Silver flame

«Забери мою тень, укроти мою боль,

Мне от хворого тела отвлечься позволь.

Боль души — Это что? Мыслей лишь хоровод,

Что терзает и череп надсадно грызет.

Забери мою боль, мои руки, лицо,

Забери мой рассудок — я буду глупцом.

Отбери осязание, зрение, слух — Стану я не чувствителен, слеп.

Мнительность не болит, пусть душа и кричит.

Мне не веришь? Позволь показать настоящую боль.

Кровью залита ночь, стены и потолок,

И история, и любой живший порок.

Крики, слезы, и плач — и забыта душа,

Когда светиться боль на оскале ножа.

Адских мук океан , изношенный садизм .

Заставляют что хочешь признавать организм.

Всю спесь разгоняя, тебе в назиданье.

А душевная боль — только самотерзанье.»

Десять лет назад. Нью-Йорк. Манхэттен.

Началось это месяц тому назад — мои приступы, которые стало все сложнее контролировать. Бессонные ночи, голоса в голове, сводящие меня с ума, это было моим проклятием с самого рождения. Впервые я потеряла контроль над собой, когда мне было шестнадцать. Это был обычный день после средней школы. Я была тогда совсем юной. Девочка, у которой были любящие родители и, как я тогда считала, вполне хорошая жизнь. Мой отец погиб в автокатастрофе, когда мне было одиннадцать. И с ним у меня были намного лучше отношения, чем с матерью. День той трагедии все еще иногда всплывает у меня перед глазами. Это произошло в одну из ночей. Мы с отцом возвращались домой после весело проведенного дня. Я сидела на заднем сиденье и шустро поедала мороженое. Он напевал какую-то мелодию себе под нос, а я смеялась, смотря, как он покачивается под ритм музыки. Пару капель мороженого капнули мне на футболку, я пожала плечиками и стала растирать пятно пальцами. Отец посмотрел в заднее зеркало, и на его лице только больше расцвела улыбка. Я улыбнулась в ответ и облизнула испачканные пальцы. Он в изумлении приоткрыл рот и слегка щелкнул меня по носу. Его рука потянулась к бардачку, и он достал пачку салфеток, протягивая их мне. Мои пальчики вытянули парочку, и я начала вытирать ткань. Когда отец снова обернулся и посмотрел на дорогу, он резко затормозил. До моих ушей донеслось успокаивающее: «Милая, пригнись». Все остальное случилось буквально в мгновение ока. Послышался громкий выстрел. Мост, по которому мы ехали, подорвался. Машину резко крутануло в сторону, и она врезалась в бордюр. В моих ушах засвистело, а в глазах начало темнеть. Перед тем как потерять сознание, я увидела отца, который неподвижно сидел на водительском сиденье и смотрел в одну точку. По его лицу стекала красная вязкая жидкость. Из-за сильного столкновения и шока я тут же отключилась. Тьма вокруг поглотила меня. Не знаю, что произошло и как долго я там пролежала. Но меня вывел из сна скрежет двери. И именно это заставляло не терять сознание снова. Снаружи, совсем рядом, послышались голоса. Вокруг меня уже клубился нарастающий дым, а на капоте машины вспыхнуло пламя. Клубы серого дыма заполнили почти весь салон, и я начала кашлять, задыхаясь. В мою сторону полетели желтоватые искры, и я инстинктивно закрылась маленькими руками, сжавшись от страха. Раздался резкий звук — дверь машины с силой распахнули. Сквозь дым и треск огня ко мне потянулись чьи-то руки — живые, теплые. Это был обычный мужчина в темном костюме. Его лицо было напряженным, сосредоточенным, будто он не позволял себе ни секунды сомнений. Он быстро отстегнул ремень и осторожно, но решительно вытащил меня из горящей машины. Я закричала, не понимая, что происходит, но он лишь крепче перехватил меня, прижимая на мгновение, словно проверяя, что я цела. Затем почти сразу передал меня в руки подбежавших полицейских. — Она жива. — коротко бросил он. И, не дожидаясь ответа, развернулся и побежал прочь — к другой машине. Возможно, она была его. Он даже не оглянулся, растворяясь в хаосе сирен, дыма и криков. В ту ночь я узнала, что мой отец скончался. С тех пор прошло пять лет. После этого все пошло к чертям, хотя думаю, только у меня. Моя мать осталась такой же счастливой, как и была до этого, будто отец вовсе не умирал в аварии. Спустя недолгое время некий незнакомец объявился на нашем пороге примерно через год после смерти моего отца. Этого мужчину звали Дерек, он был избранником моей матери, который жил у нас и каждый божий день употреблял алкоголь. Но моя мать видела в нем любимого мужчину. Он был невинным созданием при ней, но как только я оставалась с ним наедине, он превращался в настоящую сволочь. Я ненавидела возвращаться домой, потому что всегда знала — он там один. Моя мама постоянно работала, поэтому времени с ней мы проводили катастрофически мало. В один из таких дней я, как обычно, закончив школу, петляла по уже знакомым мне дорожкам в парке около нашего дома, дабы поскорее убить время. У меня не было никакого желания возвращаться домой. Мы жили в маленьком, но очень уютном домике под Манхеттеном. Тут было не очень шумно и всегда открывался красивый вид на Нью-Йорк — то, что мне нравилось больше всего. Наконец, подняв голову и увидев свою цель, мои губы растянулись в широкой улыбке, и, прихлопнув в ладоши от радости, скинув рюкзак на траву, я побежала прямо к центру парка. Вцепившись руками за кору дерева и подтянувшись вверх, я залезла на одну из веток, а мои ноги повисли внизу. Каждый день после уроков я сбегала сюда, в единственное место, которое любила больше всего. Башню было видно отсюда лучше всего, большая надпись «STARK» красовалась на весь Манхэттен. Но тут было особенное место, где можно было разглядеть любую деталь. Тони Старк — так его называли, человек из металла и герой нашего времени. Моя мать постоянно твердила, что эти герои не больше, чем самовлюбленные эгоисты. Но она понятия не имела, что именно в ту роковую ночь он спас мне жизнь. Когда я впервые увидела этого мужчину по телевизору, мне не понадобилось ни секунды, чтобы узнать его. Это был он — гениальный изобретатель, миллионер, человек, о котором говорила вся страна. Несколько месяцев назад он открыто заявил миру, что именно он — Железный человек. С того дня, как он вытащил меня из огня, прошло шесть лет. Время стерло детали, но не его лицо. Не тот взгляд. Я помнила. И только теперь осознала до конца: меня тогда спас не просто случайный человек. Когда ветер усилился, я сильнее укуталась своей кофтой и спрыгнула с дерева. Вернувшись домой и закрыв за собой дверь, я скинула рюкзак со своего плеча на диван и направилась на кухню за содовой. Как только я зашла в дом, на улице сразу же начался дождь, и я с облегчением выдохнула. Где-то на заднем плане было слышно телевизор, который перебивал шум дождя за окном. Первое, что я увидела, когда прошла на кухню, — это был Дерек, сидевший за кухонным столом с бутылкой виски. Он вальяжно закинул ноги на стол, смотря прямо на меня. Я перевела взгляд и осмотрела помещение: полная раковина посуды, переполненная пепельница, а в доме стоял противный запах алкоголя, из-за чего меня непроизвольно начало мутить. — Ты опоздала. — заявил он, посмотрев на меня и отставив свой стакан. — Меня задержали в школе… — пробурчала я, доставая из холодильника содовую. — Думаешь, я поверю в твою глупую ложь? — он фыркнул, скинув ноги на пол и поднялся из-за стола, чуть шатнувшись, из-за чего я прикусила язык. — Может, с твоей матерью это и сработает, но не со мной. Поняла?! — он выхватил жестяную банку из моих рук и бросил ее об стену. — Какого черта ты творишь? И вообще, тебе какая разница?! — я рявкнула на него, сжав руки в кулаки. — Твоя мать поручила мне за тобой присматривать, чтобы ты не вляпалась опять в какую-то историю с наркотиками! — его слова начали переплетаться, и он презрительно сморщился, глядя на меня. — Я завязала! Это была глупость! — крикнула я, закатив глаза. Он продолжал сверлить меня глазами. — И не тебе уж точно меня судить. Я отвернулась от него, желая поскорее уйти в свою комнату, но почувствовала резкую боль в плече, которая вынудила меня остановиться. Дерек толкнул меня и прижал к холодильнику, его правая рука сильно сжала плечо, от чего я болезненно поморщилась, а он довольно улыбнулся, словно чеширский кот. Я почувствовала легкое головокружение. Тут же на смену ему пришла адская боль в области затылка. — Ты пьян, пусти меня. Я запаниковала, мои глаза широко распахнулись от неожиданности. Из его рта сильно разило алкоголем, когда он бросал мне свои гневные замечания. — Мы не закончили, дрянь. — прошипел он, больно схватив меня за челюсть своей левой рукой. — Ты не имеешь права так говорить со мной! Я хотела сильно пнуть его ногой, но получился еле заметный удар, который разозлил его сильнее. — Ах ты… мелкая паршивка! — прокричал он, сжимая мое лицо. — Мне больно… — я попыталась вырваться, от чего он сильнее сжал его. Я громко вскрикнула из-за нарастающей боли в челюсти. — Тебе страшно? — он полюбопытствовал насмехаясь, уже зная ответ. Сглотнув, я посмотрела на его обезумевшие покрасневшие глаза. — Ты боишься меня. Я это знаю. Ты боишься то, что я могу с тобой сделать, и главное — как… — он был словно хищник, который загнал свою жертву в ловушку. — Остановись… Я снова сглотнула комок в горле. Во рту стало ужасно сухо, а тело бросало из жара в холод. — Ты хочешь чтобы я остановился? — он проскользнул своим взглядом по моему телу, от чего стало невыносимо мерзко. Мне кажется, я побледнела за секунду. Мне показалось, что я ослышалась, но нет, он стоял и ухмылялся, продолжая нагло рассматривать меня. — Я знаю хороший способ, как все уладить. — он понизил голос, от чего мне стало намного страшнее. Одна из его рук скользнула мне по бедру, и я резко вздрогнула, а мои глаза широко распахнулись. — Что ты делаешь? Прекрати! — я закричала в панике, отталкивая его от себя, хоть он был в два раза больше и выше меня. — Будь хорошей девочкой. — он прошептал, и по моей спине пробежали мурашки, когда я опустила взгляд на его пах, который увеличился в размерах. Он одним движением обернул меня спиной и прижался ко мне. — Отпусти меня! — я завопила, пытаясь вырваться из его хватки, но он меня словно не слышал. — Хватит! — я закричала так громко, как только смогла, извиваясь. Это словно отрезвило его… — Отпусти меня! — я завопила, пытаясь вырваться из его хватки, но он меня словно не слышал. — Хватит! — я закричала так громко, как только смогла, извиваясь. Это словно отрезвило его, я так подумала до того момента, пока он не схватил нож с кухонного стола и не приставил к моей шее. — Я перережу тебе глотку, если не закроешь рот. — от его угрозы у меня внутри будто все сжалось, и, кажется, я даже перестала дышать. По моим щекам потекли горячие слезы, и я замолчала, кивая слишком быстро. — Умничка. — он улыбнулся и поцеловал меня в шею, я сильно зажмурила глаза и закусила щеку, чтобы не закричать. Дерек задрал мою юбку вверх, под мои очередные всхлипывания, блуждая своими ладонями по моим бедрам. Он настойчиво прижался своим пахом к моим ягодицам и начал тереться об них. Я вся дрожала, и ему это, видимо, не понравилось, он схватил меня за волосы и бросил на стол, прижав мой живот к столешнице. — Такая покладистая! Мне нравится. — он мерзко закусил нижнюю губу. — Прошу… — я прошептала, моля его перестать. Резкая боль в бедре заставила меня вскрикнуть, он закрыл мой рот своей рукой, пытаясь подавить крик. Затем я почувствовала, как по моей ноге побежало что-то теплое, через несколько секунд до меня дошло, что это кровь. Моя кровь. — Я говорил тебе молчать. — он рявкнул на меня. — Одно слово — один порез. С твоих прекрасных губок могут звучать только ласковые слова ко мне, тебе ясно? — он прошипел сквозь зубы, крепко прижимая меня к столу. Я пыталась закричать, но он зажал мне рот своей огромной ладонью. Я дергала ногами, пыталась царапать его ногтями, но он пришпилил меня к столешнице просто намертво. После он расставил своим коленом мои ноги и юркнул туда рукой, коснувшись там, где никто и никогда не трогал меня. Все это время он держал меня обездвиженной, прижав своим мощным телом и удерживая ладонь на моем рту. Его пальцы отодвинули ткань нижнего белья, проникая внутрь. Я вскрикнула от резкой боли и заплакала сильнее. Волосы прилипали к моим влажным щекам, а ноги все больше дрожали от понимания того, что дальше будет намного хуже. Я закричала так, словно меня мучили разными пытками, но его ладонь, сжимающая мой рот, приглушала все звуки, вырывающиеся из меня. Смотря прямо в стену, я начала задыхаться от своей беззащитности. До моих ушей донеслось простое «это будет не больно» и то, как он начал сбрасывать свой ремень. Остальное произошло как в тумане. Я пнула его в пах ногой со всей силы и со всей скоростью и помчалась к входной двери. Даже не знаю, откуда во мне взялось столько смелости. Мои дрожащие руки пытались открыть замок, пока по ногам текла кровь от пореза, капая на пол. Каждая попытка терпела неудачу, сзади меня раздался шум, и я обернулась. — Глупая дура! — прокричал он, надвигаясь на меня с ножом. — Я просто трахну тебя, тебе понравится. — он пожал плечами. — Не подходи! — я завизжала в истерике, прижимаясь к двери, пытаясь увеличить расстояние между нами. — Нам будет весело… — проговорил он, медленно надвигаясь на меня. Перед моими глазами постала пелена, от чего картинка начинала плыть. Я со всей силы начала дергать ручку двери. — Да ладно. Иди сюда, цветочек. — он резко сделал выпад, пытаясь схватить меня. — НЕТ, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Я вскрикнула и инстинктивно закрылась руками. Во всем доме раздался шум битого стекла и рушащихся вещей. Крик. Что-то упало. И тишина. Ничего кроме тишины. Я медленно распахнула глаза, выглянув из-за своих ладоней. Окна были выбиты, упала люстра и шкаф, все предметы лежали в беспорядке на полу, вокруг был настоящий хаос. А затем я увидела картину, от которой меня стало тошнить. Посреди коридора лежал Дерек в луже собственной крови с воткнутым ножом в глазнице. Все произошло так быстро, что до сих пор не укладывалось в сознании. Только что гостиная была целая, и вдруг… Сплошные россыпи осколков и обломков. От гостиной осталось лишь воспоминание. К счастью, в углу, где я стояла, закрыв голову руками, меня ничто не ранило и не оцарапало. Меня трясло, да так сильно, что я опасалась, как бы мои кости не расщепились, как мебель. Я упала в прихожей на колени, прислонившись спиной к стене, обхватив свою ногу, с которой лилась кровь. Слезы продолжали капать на пол, не останавливаясь. То, что только что произошло, было словно долгий и мучительный кошмар. Как он мог так поступить? Что только что произошло? Я ничего не понимаю. Мне очень страшно. Я сосредоточилась на дыхании. Вдох через нос, выдох через рот. Снова и снова. Прошло какое-то время после того, как я услышала скрип двери и обернулась, увидев свою мать на пороге. С ее каштановых волос стекали капли воды. Она стояла неподвижно, рассматривая помещение, затем ее глаза наткнулись на тело Дерека. Она бросила пакеты с продуктами на пол и бросилась к нему, пытаясь привести его в сознание. — Что ты натворила, Лэйн?! Когда я услышала свое имя, я словно вышла из транса. — Ч..что? — я запинаясь спросила ее, будто она знала ответ. — Ты убила его… — она пробормотала, оборачиваясь ко мне. Эти слова я запомнила на всю свою жизнь, они преследуют меня с того самого дня. В ту ночь мать заперла меня в комнате и сказала не выходить, пока полиция не покинет эти стены. Конечно, они задавали вопросы про то, как произошло убийство, мать банально соврала про грабителей, которые хотели что-то стащить, и Дерек попал под удар. Благо, следователи не стали заходить и проверять каждую комнату, иначе бы они увидели запуганного подростка, который сидит в углу своей комнаты, обхватив свои колени, и его всего трусит от страха. Тогда я не понимала, что произошло, но со временем все стало на свои места. Прошло несколько недель, перед тем как мать отдала меня организации под названием «Пегас». Она сказала, что мне здесь помогут, меня вылечат. На следующий день пребывания в этом месте люди в белых халатах накачали меня наркотиками до отключки. Я не чувствовала боли и не слышала звуков вокруг, я лишь видела, как губы этих людей шевелились в попытке заговорить со мной. В тот же день меня избил Карл Джонсон за мое непослушание. Все мои ноги и руки были в ужасных гематомах. Из-за сильной боли я не могла пошевелить даже пальцами рук. Дни, месяцы, годы… они слились воедино, превратились в капли крови, что нередко вытекали из моего тела на каменный пол. Эта сволочь Джонсон был здесь главным, все работали на него и никто не смел перечить, а даже если кто-то был не согласен с позицией Карла Джонсона, этого человека сразу же устраняли. По слухам, я находилась где-то под Бостоном. Держали меня в какой-то маленькой камере. В ней был старый матрас в углу и одна тумбочка, окон здесь не было вовсе. Это место было хуже тюрьмы. В тот день до меня дошло, что это никакая не больница, как я думала до этого. Каждый день в течение двух лет проходил одинаково. Во всех углах были вооруженные солдаты, стены с электрическим током и газовые имплантаты, которые вырубали меня за девять секунд. Девять секунд — вот что стояло между мной и свободой. Первые месяцы я была очень больна, мои волосы выпадали из-за всех экспериментов, которые они проводили со мной, меня подстригли, меня привязывали к железному креслу, руки и ноги стягивали тугими ремнями. В комнате были охранники, которые внимательно наблюдали за процессом. Человек с блокнотом ходил вокруг моего кресла и задавал мне вопросы. — Итак. Лэйн Беккер? — доктор прочитал имя из своего блокнота. — Я не буду отвечать на ваши вопросы. Я отвернула голову, не имея желания говорить с ними. — Лэйн, мы только хотим узнать, как вы управляете этим, — он нагнулся к моему лицу. — Поверьте, я не хочу причинять боль столь юному существу. — Что вы имеете в виду? — я посмотрела на всех присутствующих людей в поисках ответа, но они проигнорировали мой вопрос. — Когда это произошло впервые? — док снова выпрямился и задал мне вопрос. — Я не знаю, о чем вы говорите. — пробормотала я, опуская голову. — Нет, вы знаете. — настоял он, что-то записывая в своем блокноте. Люди боятся, когда видят что-то необъяснимое для них. Они стараются это или изучить, или же устранить. Поэтому я поклялась себе, что буду молчать, чего бы мне это ни стоило. — Это была случайность. Я его не убивала! — Но он умер, и его смерть немного странная. Если вы понимаете, про что я говорю… — намекнул он, подталкивая меня к ответу. — Понимаю. — только и сказала я. — Как вы к этому причастны? — он захлопнул блокнот и бросил его на стол. — Я вам все сказала. — я отвернула голову, как бы говоря, что на этом разговор окончен. — Мне очень жаль, но говорить вы будете… — он выдохнул и кивнул мужчинам рядом с дверью. Один из них в два шага оказался рядом со мной и силой надавил мне на щеки, открыв рот и вставляя туда железную капу. Я начала пытаться вырываться, но ремни держали меня слишком крепко. Мужчина рядом со мной дал сигнал, и по мне прошелся изрядный удар током. Я издала истошный крик. Все в комнате смотрели на меня: кто в ужасе, кто в восторге. Из-за невыносимой боли я вцепилась в подлокотники, а моя челюсть так крепко сжалась, обхватывая капу, что зубы истошно заскрипели. Люди Джонсона постоянно смотрели на мониторы, на которых показывало мое состояние, боясь перестараться. Поняв, что это не работает, они начали действовать по методу: Захочет жить — будет защищаться. Именно так они и говорили, когда бросали меня в комнату, словно кусок мяса, к своему бойцу. Он был в два раза выше меня, его лицо было в шрамах, как и руки, а сам он отвратительно усмехался. По помещению раздался звук захлопывающейся двери, и я бойко подскочила на месте. Он стоял смирно, прокручивая шею и готовясь к бою. Я тут же рванула к двери и начала стучать, моля их выпустить меня. В миллиметре от меня пролетел кулак, и я чудом отскочила, метнувшись в другую сторону. Когда я оказалась немного дальше от него, я попыталась заговорить, но он проигнорировал меня и снова кинулся вперед. Я вновь бросилась убегать, но, видимо, ему это наскучило, и он схватил меня за шкирку, бросив об стену. С молниеносной скоростью меня впечатало о твердую поверхность, и клянусь, тогда я услышала, как у меня что-то хрустнуло. Этот бугай снова двинулся в мою сторону, противно усмехаясь. Подтянувшись на руках, я попыталась встать, однако с болезненным стоном свалилась на землю. Мои глаза начали слезиться от собственной беззащитности. Во мне копилась ярость: из-за моей слабости, из-за матери, которая предала меня и отдала сюда. Как она связана с этим? Откуда знала об этой чертовой организации? Почему… почему она так поступила со мной? Она даже не поверила, когда та сволочь домогалась до меня! Сказала только, что я виновата сама. Я ненавижу ее. Я ненавижу всех этих людей, которые обращаются так со мной. Я просто хочу жить, как все. Мне шестнадцать. Шестнадцать! Я подняла голову и посмотрела заплаканными глазами прямо на мужчину. В них теперь были не только слезы, но и сильнейшая ненависть. Что-то пробудилось во мне, какая-то энергия… сила, что жила в моей крови и гулко отзывалась в костях. Она сквозила в каждом вдохе и выдохе. Солдат открыл рот, схватившись за горло, пытаясь сделать глоток воздуха. Его глаза расширились, и он упал на колени, раздирая кожу на своей шее. От нехватки кислорода лицо его покраснело, и он свалился на бок. Я поднялась, шатнувшись влево, сделала шаг к нему. По моему виску стекало что-то теплое, но это меня уже не волновало. Когда я увидела, что его глаза закрылись, уголок моих губ дрогнул в едва заметной улыбке. Сзади хлопнула металлическая дверь. Я стремительно обернулась. В камеру вошли люди с автоматами, направив дула на меня. Что-то внутри рвалось наружу, молило освободить его. Неизвестная сила горела во мне тихо, почти незаметно. Кончики пальцев покалывало, образуя энергию вокруг рук. Солдаты стояли смирно, не стреляя, но и не позволяя уйти. Голос внутри сказал: действуй. И я поняла — этого бугая убила я. Посмотрев на ближайших охранников, я сделала резкий взмах руками — и те свалились на землю, словно тряпичные куклы. Я будто знала, что делать. Остальные пятеро начали стрелять. Я отпрянула от испуга, но тут же мои глаза расширились: пули остановились в нескольких дюймах от моего лица и с глухим звоном попадали на пол. Все замерли, чего-то ожидая. Я подняла вторую руку — и тут почувствовала укол в области шеи. В глазах стремительно потемнело. Я поняла, что это был транквилизатор, прежде чем свалиться на землю. Остальные пять лет я работала на «Пегас», чтобы сберечь свою голову. Каждую ночь в своей камере я тренировалась развивать эту маленькую крупицу силы, и с каждым днем она росла все сильнее. За все годы, что я здесь провела, я узнала очень много информации, например то, что я у них не первая такая, было еще трое: двое парней и одна девушка. Все умерли. Что же, это очень мотивировало не повторить их судьбу. На задания меня отправляли исключительно редко и только туда, где могли понадобиться мои способности. Бойцом я была не из лучших, я даже пистолет в руках ни разу не держала, но вот сделать что-то аккуратно и без лишнего шума у меня получалось на ура. Если у тебя есть такое могущество в руках, зачем тогда оружие? Он всегда считал именно так. У Джонсона я стала любимым лакомым кусочком, которому он начал доверять. Я имела больше свободы, и меня перестали контролировать. Не до конца, конечно же. Он начал думать, что я подчиняюсь ему, как и все. И что я забыла все эти семь лет, которые он избивал и мучил меня всеми возможными способами. Я подросла, и сила, та, что была во мне, тоже. Я была уже не маленькой девчонкой, а взрослой девушкой. Я помнила и ждала, когда смогу сбежать и отомстить. И одного дня это произошло.

Нью-Йорк. Манхэттен. Наши дни.

Через весь тренировочный зал я наблюдаю, как он протягивает руку и проводит по своим каштановым волосам, длинным и непослушным, что соответствует жесткой щетине на его лице. Синяя футболка задирается от очередного выпада, обнажая таз. Затем он улыбается чему-то, что говорит ему Стив. Грубый, эгоистичный, высокомерный, и это все в одном человеке. Его я ненавижу сильнее всех прочих. Ненавижу так, что порой забываю дышать. Когда Фьюри поставил нас работать в паре, первой его фразой стало простое “она бесполезна”, а после этого он обратился ко мне “не путайся под ногами”. Да, именно после этого я его на дух не переношу. Все, что я знала о нем, так это то, что раньше он был «Зимним Солдатом». Именно из-за этого особого доверия он у меня не вызывал. И как только такой, как он, умудрился стать лучшим другом Капитана Америки. — Ты должна вытереть свои слюни с подбородка. — ухмыляется Наташа, садясь рядом со мной на скамейку, нежно хлопая меня по плечу. — Пока Барнс не увидел и не понял. — Пускать слюни на него, серьезно? — я нахмурилась, смотря на стакан в своих руках. — Я дразню тебя, ты же знаешь… — произнесла она, отпивая свой кофе. — Тебе когда-нибудь надоест это делать? — я закатила глаза, переводя свой взгляд на нее. — Когда-нибудь? Это мое любимое времяпрепровождение. — я посмотрела со злобой на Нат, и она подняла руки, притворно сдаваясь. — Я понимаю, что вы двое не ладите, но Фьюри дал тебе шанс, и тебе лучше им воспользоваться. — Да знаю… — я запнулась на секунду и тут же продолжила. — Я очень благодарна ему за то, что он дал мне шанс здесь. Фьюри поверил мне, и теперь я тут с Мстителями, но поставить меня работать с Барнсом — это уже слишком. — я хмыкнула, выкинув пустой стаканчик от напитка в мусорный бак. — Думаю, даже здесь с ним все равно лучше, чем там, где ты находилась три года назад. — заявила она, немного наклонив голову на бок. — Прости, что так резко. Я вознесла правую руку немного вверх, окутав свои пальцы светлой дымкой, внимательно наблюдая за этим. — Я в порядке. Ты права, Романофф. — я качнула головой, немного улыбнувшись. — Знаешь, я тебя ни разу не благодарила за то, что ты для меня сделала. В тот день, в том месте ты могла меня просто застрелить, но оставила в живых. — энергия вокруг моих пальцев потускла, и я опустила руку. — Да, но я все еще не понимаю. Почему ты тогда так просто сдалась? Ведь я знаю, ты могла тогда бороться с нами, но не стала… — она задалась вопросом, внимательно наблюдая за мной. — Я не могла больше так поступать. — мои глаза опустились вниз, рассматривая обувь. — Я почти увязла в этой крови. Я убила всех этих людей сознательно. — Это не твоя вина. — она положила свою руку на мою, пытаясь успокоить. — Моя... Там были дети, Нат. — я схватилась за переносицу, тяжело вдыхая. — Люди не должны расплачиваться за мои ошибки. — когда я снова посмотрела на нее, она опустила свои глаза. Я знала историю Наташи. Она прошла учения убийствам и шпионажу в «Красной комнате» и стала одной из лучших учениц. Благодаря своим навыкам ее прозвали «Черная вдова». Но она никогда не хотела себе такого участия, как и я. — Знаешь, я думала, ты терпеть не можешь Барнса, после того случая в Одессе. — я упомянула, кивнув ей на живот. — Он ведь тогда чуть жизни тебя не лишил. — Это вина только Зимнего Солдата. Барнса, как и нас, держали на поводке, только с ним обходились гораздо хуже. То, что делали с нами, тебе покажется одной каплей в море по сравнению с тем, как обходились с ним. — Откуда ты знаешь? — я с удивлением посмотрела на вдову, и она выгнула бровь. Прежде чем она успела открыть рот, чтобы что-то сказать, Барнс и Роджерс начали приближаться к нам, из-за чего мы обе замолкли. — Вот вы где. — приветствует Стив, кивая и обрамляя улыбкой Наташу, прежде чем обратить внимание на меня. — Я как раз обсуждал твою миссию с Баки. — Насколько я знаю, у нас есть еще целая неделя. — упоминаю я, даже не смотря в сторону Барнса. Я скрестила руки, не очень радуясь тому, что мне поручили задание с единственным человеком, которого я терпеть не могла. Когда я поняла, что буду его партнером… скажем так, Джарвису, к сожалению, пришлось иметь дело с часами моих непрекращающихся жалоб. — Вы должны действовать аккуратно, — начал Стив. — Чтобы мы смогли выяснить, кто стоит за всем этим, и остановить это… Стив продолжает говорить, а я просто киваю всему, переводя взгляд за спину Роджерса. Барнс прислонился к стене и нахмурил брови, вечно молчаливый и вечно задумчивый. Я наполовину ожидаю, что он вмешается в какой-то момент и что-то скажет, но неудивительно, что «Зимний Солдат» такой же холодный и отстраненный, как и всегда. — Ну что? — спрашивает Стив, и мое внимание тут же возвращается к нему. — Эм… да, это прекрасно. — быстро говорю я, хотя понятия не имею, на что соглашаюсь. По тому, как Наташа поднимает брови и ухмыляется, я начинаю думать, что «прекрасно» — не лучший выбор слова. — Отлично. — заключает Стив. — В пятницу вечером кто-нибудь принесет твое платье и бейджик. Пошли, Бак. Я смотрела, как они выходят из комнаты, тихо переговариваясь друг с другом, и заметила, что плечи Барнса кажутся намного напряженнее, чем обычно. — Идеально, да? — Я понятия не имею, о чем он говорил. — признала я, чувствуя себя слегка озадаченной. — Отвлеклась на вид? — Наташа толкает меня в плечо, тихо смеясь. — Замолчи. Я выгнула бровь. — Он только что рассказывал тебе, какое у вас прикрытие для миссии. — объяснила она. Я драматично вздыхаю, кладя руку под подбородок, чтобы поддержать голову. — Значит, они наконец решили, что я буду притворяться его помощником? Я даже не могу понять, насколько это сексистское… — О, это намного лучше… — сказала Романофф, не сдерживая свой смех. — Стив думает, что роль помощника будет не слишком убедительной. Я сглатываю, внезапная нервозность оседает в желудке, как камень. — Ну, тогда что? — Он будет сопровождать тебя как свою пару.