Автострада

Нил не заметил, как плэйлист пошел по второму кругу. А может уже по третьему. Нужно было открыть окно, но они этого не сделали, поэтому воздух в комнате ощущался горячим и влажным. Он давно научился освобождать место для Эндрю так, как это было нужно им обоим. Как должно лежать его колено, чтобы нога Эндрю могла втиснуться между его собственными. Как широко он должен раздвинуть ноги, чтобы бедра Эндрю удобно устроились между. Как сильно он должен прогнуть спину, чтобы они сложились вместе, когда Эндрю лежит на нем своим весом. Все, что у него есть сейчас, вращается вокруг тепла рта Эндрю и движения волос Эндрю между его пальцами, ощущением кожи Эндрю, чувством, насколько Эндрю глубоко и как сильно, как медленно он движется. Нил чувствует себя так же хорошо, как и всегда, давление такое невероятно горячее и тугое, что он как будто бы вот-вот потеряет сознание, но он чувствует себя так каждый раз, когда они занимаются сексом. Он бы придумал этому более поэтическое название, если бы мог. Он крепче сжимает ноги вокруг талии Эндрю, рефлекторно, впивается сильнее пальцами в его лопатки, чтобы найти хоть какую-то опору в чужих мышцах, зацепиться, как будто Эндрю не держит его так крепко, так сильно, что он не уверен, что они смогут разъединиться в итоге. Эндрю чуть-чуть меняет угол, и Нилу приходится уткнуться лицом в его плечо, чтобы заглушить крик. Их кожа соприкасается и звуки эхом разносятся по комнате, Нил слышит их даже сквозь музыку. Гортанный стон вырывается из его горла, когда он кончает, сильнее сжимая ноги и Эндрю между ними, побуждая его не останавливаться. Он двигается быстрее, но менее ритмично, уткнувшись лицом Нилу в плечо, и Нил гладит его по голове, пальцами по коже сквозь волосы, пока вторая его рука лежит на шее Эндрю. Нил видит, когда оргазм накрывает его. Он выдыхает тихий, сдавленный стон, зажмурившись, его кожа блестит от пота, она покраснела и Нил не может оторвать от него взгляда. Эндрю самый красивый человек, которого он когда-либо видел. Их тела еще пару секунд рефлекторно двигаются друг в друга, пока волна оргазма Эндрю отхлынет. Он ложится на него всем своим весом, вдавив в матрас, и Нил целует его в макушку, обнимая за плечи. Он знает, что нужно расцепить ноги и выпрямить их, но он так же знает, что не сможет этого сделать сейчас без помощи. Он гладит Эндрю по влажным волосам и невидящим взглядом смотрит в потолок. Сейчас четыре утра. Завтра им обоим в школу. Но как-то так получилось, что они оказались здесь, в это время и в этом месте, друг в друге. Что ж, иногда это просто происходит, решил Нил. Эндрю приподнимается на предплечьях и тянется для поцелуя, в котором осталась только нежность. Нил улыбнулся в его рот. — Тебе нужна помощь? – спросил Эндрю, его голос слегка хрипел. Нил просто кивнул. Это не первый раз. Эндрю помог ему снять ноги со своей талии, медленно выпрямляя их, массируя задеревеневшие мышцы. Нил знал, что какое-то время они будут дрожать, и ходить будет сложно, но не долго. Эндрю уходит на кухню, чтобы выкинуть презерватив и принести воды, а может даже влажные салфетки. У Нила нет сил идти в душ. Он развалился на постели, как морская звезда и посмотрел в окно, жалея, что у него нет телекинеза, чтобы открыть его силой мысли. — У тебя не получится, – сказал Эндрю, вернувшись в комнату, уже одетый в свои черные боксеры. — О боже, ты читаешь мои мысли! – в притворном ужасе сказал Нил. — Раз ты телепат, ты должен открыть окно. Эндрю хмыкнул, оставив на столе рядом с кроватью стакан воды, влажные салфетки и открыл окно. Прохладный осенний ветерок тут же приятно обдал разгоряченную кожу. — Хочешь обниматься? – спросил Нил, допив свою воду и использовав, по крайней мере, семь салфеток, прежде чем забросить идею о чистоте. Эндрю сидел напротив него, у него такие красивые глаза, в которых Нил всегда терялся. Его кожа все еще была красноватой и слегка блестела. Эндрю не ответил, но подполз ближе по кровати и повалил его на спину, чтобы затем перевернуть и переложить на себя. Нил удобно устроился головой на его голой груди, оставляя влажный поцелуй возле соска, на что Эндрю хмуро посмотрел на него. Нил зевнул. — Может, мы завтра останемся здесь? – предложил он, прикрыв глаза. — Можно было бы даже пропустить тренировку. Кевин бы сошел с ума, а я все равно поспорил с Джил, что пробегу быстрее нее. Я могу это сделать и без дополнительной тренировки. Опыт бега, который он приобрел при жизни в бегах уже никогда не оставит его, Нил это знал. Как и образ матери, вместе с отцом, приходящий в кошмарах. Может быть, сегодня он сможет проспать больше трех часов. Эндрю потянулся до своего телефона, чтобы выключить музыку и щелкнуть выключателем светильника. Боже, благослови американцев и их отсутствие люстр в спальнях. Пока они жили в Европе, Нил уже забыл каково это. Эндрю так ему и не ответил, вместо этого Нил почувствовал прикосновение к своей голове, ощущение, как пальцы Эндрю перебирают его волосы. Он не удержался и замычал от удовольствия. Наконец-то сонливость пришла к нему. Собственно, вся ситуация началась с того, что они оба не хотели спать и нашли отличный способ сжечь лишнюю энергию. В следующий раз Нил проснулся, когда было уже светло. Он посмотрел на Эндрю: его лицо непроницаемо когда он спит, но более расслаблено. Голый, незакрытая грудь почти незаметно вздымается и опускается, он почти неподвижен. Ночью его руки обнажены, и хотя Нил старался не смотреть на них, иногда он просто не мог отвести взгляда от серебристых линий на запястьях и предплечьях. Он до сих пор чувствовал прикосновение Эндрю к своей коже, между ног, призрачные пальцы в волосах. Они привыкли говорить своим телом. Было что-то удивительное и болезненное в том, чтобы вложить мысли в слова, сделать это прикосновениями было проще. Нил неподвижно держал голову на белой подушке, не в силах отвести взгляд от лица Эндрю. Некоторое время спустя он осторожно встал с кровати, стараясь не раскачивать матрас. У него все равно в планах принять душ, нет смысла надевать лишнюю одежду. В ванной холодный пол, цветная плитка от которой рябит в глазах, но он игнорирует все это, смотря в большое зеркало. Нил каждый раз спрашивал себя, будет ли отец вечно смотреть на него. Натаниэль был сыном Натана, если не считать конституции тела и мышц: Натаниэль стройнее, лицо светлее и острее, но у них были одинаковые жесткие медно-рыжие волосы, похожий нос, брови. Натаниэль носил шрамы от того, что он сын Натана Веснински: на плече, на груди, на животе, на лице. Даже после его смерти он не мог этого забыть. Он сам – ходячее напоминание о своем отце и о том, кем он был. Он каждый день смотрел на себя в зеркало и пытался привыкнуть. И все равно, каждый чертов раз он видел его там. Уступив самому себе, он сделал более глубокий вдох и дотронулся рукой до участка шрама, до чуть приподнятой розовой кожи у глаза. Это неровно, не похоже на нормальную текстуру. Это, конечно, уже не больно, но его пальцы одернулись, как если бы это было так. Он включил воду и несколько раз брызнул на лицо, пытаясь прийти в себя. Достаточно самокопания на сегодня. Кожа на его животе ощущалась стянутой и сухой, вероятно, вчера нужно было внимательнее вытереть остатки спермы. Он включил душ. Вода слегка обжигала первые пару минут, скорее с непривычки, и он это проигнорировал, подставляя лицо потоку воды. Его гель для душа пах кокосом, обычная ароматическая отдушка, но после него кожа долго сохраняла приятный запах и ощущение мягкости. Его торс представлял из себя поле боя, шрамы иногда болели, кожа могла жутко зудеть, особенно в ответ на какие-то косметические раздражители. Однажды он покрылся сыпью из-за геля с запахом шоколада. Эндрю был одновременно обижен и заботлив. Обижен, потому что ему самому жутко нравился этот запах. Заботлив, помогая Нилу нанести успокаивающую мазь на спину. Выключив воду и наспех вытерев волосы, Нил натянул на себя одну из больших домашних футболок из груды чистого белья, лежащего на стиральной машине и черных боксеров, которые точно были не его. В квартире вообще было довольно много вещей Эндрю. Может быть, они смогут снимать квартиру после окончания школы, где-нибудь недалеко от колледжа. Нил улыбнулся этой мысли и поспешил вернуться в спальню, надеясь, что все же сможет еще заснуть, но его планы прервал Эндрю, сидевший на кровати. Его лицо было заспанным и волосы торчали в разные стороны. Солнечный свет, проникавший через окно, мягко падал на его кожу, подчеркивая рельефность его рук и торса. Он был таким красивым, что Нил не мог перестать смотреть. Каждый раз, это повторялось каждый раз. Был ли Эндрю вспотевшим после тренировки, недовольным, когда Кевин чего-то от него хотел, сосредоточенным, когда поднимал штангу в зале, или довольным, когда ел мороженное. У него всегда было одно и то же лицо, и Нил всегда, каждый раз, хотел подойти к нему и обнять, уткнуться носом в его шею, плечо или грудь, зависит от того, куда это можно было сделать сегодня, и чтобы Эндрю обнял его в ответ одной или двумя руками, и тогда Нил смог бы дышать с ним одним и тем же воздухом и быть в безопасности. Потому что рядом с Эндрю было самое безопасное место. — Почему ты встал? – хмуро спросил Эндрю с постели. Одно из одеял запуталось в его ногах. — Слишком много мыслей, – честно ответил Нил и подошел к нему ближе, встав на колени перед кроватью, чтобы верхней частью тела лечь к Эндрю на ноги. — О чем? Нил не очень хотел отвечать, но врать не было смысла. — Отец. Я. Ну, ты знаешь как это бывает, – сказал он. — Смотрел на себя в зеркало и не мог избавится от мыслей о нашей похожести. — Вы не похожи, – сразу же сказал Эндрю. Он не двигался, и Нил уткнулся лицом в его левое предплечье. — Да или нет? – спросил он. — Да. Нил поцеловал светлые шрамы на коже, оставив несколько легких прикосновений. Некоторые участки на их телах всегда были особой зоной, и возможно, всегда будут. — Ты только что принял душ?- спросил тихо Эндрю. Нил издал звук согласия, а затем мир закружился и его резко переместили на кровати так, что Эндрю лежал сверху, и вся эта теплая кожа теперь прижималась к нему. Глаза Эндрю карие с золотым, а на скулах светлая щетина. Рука Нила коснулась его щеки. — Я люблю тебя , — сказал он, ощущая острую потребность произнести эти слова. Иногда ему трудно говорить их словами через рот, и потом он чувствует себя странно, как будто бы неловко. Как будто он не может поверить что говорит это. Что чувствует это. — Я хочу тебя сейчас и хочу позже, и я не хочу провести остаток дня без тебя, или следующий год. Эндрю смотрит на него и Нил не может прочитать что-то определенное в этом взгляде, кроме того, что он поглощает его. Одна рука Эндрю на его бедре, она горячая, пальцы поглаживают чувствительную кожу по кромке боксеров. — Да или нет? – спросил Эндрю. — Да. Рот Эндрю на его рту, боксеры слетают на пол, ему даже не понадобилась для этого вторая рука. — Ты очень вовремя принял душ, – прошептал ему на ухо Эндрю и прикусил мочку. Они не идут сегодня в школу. Не выходят из квартиры Нила вообще.