Как прожить жизнь вражеским принцем

«Я тот, кто выступил вперед, чтобы учить принца Калиана, поэтому у Бриссен нет веских причин меня останавливать. Поскольку я не могу просто преподавать магию весь день, они не смогут помешать королевскому наставнику, у которого есть свободное время, помогать Его Величеству. Это было весьма умное приглашение». Румейн слегка наклонил голову. Алан говорил так, как будто это оправдание придумал Калиан. Однако никаких дополнительных объяснений Алан не предоставил. Румейн собрался с мыслями и сформулировал ответ. — Я позабочусь о том, чтобы у вас было место для ночлега. Я полагаю, человек с кошкой не сделает хуже в этом грязном доме. Алан слегка склонил голову, чтобы выразить свою благодарность. Однако на этом разговор не закончился. Помимо разрешения, Румейн продолжал задавать вопросы. «Однако, должен сказать, мне любопытно, я слышал, что ничего особенного в ребенке не было», — Ничего особенного, Ваше Величество? Глаза Алана многозначительно сузились. «На самом деле было трудно найти нормального в принце Калиане». Даже его здоровье было бесполезно особенным. — Однако я слышал, что он многого боится. Мне сказали, что он тоже боится лошадей, но я полагаю, что он уже не боится, видя, как он преследовал вас. Алан вспомнил, как Калиан ехал на своей лошади очень фамильярно и опирался на саму лошадь, чтобы поддерживать себя. Внезапно его охватило странное чувство смещения, когда он слушал Румейн. «Теперь, когда я думаю об этом, почему это кажется…» «Я слышал, что Рэнделл подобен глубокому океану, а Франц — его свирепым волнам. Что касается Калиана, то я только слышал, что он тихий и сдержанный. Я не знал, что он обладал таким даром». «Почему он говорит, что слышал обо всем этом? Как будто... — Как будто он сам никогда не обращал на них внимания. «Если бы в нем было что-то выдающееся, я бы об этом услышал. Вот почему я был немного удивлен». Алан допил остаток чая и встал. Он подошел к окну и посмотрел на сад снаружи. Казалось, теперь ему придется сообщить более важные новости. — Как и вы, ваше величество, я рано женился. У меня уже есть прекрасная внучка». Пальцы Румейна дернулись. Несмотря на то, что он знал о возрасте Алана, казалось, что ему потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что моложаво выглядящий мужчина говорит о его внучке. Конечно, внучка Алана не была «более важной новостью». Алан поднял руку и указал на свое туловище ладонью вниз. «Она была примерно такого роста, когда я видел ее в последний раз. Сейчас она, скорее всего, стала выше… где-то здесь, скажем. Алан поднял руку еще немного. Румейн не был уверен в причине всех этих разговоров о росте, но все равно молча слушал. Алан уставился на короля. — Вы случайно не знаете рост принцев, Ваше Величество? Какого они роста по сравнению с тобой? Румейн не ответил. Он не знал. Алан ожидал этой тишины. Он посмотрел на стопки документов, сложенные на столе. «Я знаю, что озабоченность иногда может действовать как яд, а небрежность — как лекарство. Однако еще более верно то, что занятость — недостаточное оправдание. Вы были вчера с принцами, Ваше Величество. Как вы могли не знать, когда вы стояли и шли вместе?» Глаза Румейна стали холодными. Ему казалось, что Алан вторгается в личную жизнь короля. — Похоже, вы слишком обеспокоены, сэр Манассил. Ты только сегодня встретил меня. Мой способ воспитания детей не должен соответствовать вашим стандартам». Он сказал. Затем, не пытаясь скрыть своего беспокойства, добавил: «Я нахожу забавным, что должен объяснять это вам, но я действительно забочусь о принцах». — Вы действительно в это верите? Румейн остановился и посмотрел на Алана. Он знал цену стоявшему перед ним человеку и не хотел больше показывать свой гнев. Ему хотелось побыстрее закончить этот бессмысленный разговор. — Особенно для Калиана, твоего ученика, да. Он мой самый дорогой ребенок. Я не буду обращать внимания на ваше отношение, поскольку вы готовы учить его, но… «Ха!» усмехнулся Алан. Это явно была насмешка, прервавшая слова короля. Ярость отразилась на лице короля, но Алана это не волновало. Алан смотрел на Румейна, не колеблясь. «Если это так, вы должны перестать слышать вещи от других и посмотреть сами». — Взглянуть на что? — без колебаний спросил Румейн, как будто он не сделал ничего дурного. Он понятия не имел, на что ему следует смотреть. Алан прищурил глаза. — Он действительно не знает. «Прежде чем называть его дорогим, я умоляю вас взглянуть на него по-настоящему. Посмотрите, кто он сейчас, а не тогда, вместо того, чтобы смотреть на укушенный палец и называть его больным, укусите свой палец и узнайте, больно это или нет». — прорычал Алан. «···». — Если ты здесь только для того, чтобы осмотреть достопримечательности, ты потеряешь его. — Говорите ясно, сэр Манассил, — рявкнул Румейн. Алан вернулся к Румейну и повернулся к нему лицом. Он вспомнил изможденную фигуру Калиана. На этот раз голос Алана изменился; он был тихим и быстрым, как порыв ветра. «Его кожа окрашена в синий цвет, а ногти становятся фиолетовыми. Его губы пересохли, и он задыхался с каждым вздохом. Я заметил, что края его зрачков потемнели. Он закрывает глаза и делает паузу, прежде чем встать. Это значит, что он должен чувствовать головокружение. Я мог сказать, что его одежда была сшита в спешке. Его, должно быть, сделали меньше. Сколько времени уходит на пошив комплекта одежды? Месяц?" Гнев исчез с лица Румейна. Он ничего не мог ответить на вопрос Алана. Вместо этого он прикусил губу, осознав сообщение Алана. — Может быть, кто-то пытается… "Да. Ты сразу понял». Алан снова перебил Румейна. «Тогда вы могли бы увидеть это сразу же. Ваше Величество… вы уже испытали это однажды, и я тоже. Фрейя. Румейн снова вспомнил это имя. Это имя ему, наконец, удалось сохранить. «Даже если бы не это, вы должны были бы сказать, пришлось ли ему менять размер одежды всего за месяц. Даже если вы не знали, какого он роста, даже если никогда не рассматривали его руки и губы, вы должны были знать, что он стремительно теряет вес. Человек, которого он искал, чтобы спасти свою жизнь, не должен был быть магом, которого он никогда раньше не встречал. Это должен был быть его собственный отец! Румейн наклонился вперед и закрыл лицо руками. Его пальцы дрожали. Он не мог даже предположить. "Яд…" — Если он действительно дорог вам, ваше величество, вы должны теперь хорошенько на него взглянуть. Алан наклонился и взял вторую половинку своего печенья. Он смотрел на короля, пока тот жевал и глотал. Сквозь пальцы он мог разглядеть жалкое сморщенное лицо короля. — Если нет, то не стоит делать такое лицо. Алан сделал шаг назад. Как и Калиану, он хотел показать, что больше не будет злить Румейна. «Пожалуйста, продолжайте игнорировать эту проблему, теперь, когда она зашла так далеко, было бы лучше продолжать игнорировать ее. Я осмелился сказать это с надеждой, что подобное не повторится впредь, простите меня за мою наглость, ваше величество. Алан поклонился, выказывая королю должное уважение, и вышел из комнаты с поднятым подбородком, полностью готовый.