной дрочки, Вэй Ин выгонял Лань Чжаня взашей, сказав, что пусть приходит со своими «тебешками» только тогда, когда отрастит яйца!       Лань Чжань возмущенно смотрел на закрытую дверь, но все равно считал, что поступил правильно.       «Тебешки» он носить не перестал. А Вэй Ин как дурак открывал дверь каждый раз и облом получал тоже каждый раз.       Ему нужен был новый план.       И этот план появился у него внезапно, его даже планом назвать нельзя было, просто он ходил по дому голым, когда Лань Чжань постучал в дверь, а Вэй Ин голым ему и открыл. Примерная семья, живущая через стенку с Лань Чжанем и стоящая в подъезде в полном составе, обернулась на звук открывающейся двери и с выражением полного ахуя на лицах начала рассматривать его член.       Лань Чжань, охуевший чуть-чуть поменьше, вовремя сориентировался и напрыгнул на него, как бык на красную тряпку.       После долгих нравоучений, что нельзя вот так открывать дверь нагишом и бла-бла-бла, Лань Чжань наконец-то перестал ломаться, и у Вэй Ина случился первый секс. Кончив три раза за ночь, он гладил спящего Лань Чжаня по волосам и довольно лыбился.       На следующий день от соседей пришла жалоба.

***

      — Цзян Чэн, мой дорогой брат, я так благодарен тебе… — говорил Вэй Ин как-то вечером по телефону. Лань Чжань, целующий его в шею, вскинул голову и вопросительно на него посмотрел, мол, ты серьезно тут пиздишь когда мы собираемся потрахаться? Вэй Ин отмахнулся, притянул Лань Чжаня к своей шее за волосы, мол, продолжай давай, и тот продолжил.       — Че надо? — хмуро вымолвил Цзян Чэн.       — Да ничего… — протянул Вэй Ин, сдержав стон, когда мочку его уха игриво прикусили. — Спасибо, говорю, что нашел мне такую замечательную квартиру…