Теплый чай в дождливый вечер

С самого начала всё это казалось неправильным. В эту холодную летнюю ночь Шень Цинцю без предупреждения появился на пороге дома. Весь промокший насквозь, с каким-то особенно глубоким, тяжёлым взглядом и непривычно поникшими плечами. Юэ Цинъюань быстро провел неожиданного гостя в дом, внимательно и беспокойно осмотрел его и неловко протянул теплое, сухое полотенце. Шень Цинцю, стянув с себя мокрый пиджак, принялся вытирать волосы. Обычно очень щепетильно относящийся к своему внешнему виду, сейчас он выглядел, словно промокший уличный кот: длинные волосы находились в беспорядке, и неровными тяжёлыми прядями свисали на лицо. — Извиняюсь за вторжение, — он произнес тихо, его бледные руки дрожали, приглядевшись можно было заметить тонкие следы старых шрамов, выглядывающих из-под рукавов рубашки. — Не стоит, я всегда рад тебя видеть. Ты… — хотелось спросить о многом, хотя бы о причине столь внезапного визита, но страх спугнуть этого упрямого кота был больше — Знаешь, в такую погоду не принято выходить без зонта, — ужасная попытка пошутить. — Как видишь, не привык соблюдать правила, — прозвучало в ответ крайне саркастично. — Но сегодня очень холодно, особенно в мокрой одежде. Как насчёт горячего чая, чтобы согреться? — сохраняя максимально возможную степень формальности пробормотал Юэ Ци. Он старательно пытался скрыть своё беспокойно, но всё же каждый его жест в отношении Сяо Цзю был наполнен трепетной заботой. Чайник на кухне закипел, громкий щелчок разрушил тишину. И вот они уже сидели напротив друг друга за небольшим столом со стеклянными кружками в руках. Шень Цинцю всё ещё сидел в мокрой одежде, плотно прилегающей к телу, из-за чего в глазах собеседника он казался ещё более худым и болезненно хрупким. Этот дом находился за городом, в окружении леса с чистым озером неподалеку. Конечно, это не было постоянным местом жительства, в основном Юэ Цинъюань приезжал сюда на редких выходных, чтобы немного забыться в умиротворяющей обстановке. А ещё надеялся, что возможно, если повезёт, может и Шень Цзю заглянет в гости? Но этого никогда не происходило, и обычно инициатором всех их встреч выступал Юэ Ци. Однако чего ещё можно было ожидать? В конце концов, у Сяо Цзю уже давно была своя успешная (и удивительно подходящая ему) карьера учителя, своя маленькая квартирка, да и в целом, своя собственная жизнь. Жизнь, частью которой Юэ, к сожалению, не являлся. А разговор всё никак не клеился, и после пары вежливых фраз повисло молчание. Юэ Цинюань неосознанно, но настойчиво вглядывался в лицо своего собеседника, в бесполезной попытке понять, почему именно сейчас он решил зайти? Он невольно заметил, что это была одина из немногих их встреч, в ходе которой от Сяо Цзю не доносилось колких издевок, такого привычного яда, которым он окружал себя, скорее напротив, он был слишком, непозволительно для себя, уязвимым. А этот обманчиво спокойный голос делал всё лишь хуже, давал ощущение чего-то неумолимо ужасного, от чего хотелось взять его за руку, не отпускать. Как-то неожиданно даже для себя самого у него вдруг вырвалось отчаянное — Может останешься ещё ненадолго? Я приготовлю куриного супа. Слова были как гром среди ясного неба, слишком непринуждёнными и повседневными, и потому сбивающими с толку. Но Шень Цинцю, сам того не заметив, расслабил напряжённые плечи, и, устало вздохнув, коротко кивнул головой. — Да. Думаю, было бы глупо отказываться от супа. — простая фраза прозвучала с таким облегчением и благодарностью, что обоим стало не по себе. — Выглядишь очень замёрзшим, ты можешь пока принять душ и переодеться, я оставлю тебе сменную одежду около ванной. В соседней комнате лилась вода, а на плите закипала вода с курицей и картошкой. Пожарить лук, добавить моркови, а в конце положить побольше вермишели. Из-за неё суп был больше похож на студень, но эта странная консистенция почему-то с детства нравилась Сяо Цзю. Тогда он был таким бойким, тощим мальчишкой, ужасно гордым, упрямым и всё же по-своему заботливым и чутким. Шень был младше, но всегда защищал своего друга, а вечерами доверчиво отдыхал в теплых объятьях. Это было то время, когда они были единственными друг для друга, братьями, семьёй. Дальнейшие воспоминания больно вспыхнули в груди. Удивительно, их обоих забрали из приюта, вот только, если у Юэ Ци это была его родная, настоящая семья, которая уже который год искала его, и после нахождения трепетно заботилась о мальчике, поддерживая его до сих пор, то у Сяо Цзю это был. плохой опыт. Просто до дрожи отвратительный, убивший в нем последние капли детского доверия и наивности. Он не особо любил говорить о той ночи, когда ему удалось сбежать из того проклятого дома. Ещё одна выжившая, большеглазая девочка Цю Хайтан тоже не болтала много о случившемся. «Отец затопил камин, а потом «фух» и оно так вспыхнуло, когда все спали. Я испугалась, взяла за руку А-Цзю и убежала.» — все показания которые дала эта малышка. В пожаре погибло трое человек: отец семейства, старший сын и старая горничная. Дом сгорел до основания, сложно было понять хоть что-то о картине происшествия из его остатков. Дело решили закрыть, списав на несчастный случай. Цю Хайтан устроили в детском приюте при монастыре, она сама пожелала там остаться. Сяо Цзю, насколько это было возможно для ребенка, помог ей с переездом на новое место и на прощание передал маленький кулон (похоже то, что успел выхватить при пожаре). После того случая они не поддерживали связь, но что-то подсказывало, что у двух выживших детей из дома Цю определено была какая-то общая тайна. Впрочем, никто не хотел ворошить прошлое. Пусть это останется между ними. Когда Юэ Цинъюань узнал о пожаре, он слёзно умолял родственников принять своего дорогого друга. Несмотря на некоторые споры, всё же они согласились. И пусть Сяо Цзю не стал членом семьи Юэ, всё же до восемнадцати его обеспечивала эта семья, дала ему кров в своем доме. И в то же время к нему всегда относились очень холодно, он и сам никогда не желал наладить отношения с ними, а когда вырос выбрал себе новое имя и, после начала обучения в университете, полностью порвал все связи. Только с Юэ Цинъюанем они общались от силы раз в месяц. И то, если их многочисленные перебранки можно было назвать общением. Из-за этого внезапный визит казался ещё более странным. Что-то случилось? Может у него проблемы? Он дрожал, когда вошёл, неужели это правда только от холода? Суп был готов, аромат куриного бульона распространялся по кухне. Юэ Цинъюань разлил его по тарелкам, поджарил свежих тостов и накрыл на стол. Шень Цинцю уже вышел из душа, растрёпанные, влажные пряди волос теперь чуть блестели, на нем была слишком широкая для него чужая пижама, которую тот крепко подвязал поясом. Он, кажется наконец немного успокоившись, присел на место с уже привычной грациозностью и аккуратно взял новую чашку горячего чая. Юэ Цинъюань взглянул на него мягко и с улыбкой завел разговор о прошлом. Об общем детстве проведенном в приюте: о том как любили рассказывать страшилки в попытке напугать товарища, а потом вместе дрожали под одеялом, о том какой вкусный был суп и какой ужасной была каша от старой поварихи. Как однажды Шень Цзю додумался собирать у младших хлеб и продавать его старшим за всякие безделицы, и как потом Юэ Ци доказывал воспитателю, что всё это лишь недоразумение. За окном всё ещё шел дождь, капли шумно ударяли по крыше, на кухне горела только одинокая тусклая лампа, из-за чего разговор казался слишком интимным, по-особенному личным и трепетным. На одной из историй Шень Цинцю всё-таки рассмеялся, так искренне и по-детски громко, что повергло в шок обоих. Однако Юэ подхватил этот порыв, и вскоре оба заливались смехом, не сдерживаясь. Дальнейший ужин прошел в молчании, но на этот раз, это было скорее успокаивающе. Они разделяли между собой тишину, в такой форме немой поддержки. — Знаешь, нам стоит видеться так иногда. — тихо пробормотал Шень Цзю. — Ты прав, давно стоило. После того, как дождь закончился, на небе засияла Луна, в окружении сотен звёзд. Казалось, что сегодня её свет особенно ярок, а звёзд намного больше. Промелькнула странная мысль о том, что такие прекрасные ночи как эта, должны стать бесконечными.