Замок эльфов

Берт проводил Селену до самой её комнаты. В проходе он остановился, поклонился и сказал: — Вы восприняли новости достаточно хладнокровно. Пока я не могу понять, хорошо это или плохо, Ваше Высочество. Селена задумчиво провела рукой по волосам, задела пальцем кончик заостренного уха и поёжилась: — Я растеряна. И устала. — Понимаю, — он снова поклонился. — Не смею тогда Вас задерживать. Отдыхайте. От мысли, что она останется одна среди этих холодных чужих стен, Селене стало не по себе. Она порывисто приблизилась и удержала дверь, чтобы Берт её не закрыл. Из её уст вырвалось почти молящее: — Постой. — Да, Лилит? — словно ощутив нечто детское в тревоге девушки, он обратился к ней по имени, и голос его прозвучал тихо, сокровенно. Селена вспомнила все их встречи, разговоры и взгляды, и ей показалось несправедливым, жестоким вот так отнимать у неё прошлое с людьми. Ей, как никогда до этого, мучительно захотелось вернуть все пережитые с Бертом моменты обратно. Рука мужчины замерла на ручке двери. — Лилит? — Я… «Вспомнит ли он меня? Не головой, но сердцем? Вспомнит ли?» — подумала девушка, чувствуя отвратительный приступ отчаяния. Решившись, она почти робко прошептала: — Мне сложно не улыбаться, когда я вижу, как ты смущаешься. Это бывает так редко. Она боялась встретиться с Бертом глазами и увидеть в них непонимание, осознать, что он, возможно, никогда не вспомнит, как сам говорил ей это в Тотспеле. Берт пошатнулся, удивлённый. На секунду Селена решила, что он хочет уйти, но он сделал шаг вперед, остановился, схватился за голову. — Опять мигрени? — спросила она. — Опять? О нет, впервые… Он отнял руку от головы и посмотрел на Селену обескураженно, даже испуганно. — Лилит… По тому, как он это сказал, она поняла, что он что-то вспомнил. Он обратился к ней, точно проснувшийся ото сна и увидевший ее у своей постели. Селена замерла. Казалось, одно лишнее движение, и сокровенный момент развеется, словно его и не было. Перед глазами Берта с огромной скоростью замелькали картинки. Незнакомая тесная комнатка, Лилит, выглядящая, как человек, и склонившаяся над ним с тряпкой в руках, покалывание в его губе, привкус крови, ее красные щеки… поцелуй. И бесконечная нежность, что заполняла всё его сердце, когда он смотрел на неё. Недоуменно тряхнув головой, Берт перевел взгляд на Селену. Она стояла, как солдат в строю: с подчеркнуто выпрямленной спиной и с таким серьезным выражением лица, что ему стало весело. Ему вдруг захотелось увидеть ее смущение снова, в реальности. — Ваше Высочество, вы смотрите на меня так, будто желаете посплетничать, — сообщил он ей заговорщицки. — Должен сразу предупредить: без боя я не сдамся! Селена не отнимала от него глаз. Вспомнил? Или у него просто разболелась голова? Секунду-другую она молчала, а после, словно согласившись с чем-то, произнесла: — Я действительно хотела бы поговорить с тобой, если ты не против. Она пригласила Берта присесть на софу, которая стояла в центе ее комнаты скорее в качестве украшения, нежели для реального пользования, а сама заняла место напротив. Мужчина послушно опустился на жёсткое сиденье. Чувство непонятной грусти кольнуло его сознание, когда он заметил, насколько большое расстояние образовалось между ним и принцессой. В образах, что пронеслись в его голове, она была ближе, гораздо ближе и смотрела на него так ласково, что он едва сдерживал желание до нее дотронуться. «Что со мной?» — одёрнул он себя, стараясь сохранять на лице безмятежность. Было бы глупо сравнивать возникшее из ниоткуда наваждение с реальным положением вещей, и Берт не дал себе сделать это, однако он больше не мог относиться к Селене беспристрастно. Стоило мысли о том, какой эта девушка может быть рядом с ним, однажды возникнуть в его голове, как её уже невозможно было отпустить. — Я здесь чужачка, — начала Селена подчёркнуто холодно. — Мне хотелось бы лучше узнать тех, кто меня окружает. Ее лицо отражало поистине королевскую властность, силу, и только тонкие пальцы, теребящие перстень на руке, выдавали внутреннее волнение. Берт засмотрелся на них, размышляя, что будет, если он положит свою ладонь поверх. Может, тогда он увидит, как Лилит смущается? — Спрашивайте о чем угодно, Ваше Высочество, — мужчина хитро улыбнулся. — Но, как я и говорил, сплетник из меня никудышный. Селена насмешливо приподняла бровь. — Называй меня просто по имени, — предложила она. — Я не прошу раскрывать мне какие-то тайны. Ты мог бы немного рассказать о себе, об этом мире… — она осеклась, но быстро взяла себя в руки. — …Замке. Сегодня был тяжелый день, и я не думаю, что усну, если не отвлеку себя чем-то. Последнюю фразу она произнесла тихо, но Берт расслышал. Ему понравилась та прямолинейная честность, с которой принцесса обращалась к нему и, хоть изначально он не горел желанием няньчиться с бастардкой, сейчас она вызывала в нем любопытство. Берт откинулся на спинку софы и приподнял подбородок, так, что стал напоминать собой кота, который обнаружил мышь на своей территории. — Как насчет уговора, Лилит? — впервые за весь день он обратился к ней по имени осознанно, но это не вызвало в нем должного дискомфорта, а наоборот показалось абсолютно естественным, как если бы он на протяжении всей своей жизни только и делал, что называл ее так. — Я расскажу что-то тебе, а ты — мне. Селена с усмешкой кивнула. Предложение Берта напомнило ей то время, когда она совершала одну сделку за другой, выискивая максимум выгоды для своей компании, и на какой-то миг дало ощутить себя в своей тарелке. — По рукам, — ответила она. Улыбка Берта стала шире, он поднялся со своего места и сел рядом с принцессой. Смотреть на нее издалека ему надоело. Он хотел ощутить ее аромат, увидеть, как вздрагивают её длинные ресницы, услышать, как звучит её голос вблизи. Лицо Селены при этом осталось непроницаемым, но дышать она стала осторожнее и тише, незаметно сжав в руке подол своего роскошного платья. — Думаю, я расскажу подробнее о нашей семье. Это даст тебе пищу для размышлений и поможет понять обитателей дворца лучше. Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Наш с Маргарет отец умер от Точки Невозврата вскоре после того, как мать забеременела мной. Полгода спустя моё рождение отняло жизнь самой королевы, — его голос прозвучал глухо. — Таким образом, я никогда не видел ни одного из своих родителей. Сестра на тот момент была даже моложе, чем ты сейчас, но, так как в Valle Deliria престол может занимать только женщина, а других наследниц не было, ее короновали сразу после похорон. Вскоре состоялась и свадьба Маргарет (само собой, подходящего жениха выбирали вельможи). Изначально этот брак был сугубо политическим, но в конечном итоге король и королева по-настоящему полюбили друг друга. У них родился Лиам. Никто тебе об этом не скажет, но на самом деле я тоже в каком-то смысле стал сыном Маргарет. Во всяком случае, она делала все возможное, чтобы я получал тот же уход и воспитание, что и ее ребенок. А я в свою очередь… иногда всерьёз считал её своей мамой, — Берт мельком поправил воротник у горла, и это не ускользнуло от внимания Селены. — Наш Лиам в детстве много плакал и капризничал. То ему казалось, что у него что-то отняли, то он решал, что королева уделяет мне больше внимания, чем ему, а то он и вовсе устраивал истерики и крушил всё на своём пути, отказываясь объяснять причины. Было принято решение найти нянечку, и во дворце появилась Жозефина. Эта женщина сразу обнаружила слабость к слезам Лиама. Она многое ему позволяла, никогда не наказывала, а главное, сама была готова делать для него что угодно. Я же никогда не любил быть под её надзором, поэтому часто сбегал, ничего ей не говоря, чем вызывал у нее бурю недовольств в совокупности с нервным тиком, — Берт рассмеялся. — Думаю, мы не понравились друг другу с самого начала. Но, справедливости ради, мне и не нужна была ее опека, ведь у меня была сестра. Потом в нашем дворце появилась малышка Мэри. Мы трое — она, я и Лиам — были почти одного возраста, поэтому всё время проводили вместе. Я, как самый старший, предлагал им разные авантюры, а потом, как самый старший, выслушивал крики Жозефины и упрёки Маргарет. Периодически меня «наказывали», запирая одного в библиотеке. Но, сказать честно, я нисколько не чувствовал себя ущемленным, потому что любил читать и был жаден до знаний. Такие наказания только стимулировали меня проказничать дальше. Со временем и без того слабый здоровьем король стал болеть всё чаще и чаще и в итоге так и умер, не оставив после себя никого, кроме сына. Сестра была раздавлена. Она хотела объявить траур и проститься со своим мужем должным образом, но ей не дали этого сделать. Вельможи стояли на головах и требовали от нее скорейшего вступления в очередной брак, народ предавался панике и кричал о дурных знамениях, а во дворце началась смута: некоторые слуги отказывались выполнять свои обязанности, пока новый король не займет престол. Всё было бы иначе, будь у Маргарет хоть одна дочь, но у нее был только Лиам. В итоге траур не продлился и недели: не успело тело ее супруга остыть в гробу, как был найден новый кандидат на его место. Свадьбу сыграли сразу же. Королем, как ты, наверное, догадалась, стал Винс — богатый представитель дворянского сословия. Маргарет он был противен, она считала его недалёким поверхностным бабником и не скрывала этого. Он в свою очередь называл её не иначе, как демоницей, и успокаивал себя тем, что растрачивал казенные деньги. «Держу пари, она не сильно ошибалась на его счет. И теперь это ничтожество для всех — мой отец» — раздраженно подумала Селена. Тем временем, Берт продолжал: — Первые годы их совместной жизни протекали особенно тяжело. Без скандалов не проходило и дня. Они спали в разных комнатах, Винс заводил интрижки на стороне, народ снова начинал беспокоиться. Опять появилось давление, вызванное отсутствием наследницы престола. Вельможи дали Маргарет понять, что родить дочь в ее же интересах, и ей пришлось пустить Винса в свои покои, невзирая на ненависть к нему. С тех пор в моей сестре будто что-то надломилось. Она ожесточилась и словно бы покрылась ледяной коркой. Винса, как личность, она больше не признавала. Единственной её отрадой стала дочь, своим рождением подарившая надежду не только королевской семье, но и всей Долине. Бедная Маргарет. Она и представить себе тогда не могла, что вскоре девочка умрёт, а за ней и все последующие… Сложно себе представить, что чувствует женщина, рожая от нелюбимого мужчины. Моей же сестре пришлось это сделать не раз и не два. И при всём при этом наследницы так и не было. В какой-то момент на свет появилась Спес, здоровая и крепкая. Шло время, она подрастала, и это не могло не согревать измученное сердце королевы. После череды несчастий образовалось затишье длиной в несколько лет, и это усыпило бдительность всех нас, внушило веру в то, что за этой девочкой стоит великое будущее… — Берт вздрогнул, почувствовав, что Селена прислонилась к его плечу. Убаюканная его размеренным голосом она и сама не заметила, как задремала. Ей казалось, она внимательно слушает историю королевской семьи, но в какой-то момент реальность начала ускользать от нее, меняться, она ненадолго прикрыла глаза и уже не смогла их открыть, опустившись прямо в тёплые объятия Берта. — Лилит? — прошептал он удивлённо. В комнате стало совсем темно. Берт так увлёкся рассказом, что не обратил внимания ни на скрывшееся за горизонтом солнце, ни на усталость принцессы. Но теперь, сидя и удерживая ее от падения, он словно бы острее ощутил окружающий его мир: кожа девушки показалась ему горячей, воздух — изобилующим ароматами, темнота — кромешной, а он сам — безмерно растерянным. Близость к Селене была ему настолько знакомой, настолько желанной, как если бы он долгое время скучал по ней, но не осознавал этого. Он был готов прижать ее к себе и не отпускать до утра — и это поражало его. Пересилив себя, мужчина всё же поднял её на руки и понес к кровати. Она прислонила голову к его груди, сквозь сон пробормотала: — Не оставляй меня… От этих слов сердце Берта дрогнуло. Он отчётливо ощутил тоску, которую не мог бы объяснить даже самому себе, и чуть крепче сжал Селену в объятиях. Отчего-то он знал, что действительно оставил её. Уложив принцессу в постель, мужчина собирался уйти, но зацепился взглядом за черты её лица и помедлил. Сон расслабил девушку, сделал уязвимой, и было что-то запретное в том, что Берт стал этому свидетелем. В то же время он был готов поклясться, что наблюдает подобное не впервые. Даже больше: что только он один и имеет на это право. Не отдавая себе отчет в том, что творит, Берт чуть склонился вперед и оставил на губах Селены лёгкий, едва ощутимый поцелуй. — Это тебе за то, что нарушила уговор, Лилит, — шепнул он ей. — До встречи завтра. Он тихо поднялся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Селена с наслаждением повернулась на бок и обняла подушку обеими руками: впервые за долгое время ей снился сон, в котором она была по-настоящему счастлива.