Проклятый пёс

От лица Чуи Накахары:

Три недели. Полмесяца. Двадцать один день. Может двадцать пять? Я сбился со счета. Как же много прошло времени. Надеюсь, Акутагава простит меня за незапланированное исчезновение. Я же не специально. Правильно ведь? Меня заставляли пить воду, чтобы я не умер. Но это не помогает. Голова кругом ходит, ничего не соображаю. В глазах темнеет, как только пытаюсь их открыть. Самая ужасная смерть: голодная. Ещё и в темной будке. Я умру, как бездомный пёс? Впрочем, снимаю шляпу перед мафией: за все время, пока меня не было здесь, — построили новую тюрьму. Учитывая все минусы своего пребывания здесь обстановки, я научился считать, через сколько может засохнуть кровь на собственном теле. А ведь это было сложно, с постоянными побоями ангелочка. Такое сонливое чувство. Скорее всего они снова вклололи мне препараты, из-за чего я не могу активировать свою способность. Но может, это опять же из-за недостатка питательных веществ в организме. Признаться, ощущение, как от приёма наркоты. Даже несмотря на это, когда я был в Портовой Мафии, было намного хуже. Блевать хочется … Я еле могу открыть глаза или же пошевелиться. Но если я ещё мыслю здраво, то у меня есть крупицы сил. Хотя бы на что-то. Обычно пленники, при условии долгого пребывания в тюрьме, либо умирают сами, либо им помогают в этом шестёрки. Но ни я никак не подохну, ни никто из мафии не убивает меня. Как бы некоторым из них не хотелось. Следовательно, им был приказ оставить меня в живых. Это мог сделать только один человек … Дело дрянь …

Монолог от лица Чуи Накахары закончился.

Где-то в пару метрах от камеры, где находился Накахара, прозвучал звук шагов. Некто, кто спускался по лестнице вниз, носил явно обувь с каблуком, из-за чего по подземному помещению доносился звонкий звук (может каблук небольшой, как на мужских туфлях). Предположив источник, рыжий пленник отбросил вариацию, что это могла быть Акико Йосано. Но учитывая обувь, которую носили другие члены мафии, это вряд ли они. Темп шага слишком уверенный для них и схож со строевым стилем. Одно радовало: это один человек. Подозрения на конкретную особу стали накапливаться больше, а вместе с тем и страх даже попытаться открыть глаза. Шаги прекратились, будто у самой решетки камеры. — Какая мерзкая картина… Ты выглядишь просто отвратительно. Даже жаль тебя, — до слуха Чуи донёсся мужской голос. В голове Накахары ещё были сомнения, но они настолько малы. Дабы избежать незапланированных действий, рыжеволосый юноша ничего не проговорил в ответ. Вновь по темнице воссоздалась умиротворённая тишина. Некий мужчина, с помощью ключа, открыл решёточную дверь и зашел внутрь. Оставив камеру приоткрытой для других. — Ха? Ты ещё не проснулся, Чуечка? Только один человек мог себе позволить дерзость: таким образом называть Накахару. Кошмар. Догадки верны безоговорочно. — Ну, не разыгрывай меня, Чуечка! — капризным тоном проговорил мужчина. Хотя, по голосу, лет ему было двадцать с копейками. Так что, можно его даже назвать одногодкой с Накахарой. — Я же знаю, что ты не спишь! Подними наконец-то свою голову и посмотри на меня. Мы ведь так давно не виделись. Владелец голоса сделал пару шагов, пока вёл диалог (вернее, монолог, т.к «Чуечка» не подавал никаких признаков жизни. Да что уж там, если очень внимательно смотреть на него, еле заметишь, чтобы он вообще дышал). — Я знаю, что ты слышишь меня, не притворяйся. Чуечка, прошу тебя! Ты ведь тоже соскучился по мне? Посмотри на меня и покажи свои небесные глазки… — тот, кто стоял перед ним, прошуршал секунды две. Чуя в этот же момент почувствовал, как его лицо взяли в обе ладони и приподняли. Возможно, он встал на колено перед пленником. А голову поднял: для своего удобства. Учитывая их разницу в росте. Пока он слушал говорящего, Накахара старался не подавать какой-то ответной реакции и замедлил скорость дыхания. Делая вид, будто спит. Но страх самостоятельно усиливался ещё больше. — Ну же, поговори со мной… Голос заметно изменился на радостный. — Я знаю: прижму к твоему горлу кинжал — тебе станет трудно дышать и ты заговоришь со мной, ведь тебе будет больно! А ещё ты меня оскорбишь, как ты всегда это любил делать!.. — представив в своей голове картину, говорящий немного загрустил. — Хотя нет, это будет долго, целых пять минут… И вновь юноша загорелся новой идеей. — Я придумал! Я выстрелю возле твоего уха — ты испугаешься и откроешь глаза! — смотря на бессознательного пленника, юноша с небольшими паузами сменил тон голоса на тихий, еле слышный за камерой. — Правильно?.. Ну, Чуечка… Скажи мне, как с тобой быть? Этот человек пока говорил, то и делал, что гладил Накахару по лицу и размазывал собственными пальцами чужую кровь, засохшую на нём, вырисовывая различные недо-узоры, которые были понятны только владельцу этих рук. Его тон голоса был безумен, такой же как у Чуи, когда тот очень зол или чувствовал азарт. Поскольку они были в темнице, освещение было тусклым, да и сами лампочки находились на довольно отдаленном расстоянии друг от друга. Но этого хватило, чтобы одна из лампочек светила именно на голову Чуи. Вместе с тем, и на обожженные волосы. Тот, на кого боялся смотреть Накахара, ужаснулся, заметив потемневшие кончики на волосах.

Он… мне показалось, или он стиснул зубы?

— Ха? Что это… Чуечка, … кто-то посмел прикоснуться к твоим прекрасным волосам?.. — проходя рукой сквозь чужие рыжие волосы, вновь прозвучал голос от парня. Он наматывал прядки волос на свои пальцы, даже немного тянул их, переходя в стадию раздражения … или гнева. — Как так получилось?.. Кто-то из моих глупых псов посмел это сделать?.. Я тебя уверяю, они поплатятся за это!.. Только скажи, кто?.. Тут его осенило. Говорящий понизил тон голоса и существенно приблизился к Чуе. Накахаре вновь показалось, или на чужом лице появилась ядовитая улыбка? — Хах… Я знаю, как тебя растормошить… Кроме того, я давно не касался твоих прекрасных губ… Как только мужчина слегка — почти неощутимо — накрыл другие губы своими, они услышали очередные шаги — кто-то стал спускаться по лестнице вниз. К ним. Чуя услышал над ухом отчётливое цыкание. — Помешали, ну и ладно… После этих слов, Накахара почувствовал неожиданное тепло во лбу и лёгкое прикосновение чужих губ, будто его кто-то поцеловал в макушку. Мужские ладони отдалились от лица Чуи, шуршание вновь прозвучало возле и стало понятно: говорящий встал сбоку, от пленника. Вновь доносилисьшаги с лестницы, но уже от двух людей. В какой-то момент нависла тишина в пару минут: зашедшие остановились. В скором времени, эту тишину нарушил присутствующий там парень. — Дазай-сан, вы звали нас. Чуя узнал одного по голосу. Это был один из тех, кто учинил террор в поезде, почти месяц назад, и пытался захватить Акутагаву. Разумеется, рыжеволосый сейчас не волнуется о своей собственной безопасности. Знает, что не убьют. Главное, чтобы ученик был целый и невредимым в агенстве. Дазай с ощутимым удивлением произнёс. — Ацуши Накаджима и Изуми Кёка, не припомниться мне… Что бы вы когда-то не выполняли моих приказов… По полу прозвучал короткий скрежет. Будто этот человек развернулся на месте. — Мы всегда выполняли ваши приказы, — сказал Ацуши немного неуверенно. — Правда, что ли? Чуя почувствовал резкую боль в районе головы. Его кто-то взял за волосы и потянул наверх. Чёрные Ящерицы синхронно дёрнулись всем телом, в испуге смотря на своего начальника. Тревожным звоночком уже был факт, что Дазай их обоих назвал полным обращением. — Тогда потрудись найти разумное объяснение того, что самый важный член агенства в таком отвратительном состоянии! Что вы с ним делали все это время?! — Дазай-сан был всегда в курсе всех процессов в мафии… И о допросах Чуи Накахары он был осведомлён… Почему он так реагирует?.. — непонимающе доносилось в голове у тигра. — Босс, мы… — Меня это огорчает, Ацуши Накаджима. Я тебе дал личный приказ: не допускать серьёзных ранений нашему пленнику! А ты что сделал?! Неужели, наплевал на моё поручение?! — Нет! Дазай-сан, это не так!.. Честно, во время пыток Накахары… — Пыток?! Похоже ты плохо меня услышал, Ацуши! Оборотень замолчал, ища в голове оправдание. Тут в диалог вступила Кёка. — Я занималась этим процессом. Лично. Я следила за тем, кто заходит в темницу и кто проводил допрос. Я не стала ограничивать ваших подчинённых, поэтому они осмелились нанести удары на Накахару… После слов девушки, воссоздалась не просто тишина… а гробовая тишина. Дазай ослабил хватку и опустил рыжие волосы, а под конец просто оставил свою ладонь на голове Чуи. Слегка сгибая пальцы и проводя рукой из стороны в сторону, босс Портовой Мафии, как бы трепал волосы бессознательного пленника и таким образом успокаивался. Как домашнюю собаку. — Даза-… Босс, — Ацуши понимал, что сейчас лучше не называть близкого ему человека как-то по особенному, поэтому исправил самого себя. — Если вы позволите, я бы хотел рассказать о киллере, что намеревался убить вас. Дазай развернулся к подчинённым спиной и что-то раздумывал в своей голове. Тишина длилась около десяти минут, а может и двадцати. — Считаешь, что твоя самонадеянность с Акутагавой то, что я хочу слушать сейчас? — спросил вдруг Осаму. — Даже я и Танидзаки-кун не были в курсе такого поворота событий — вы откуда узнали? — удивлённым тоном спросила Кёка. Дазай от чего-то усмехнулся и заметно ускорил процесс поглаживания Накахары. — Поверь мне, Кёка-чан, я знаю все. Признаться, мне понравилось, как вы работали с ним. Ты даже осмелился на пару интересных шуток. Накаджима покрылся легким румянцем и со слышным заиканием проговорил. — Отк-куда вам это известно?.. Вместо ответа, Осаму обернулся к подчинённым и провёл по воздуху рукой, в области своей шеи. Как бы указывая прямо на ошейник, что находится на тигре. — Не говорю, что я умудрился туда запихнуть записывающее устройство. Я же не такой безбашенный? В твоём ошейнике, а так же в телефоне Кёки-чан, есть чип, с помощью которого я могу определить, где вы находитесь. И с кем, если это одарённый человек… В случае, если мне не понятны ваши геолокации в каком-либо из мест города — с вас обязательный опрос или же письменный отчёт… Понятно? Ацуши Накаджима и Кёка Изуми молчали, но синхронно кивнули, в знак согласия. — Вот и чудно! — довольным тоном сказал Дазай. — А теперь пойдём, тут слишком сыро.

***

(Прошло четыре часа)

— Ацуши, ты уверен в этом? Как ты потом перед боссом оправдаешься? — донёсся где-то вдали первый голос. — Не переживай за это, Танидзаки, — сказал уверено второй. — Я сегодня уже видел злого Дазай-сана… Как правило, он не может по-настоящему разозлиться на одного и того же человека больше одного раза, кроме того, в один день. — Уж слишком от тебя прет решимостью… Хотя потом, ты будешь заниматься самоунижением, если не выполнишь условия этого… Агура… Акуратавы? — Акутагавы, — спускаясь по лестницам в темницу, поправил слегка раздражённым тоном Накаджима. — Обычная фамилия, а никто не может с первого раза её выговорить. — Так ты — другое дело! — идя следом, сказал Джуничиро. — Ты ведь тщательно его анализировал. Вы, к тому же, были так близки. Ацуши какое-то время молчал, пока подходил до камеры. Но произнёс, когда уже стал открывать решёточную дверь ключами. — Танидзаки, то, что ты — мой друг и товарищ, не означает, что я не могу вправить тебе мозги ударами по морде. — Ну ладно-ладно, не заводись, — опирая руки на решётку, отмахнулся подросток. — Может ты, для начала, его разбудишь, а потом освободишь? Этот парень знатно так потрепал меня и Йосано-сан. Он не так прост. — Я знаю. И я не думал, как именно его вызволять отсюда, можно попробовать твою версию, — подходя ближе к пленнику, затихшим тоном проговорил тигр. Как только ладонь Ацуши мимолетно прикоснулась к ремням (что туго связывали кисти рук Чуи и подлокотники стула) — вокруг Накахары, да и по всему его телу в целом, засветился красный свет. Что может значить лишь одно. — Он не спал?! — с появившейся паникой, пронеслось в голове у оборотня. По телу Накахары прошёлся прилив сил. Он сам, признаться, не ожидал такой быстрой нейтрализации препаратов и хотел уже сам сбежать, но раз подвернулся случай… Накахара разрушил стул под собой, с помощью гравитационной способности. И с ней же, Чуя резким движением взял Ацуши за воротник и прижал его поднятого к стене. — Поставь его на ноги, немедленно! — направив оружие на Накахару, потребовал Джуничиро. Рыжеволосый детектив, хоть и пришел в себя, но не так уж сильно сжимал горло тигру. Однако, намерения у Чуи были явно не из разряда: «поговорим и я спокойно уйду». Хотя, как раз таки, у самого Ацуши они были именно такие. Накаджима поднял руку. — Танидзаки, опусти ствол… Он не настолько глуп, чтобы убивать меня. Кроме того, при тебе… — И тем не менее, его присутствие здесь бессмысленно. Или он выходит, или я вас обоих отправляю на тот свет… На лице Накахары появилась наконец-то улыбка. Учитывая его окровавленное, измученное, истощённое, изрезанное, даже в местах горевшее тело — это выглядело довольно пугающе и настораживающе. — Пусть я и работник агенства… но, как убивать людей, не забыл… Хватка на шее Ацуши усилилась. Тот немного зарычал и стал оскалиться. — Я жду твоего ответа, тигрёнок, — смотря мрачным взглядом на оборотня, потребовал рыжеволосый детектив. — Танидзаки, … — неспешно начал Накаджима. — Выйди отсюда… Никого не впускай и сам не заходи… — Ты уверен? — уточнил Джуничиро. Ацуши перешёл на крик. — Танидзаки, выйди из тюрьмы!.. Я тебя прошу, не говори никому об этом… — более хриплым голосом, он добавил. — Тем бол-лее Дазай-сан-ну и К-Кёке… — Понял. Когда Джуничиро вышел из темницы Портовой Мафии, Чуя знатно впечатал в стену тигра и тем самым отпустил белобрысого. — Это тебе, за тот удар, — пояснил тот. — В отличии от того случая, моей целью было обезвредить тебя. — А сейчас… убить? — спросил рыжеволосый парень, медленно отходя спиной назад, ближе к решётке. Его походка была неровная, перекашиваясь, прижимая ладонь к левому боку. Это — самое уязвимое место: Йосано очень часто к нему заходила и «продлевала жизнь пленнику своими процедурами». Накахара, на удивление, стоял ровно, будто так было легче пережить боль. Но это только для построения ложного впечатления. — … Я хочу тайно освободить тебя … — стряхивая пыль с одежды и поднявшись на ноги более крепко, проговорил Ацуши. — Хочешь провернуть освобождение пленника за спиной у любимого босса? — усмехаясь спросил Чуя. — Ну… Если учесть, как он вёл себя по обращению к вам, то определение «любимый» — уж явно не ко мне подходит, — повторив манеру, ответил Накаджима. Накахара вмиг убрал улыбку и даже заоскалился. — Ты, кажется, упомянул спор с Акутагавой… Могу полюбопытствовать? Ацуши понимал, что одного детектива нельзя отпустить. Поэтому, он медленно подошел к Чуе, открыл дверь камеры, и провёл рукой по воздуху впереди себя, как бы предлагая пройти первым. Накахара же остался стоять, ощущая по прежнему опасность и недоверие со стороны тигра. Да и в глазах, цвета ясного неба, будто сгущались тучи перед грозой. Хоть он и слабее в данный момент, но спорить было глупо, поэтому пришлось ходить по его условиям — Ацуши прошёл вперёд.

***

После того, как Белый жнец мафии и рыжеволосый детектив агенства поднялись по лестнице наверх, прошло около двадцати минут. Проходя по коридору, они остановились у кабинета с ячейками. Его Чуя знал, но не понимал смысл их предназначения здесь. — Что мы делаем в хранилище? Хочешь спалить мне вашу, нова нашедшуюся за столько лет, базу? — Нет. Босс приказал здесь кое-что оставить. Теперь хочу вернуть хозяину, — открыв ящик, с помощью ключей, Накаджима достал белую шляпу и пальто. Он небрежно швырнул их в руки Накахаре и вышел из хранилища. На удивление, они опрятно выглядели. — А я та всё думал, куда вы их запихнули, — надевая части аутфилда, проговорил Чуя. — Судя по словам Дазай-сана, они тебе очень дороги и ты давно с ними возишься. — Какой этот Дазай наблюдателен… — фыркнул недовольно Чуя.

***

Дождь может быть довольно сильным стихийным бедством. Оно, естественно, не рушит дома, после него нет катастрофических проблем, кроме как огромных луж, которые можно переступить, обойти, либо же, в крайнем случае, проехать по ним на транспортном средстве. Но такого страшного ливня давно не было. Уже несколько дней подряд родной город Йокогама больше ничего не видит, лишь серые тучи, что закрывают все небо и заставляют впасть в апатию. Которое утро по небу ползли медленно облака, то сливаясь, то об­гоняя друг-друга. Казалось, что там, на краю горизонта, их было бесконечно много. Облака удивительно быстро меняют свои очер­тания. Потом они пошли гуще и заполнили собою все небо. С земли поднялся высокий темный заслон. Над городом непод­вижно распласталась черная туча. Ветер усиливался, он упор­но трепал верхушки деревьев. Хлынул ливень. Вода хлестала из труб, вымывала в земле ямы и бугры. И тут все слилось воедино, улицы постепенно становились бурными реками, а площади и дворы — озерами. А ливень хле­стал и хлестал без удержу. Рабочий день в Вооруженном Детективном Агенстве был окончен раньше обычного: в связи с погодными условиями. Время собираться домой. Большая часть офисных сотрудников уже вышла (а точнее выбежала) из здания, спрятавшись под зонтиками. Когда Акутагава, вместе с сестрой, прощался с коллегами и собирался выходить из агенства — их тут же со спины окликнули. Это был голос Тачихары. — Эй Рюноске, Гин, подождите! Вы же сейчас домой идёте? — Собирались, — задумчиво проговорил брюнет. Со стороны показалось, будто он огрызнулся. — А что ты хотел? — поинтересовалась девушка у подошедшего ближе парня. — Вы не против, если я составлю вам компанию. Все равно, нам в одну сторону идти. Его голос был больше в утвердительной интонации, нежели в вопросительной. — Уверен? — уточнил Акутагава. — Насколько мне известно, ты заходишь перед работой в магазины, чтобы закупить еду на обед. А все те точки, в которых ты покупаешь продукты, находятся в противоположном направлении от нашего дома. Следовательно, тебе нам не по пути… Зачем тогда идёшь? Мичизу какое-то время молчал и пытался придумать оправдание, но потом обреченным голосом признался. — Ну… да, зонтик я забыл. Зонтик. — Дурак поверил прогнозу: плюс тридцать, учитывая недельный ливень? — с легкой улыбкой на лице, начал предполагать Рюноске. Тачихара около десяти минут просился у Акутагавы, чтобы тот пощадил его и разрешил пойти вместе. При всем этом раскладе событий, к тому же Гин тоже подключилась, словом: «В самом деле, такой ливень, он может промокнуть», не оставалось ничего, кроме как согласиться. Трое молодых детективов, только и успели пройти от здания агенства (прячась в основном под козырьками зданий или под одним единственным зонтом. Под ним шли только Гин и Тачихара, а вот Акутагава использовал Расёмон, в качестве «крыши»), как красноволосый заметил состояние Рюноске. Самая яркая и основная (как считал Тачихара и несколько членов агенства): это Чуя Накахара. Он был и есть другом Мичизу, ещё с первых дней прибытия Чуи в организацию. Пожалуй, в начале были терки (даже с драками), как ни как Накахара был бывшим членом мафии и его повадки были несколько экстравагантными, грубыми и эгоистичными, по отношению к детективам, но их дружба остаётся одной из тех, с какой стоит брать пример. Но вот у самого Рюноске отношение к пропавшему — совершенно другое. Ведь Накахара является его учителем и наставником. Как ни как, с первой встречи Чуя так рвался учить Акутагаву, так ручался за него. Он проводил с учеником практически всё своё свободное время. Спустя пару дней, они оба уже стали хорошо понимать друг-друга; строили разные теории в процессе расследований и дел, что решало агенство; практиковали много раз комбинации Расёмона, что сейчас работают на ура. Акутагаве стоит отдать должное, несмотря на его специфичную привязанность к людям, он почти месяц старается не показывать своих настоящих эмоций, при упоминании господина Накахары. Именно он смог стать первым учителем и наставником Акутагавы, а тот, в свою очередь, испытывает к нему уважение. Он стал тем первым и единственным, кто смог показать свет в жизни обладателя Расёмона. Спустя столько лет, рассеял темноту, впуская, как можно больше лучей солнца в мир своего ученика. И вот, когда наконец Рюноске решил, что сможет жить под солнечным небом с мелкими облаками, что несутся беззаботной жизнью — у него отобрали этот самый источник света, вновь оставив в темноте с дряхлой мигающей лампочкой (в лице нескольких детективов, что по счастливой случайности стали его друзьями), которая в любой момент выдохнет и прекратит сиять навсегда. Вернув его в жизнь мальчика-бродяги, убивающего всех инстинктивно. Даже известному кино-псу, по имени Хатико, не переплюнуть присущие молодому ученику преданность и уважение к своему наставнику. Будь Рюноске сентиментальным юношей, он мог стать более раздражительным, нервным и даже запереться у себя в комнате, буквально олицетворять психологическое расстройство: депрессия. Хотя, ладно. Стоит признаться: каждый в Детективном Агенстве переживал за рыжеволосого, даже сам директор — Фукудзава Юкичи. Ведь тот понимал риски, когда бывший член организации, пусть и не по своей воле, возвращается в неё… Однако, Чуя не стажёр агенства и имел дело с одарёнными в большом количестве — может постоять за себя.

***

Воспоминание Рюноске:

— Даже если ты совершаешь насилие по собственной воле, любая жестокость — аспект человеческого бытия. Но если ты ранишь инстинктивно, словно они лишь часть этого мира, то ты просто безмозглое опасное животное, — грубо насмехаясь над мальчиком, продолжал говорить незнакомец.

***

Воспоминание Рюноске: (другое)

— Есть предложение, сугубо интимного характера, поэтому, если ты не побоишься сейчас поговорить со мной тэт-а-тэт, то узнаешь, что я хочу сказать. Думаю, ты не настолько глуп отказываться, учитывая отсутствие одного из твоих коллег. Да и ещё, по совместительству учителя.

***

Единственное, что грело душу Акутагавы — это только контракт с Белым Жнецом. А так же надежда, что этот человек-оборотень выполнит свою часть сделки. Мафиози, в априори, могут быть честными, но только в интересующих им вещам. Например, во время сделки или продажи, касаемо наркотических веществ.

Но в данном случае, вместо запрещённых веществ — здесь живой (во всяком случае, Акутагава так надеется) человек, которого таким же живым стоит вернуть его … в стаю?

Голос Тачихары Мичизу и звонкий смех Акутагавы младшей, пробудил Рюноске из своих мыслей. Эти двое шли чуть впереди и о чём-то разговаривали. Дождь, на удивление, даже не ослабел ни на минуту. Только гром стал громче, а тучи — темнее. Среди облаков можно было заметить яркие молнии. Этот ливень может идти ещё день или два. Сбоку, со стороны переулков, прозвучал резкий короткий звук. Как будто что-то ударилось об мусорный бак, а потом упал на пыльный асфальт. Акутагава хотел проигнорировать этот звук, но если бы не одно но…

Рыжеволосое но в белоснежном пальто и в шляпе…

Одно единственное но…

Бедный Акутагава даже головой провертел, не поверив своим глазам. Развернувшись телом до переулка, юноша стал высматривать объект своего интереса. Плащ еле заметен, несмотря на цвет, через мусорный бак, а вот рыжие волосы и шляпа — заметнее, буквально торчали из-за него (бака). Складывалось впечатление, что кто-то сидит спиной за мусорным баком.

Неужели Акутагаве обернулась удача? Да и ещё с распростёртыми объятиями?

— Акутагава, — окликнула юношу сестра. Тот проигнорировал. — Эй, дружище, — подойдя близко, Тачихара немного похлопал Рюноске по плечу. Дабы растормошить его, — Ты чего остановился? Испугался чего-то? — Вернее, кого-то… — невнятно и тихо произнёс Акутагава. Когда Мичизу и Гин вместе посмотрели в сторону переулка, то так же, как и сам Рюноске, застыли на месте. Тачихара первым тронулся с места и неуверенно обошёл мусорный бак, заглянув за него. Двойняшки Акутагавы на сто процентов удостоверились, что это именно господин Накахара, только после того, как Мичизу вскрикнул имя рыжеволосого. — Чуя?! Кроме того, когда красноволосый юноша прикоснулся к плечу сидящего спиной человека — тот тут же упал к нему, считай, на колени. В бессознательном состоянии. Единственным обтекаемым и верным решением, на данный момент — это вернуться в здание Вооружённого Детективного Агенства, вместе с появившейся пропажей организации, в мед.кабинет, к Мотоджиро Каджи. Именно там его осмотрят и вылечат за мелкий срок и наилучшим образом. (Дай Бог, чтобы Мотоджиро-сан вообще был ещё на месте, а не ушел домой)

***

Здание Вооружённого Детективного Агенства.

Время: 20:29 вечера.

Лазарет агенства. Рабочий кабинет Мотоджиро Каджи.

— Куникида-кун, ты не собираешься идти домой? Я понимаю, что ливень ещё не прекратился, но уже довольно поздно. Даже ваш детский садик уже разошелся, — копаясь в бумажках, спросил с тоном беспокойства мужчина. — Знаю, но у меня есть ещё незавершенные отчеты, которые я… — Ты-та и не доделал? Мне послышалось? — удивлённо говоря, перебил детектива учёный и, отвлекшись от документов, развернулся на кресле. Доппо шикнул. И из-за того, что его перебили, тоже. — По приказу директора, мне пришлось разбираться с некоторыми отчётами Чуи. Я что, виноват, что этот алкаш пропал? — Ну-ну-ну, тот факт, что вы с Чуей не ладите, не дает тебе право его обзывать. Хотя бы, не в моём присутствии, — сделал замечание Мотоджиро с резко изменившимися тоном на серьёзный. — Ц… И почему вы его защищаете?.. Что вы, что Коё-сан, что Хироцу-сан. Даже директор! — недовольно цыкнул Куникида. — Я не буду рассказывать тебе всю причину. Но могу предложить, как ответ: он один из членов агенства, кто является её основой. Он держит порядок среди вас, юнцов. Да и опыта в криминальных делах у него больше… — вдруг проговорил в конец Каджи. И он затих, не потому, что осознал содеянный поступок. А из-за непонимающего выражения лица Куникиды. — Что-то не так? — спросил учёный. — По-моему, кто-то идёт сюда, — ответил детектив, прислушиваясь. Если замолчать на пару минут, то, действительно, можно услышать шаг нескольких человек, что приближались к кабинету. Но опять же, из-за времени, которое указывало почти девять часов вечера, созревало сомнение: а кто это может быть из членов агенство? И они ли это вообще? — Мотоджиро-сан! — вдруг донёсся в коридоре голос Тачихары. Учёный махнул молодому детективу рукой, словом: «Сиди», а сам вышел из лазарета. — Твою ж мать! Куникида немного застопорился и удивлено смотрел на Мотоджиро, от которого впервые услышал ругательство. В связи с чем, тоже заинтересовался картиной, которую тот увидел и выглянул из мед.кабинета. А увидели они рыжую пропажу, с именем Чуя Накахара, который буквально был кровавым месивом, а его самого вели (или скорее несли) Акутагава с Тачихарой, по бокам с обеих сторон. Парни дали понять взглядом, что сами могут донести сверстника. Поэтому Мотоджиро остался стоять, а вот Куникида умчался докладывать директору. (Тот, как раз, по наблюдениям детективов, обычно у себя в кабинете). Акутагава вдруг остановился в проходе, крепче хватая Накахару. Тачихара тоже остался стоять, взглянув на рыжего друга. Чуя заметно (и слышно) стал дёргать ногой, как бы нащупывая пол. По всей видимости, он хотел создать точку опоры самому себе. Парни не стали ему в этом мешать, только придерживали. Не более. Мотоджиро подошел немного ближе к Накахаре, оставаясь при этом сбоку от юношей. — Чуя, ты очнулся? Можешь стоять? — поинтересовался учёный у рыжеволосого. Надеясь, хоть на какой-то ответ. — Мгх… — неспешна открыв глаза, цвета ясного неба, юноша поднял голову и тут же на что-то уставился.

Настораживало то, что в глазах Чуи отчетливо виден ужас и дикий испуг. Как будто он увидел призрака или же монстра.

Понимая, что это нечто находиться за спиной, Каджи обернулся и сначала ничего не мог увидеть необычного в кабинете, а потом взглянул на кушетку возле окна. Возле неё стояла тумбочка, на ней же: бутылка воды, несколько медикаментов, … а так же букет чёрных роз. Странно, как ученный их не заметил. Хотя был тут весь день. В цветах торчала небольшая записка, однако содержимое на таком расстоянии увидеть было нельзя. Реакция у Чуи Накахары могла быть любой — удивлением, непониманием, может даже радость… Но никто не ожидал, что рыжеволосый детектив сможет довольно быстро опереться на пол, выхватить пистолет из кармана Тачихары и даже выстрелить, прямиком в вазу. Стеклянный элемент декора тут же разбился в дребезги. Её осколки полетели на пол, а розы упали на тумбочку, которая покрылась водой. К сожалению, это единственное, что Чуя смог сделать, перед тем, как покатиться назад и снова упасть в обморок.

***

Чёрные розы — признак траура, горя, неразделенной любви. Но так же: восхищение смелостью и мужеством; преданность и уверенность в своём успехе; крепкая дружба; безграничная любовь, достойная смерти.