Right where you left me

- Я люблю тебя, - выдыхает Дазай. Признание такое приятное и ласковое, в отличие от тех раз, когда он бормотал его, как горячую мантру. Может быть, это потому, что они наслаждаются послевкусием своих любовных утех. Может быть, это огромные руки, нежно перебирающие его волосы. Или, возможно, это прикосновение этих мягких губ к щекам Чуи, когда он произносит эти слова. Тем не менее, Чуя знает значение этих трех слов. Обещание вечности в объятиях Дазая. Он дома, в комфорте стройного телосложения своего партнера, его голова уткнулась в изгиб шеи его родственной души, когда он вдыхает. - Я тоже люблю тебя, скумбрия, - отвечает он, глядя на него. Это прозвище ни капельки не романтично; но Чуя утверждал бы, что основа их отношений построена не на приторно-сладких словах. Это способность понимать друг друга, ничего явно не заявляя, как будто они - половина одного и того же человека. Дополнение. Родственные души. Слезы грозят хлынуть из его глаз от чистого счастья. Возможно ли вообще почувствовать столько счастья за всю жизнь? Он благодарит всех, кто дергает за ниточки в его жизни — будь то звезды, солнце, луна или сама судьба, — которые привели его к любви всей его жизни. Он хотел бы, чтобы было слово, которое он мог бы использовать, чтобы описать любовь, которую он испытывает к Дазаю — простого “Я люблю тебя” недостаточно. Вместо того, чтобы размышлять об этом дальше, он останавливается на том, чтобы прижаться ближе и поцеловать Дазая в шею, надеясь, что вся любовь, которую он не может выразить словами, передается через действие. - Эй, Чуя? - Дазай хмыкает в ответ. – Помнишь одну из наших миссий? Мы пошли на шикарную вечеринку, и тебе пришлось надеть платье. - И? - Ну, все танцевали, пока мы должны были избавиться от какого-то отброса-предателя. Я просто думаю, как жаль, что мне не удалось закружить тебя в танце, - Дазай сделал паузу, его руки слепо потянулись к прикроватному столику. Чуя наблюдает, как он возится со своим телефоном, прежде чем слышит тихую мелодию, играющую из динамика. - Могу я пригласить тебя на танец, любовь моя? Чуя содрогнулся от ласкательного прозвища. - Прямо сейчас? - Он смотрит вниз. - Ты хочешь потанцевать, когда мы в нижнем белье? - Ты выглядел и хуже, поверь мне. И все же мне все время хочется поцеловать твою противную морду. Оскорбления в сочетании с его чересчур любящим взглядом, как Чуя может сказать "нет"? Он подбирает с пола скомканные спортивные штаны, надевает их, прежде чем взять Дазая за руку. Они медленно раскачиваются в такт музыке, их глаза закрыты, а тела прижаты друг к другу. - Я люблю тебя, - сказал Дазай. - Я знаю. Я тоже тебя люблю. Он делает один шаг вперед. Дазай делает шаг назад. Их руки переплетены, зажаты между грудями. Даже с закрытыми глазами у него все еще текли слезы. - Пожалуйста, не оставляй меня, - эти слова произносятся Дазаю, но почему-то они больше похожи на молитву богам. - Мне жаль, - Дазай печально отпускает его руку. Он дрожит от отсутствия тепла. - Ты должен отпустить меня. Прошло несколько месяцев, Чуя. - Еще один день, - умоляет он. - Ты уже говорил это вчера. - Я не хочу отпускать тебя. - Тебе скоро придется проснуться, - руки Дазая обхватывают его щеки, большими пальцами смахивая бесконечно текущие слезы. - Меня нет уже долгое время. Ты должен отпустить меня. Когда Чуя, наконец, открывает глаза, он один посреди комнаты, музыка все еще играет из динамиков. Только мимолетный запах кедрового дерева и испорченные простыни на кровати Дазая напоминают ему, что жизнь его возлюбленного в последние несколько лет реальна.