В километрах над землёй

Самолёт — мой личный индикатор психологического состояния. Если завтра лететь и меня нервирует этот факт, если я хочу обнять Шаста, Арса или Сережу (мало ли кто окажется рядом) во время взлёта и посадки, если каждое потряхивание самолёта вызывает мысль: «Все, на хер, это не дело, садимся», значит, я в стрессе, перенапряжении или депрессухе. Просто это пока в латентной форме. А самолёт об этом сигнализирует. Ну или просто это 10-й полёт за неделю и в жопу полёты в таком количестве. © Дмитрий Позов

Корпоратив на борту частного самолёта с самого начала представлялся Дмитрию Позову идеей сомнительной. Высоты он боялся и не боялся себе в этом признаваться. Прокатиться на колесе обозрения с Савиной, залезть на крышу дома ради шоу — всё это стоило изрядных психологических усилий. А уж лезть на какую-то верхотуру для очередной фоточки Арсения Попова — так это вовсе увольте. Пусть ему в этом содействуют другие, он предпочитал следить за сим нелепым действием с земли. С другой стороны к перелётам он уже давно привык, даже на авиатренажёре был, сумма за корпоратив была обещана воистину кругленькая и, что немаловажно, вести ему предстояло не одному, а в тандеме с упомянутым затейником Арсением. Дима считал, что они с Арсом составляли «движушный» кластер их импровизационного квартет, не желающий торчать в гостинице на гастролях, а отправляющийся на поиски приключений. Ведь это всегда какой-никакой, а новый опыт. А проведение корпоратива в километрах над землёй — опыт поистине уникальный, не так уж и много людей летает частными самолётами. Действительно. Этот полёт был не похож не на один другой. Свобода перемещения и не издававшие шума двигатели в какой-то момент и вовсе заставили забыть об их местонахождении, позволив в моменте полноценно расслабиться и целиком сосредоточиться на работе. Но гармония оказалась недолгой. Уже через полчаса полёта самолёт как следует тряхнуло. И пока хозяева и гости кинулись к пилотам, ведущие, стоявшее во время тряски и набившие себе, ввиду данного обстоятельства, с десяток синяков, заняли свободные места за столиком друг напротив друга и поспешили пристегнуться. — Должно быть воздушная яма. В зону турбулентности вошли, — озвучил очевидное предположение Арсений. Он пытался звучать бодро, но дыхание перехватило из-за не самого мягкого приземления в кресло, в связи с чем голос упал на пол октавы и вся бодрость потонула в проснувшейся басистости. — А где предупреждение о том, что нас «немного потрясёт», чтобы мы не размозжили мозг? — Дима тоже пытался держать себя в руках и сохранять здравомыслие, однако стремительно темневшая картинка перед глазами и учащающийся пульс сигнализировали о приближении панической атаки. В этот момент в салон выбежал запыхавшийся стюард. — Приносим извинения за вызванные неудобства. Мы временно утратили управление над судном, но вам не стоит переживать, пилоты уже работают над разрешением этой проблемы. При словах «утратили управление» внутри у Позова что-то рухнуло. Стюард так же поспешно ретировался, как и появился. Дима и Арсений переглянулись. — Вот без этой информации мы, наверное, могли бы и прожить наши последние мгновения. — Позов попробовал прочистить пересохшее горло. — По крайней мере, смерть была бы более внезапна и мы не были отягощены её ожиданием. Заметив охриплость в голосе коллеги, Арсений молча протянул Диме со стола бутылку воды. Тот её принял, открывая на автомате и, отпивая, погрузился в нерадостные мысли. Значит, всё кончится здесь? Вот так? Последний аккорд перед тем, как хлопнет крышка его рояля. Проснувшееся не вовремя воображение услужливо подкинуло картины новостных сводок и некрологов, а следом объявления о закрытии целого ряда проектов. Удивительно, сколько людей без работы могла оставить смерть всего двух, но незаменимых людей. Да даже одного. Допустим вариант, в котором самолёт разбивается, и сам Позов выживает, но погибает Арс… От этой мысли Диму передёрнуло, и он предпочёл вернуться к другому варианту. В этом варианте он даже допускал мысль, что Площадка может продолжить существовать без него, Кос и остальные ребята справятся. Но вот Импровизация, Импровизация как рок-группа, что не может продолжать своё существование без ключевых фигур. И загвоздка была в том, что в их квартете такими ключевыми фигурами были все. Своей смертью он подводил оставшихся ребят, всех причастных. На душе заскребли кошки, дыхание учащалось, а в голове яркими вспышками проносились лица безутешных поклонников, потрясённых родственников, скорбящих коллег и друзей. И то, что пронзало сердце окончательно — виденье овдовевшей жены и осиротевших детей. А он даже не сказал на прощание, что любит их. Дима очнулся от своих дум, самолёт продолжало потряхивать, минералка была выпита на половину, а Арс не сводил с него внимательных голубых глаз. Видимо, он прочитал мысли, сразу же заговорив. — На борту есть вайфай. Можно отправить сообщение, но выбери кого-то одного. Люди бывают впечатлительны, не стоит их тревожить на случай, если мы уцелеем. Позов кивнул, доставая айфон и листая к нужному диалогу. Антоша Шастун. Антону Дима доверял. И хотя Арс намекнул выбирать из невпечатлительных, был риск, что желание разобраться в происходящем у других может привлечь ненужное внимание третьих лиц. Антон же, скорее всего, не будет болтать лишнего если его об этом не попросят. Позов включил фронтальную камеру и нажал на запись. «Антон, помнишь, мы как-то разгоняли тему, что нас ждёт в случае внезапной смерти кого-то из нас? Так вот, всё то, что мы из того разговора вынесли, может стать актуальным. Ты знаешь, что надо делать. И… Передай Кате и детям, что я их люблю.» Дима поднял глаза на Арсения, взглядом вопрошая: желает ли он что-то добавить, но тот только грустно улыбнулся и покачал головой. Нет — значит, нет. Позов остановил запись и нажал «отправить». Самолёт дал крен. Диме вспомнился выступление Андрея Бебуришвили, ещё одного аэрофоба, который он как-то видел в Камеди. Речь в монологе шла об ужасном перелёте и Андрей предположил, что вся его дальнейшая жизнь — есть не более, чем кома, ведь после всего, что происходило на борту, самолёт просто не мог не рухнуть. Позова же и без видимых катастроф по жизни порой накрывали экзистенциальные мысли о нереальности его жизни и карьеры. Может первый полёт из Воронежа в Москву на съёмки для него тоже стал последним, а сейчас, спустя годы комы, таким образом он переживает свою смерть. Дима закрыл глаза, чувствуя, как новая волна паники накрывает с головой. Но в последний момент, когда тело уже должно было скрыться под водой, спасительные руки охватили его ладони, не давая снова потерять связь с реальностью. Дима не стал открывать глаз, а благодарно сжал кисти Арсения в ответ. Те были слегка влажные, выдавая внутренне волнение в противовес внешнему спокойствию и расслабленности. — Слушай… — голос Арса был глухим, звучал сквозь вату, будто уши заложило как при взлёте. — Мы выживем, точно тебе говорю. — Был бы ты пилотом, ты бы мог такое пообещать. — Позов не спешил открывать глаза, сосредоточившись на успокаивающем жесте и восстанавливая дыхание. — А у меня крылья есть, забыл? Не ручаюсь за весь экипаж, но твою тушку я вынести постараюсь. Дима горько усмехнулся. Подходящее ли сейчас время для того, чтобы Арс был… Арсом? Впрочем, о чём Попов говорит, он понимал. О тех самых невидимых крыльях, которые по чудесному щелчку должны были стать видимыми. Тогда Дима предложил Арсению летать на гастроли на них, чтобы не тратиться на билет. — Ты видимо на пороге смерти окончательно рехнулся. — с улыбкой произнёс Дима, вспоминая тот самый эпизод. — Отнюдь. — ответил Арсений. — И лучше бы пилотам предотвратить крушение, чтобы мне вдруг не пришлось… разрушать свою легенду. — Какую ещё легенду, ты что, супергерой? — Дима чувствовал, как тот выдумывает на ходу и ему это нравилось. — Если тебе будет так угодно меня называть. — Позов не видел, но услышал в голосе ответную улыбку. Что ж, если это ребячество помогает отвлечься, то он готов поддержать эту игру. Дима представил, какие бы крылья были у Арсения. Нет, белые — это слишком банально. Скорее всего, место имеет быть смоляное оперенье, в тон волос. Возникшая перед закрытыми глазами картина, следуя продолжению разговора, моментально проассоциировалась с личиной Брюса Уэйна — образ Арсения в традиционной чёрной форме, за спиной которого на манер плаща, будто он вновь в роли царя Оберона, вздымались такие же чёрные крылья, заставлял думать о том, что этому городу нужен новый герой. — Как думаешь, что надо сделать для того, чтобы твои невидимые супергеройские крылья стали ну, реальными? — Я думаю, что в меня должен кто-то очень сильно поверить. И тогда кто знает, может, я вылечу и попробую нас подтолкнуть. — Давай, я в тебя верю. — Дима переплёл их пальцы, возвращая Арсению уверенность, которую он подарил ему до этого. — У меня всё равно выбора нет. На мгновение повисла гробовая тишина. Внезапно самолёт резко дёрнуло, положение судна стабилизировалось, а тряска прекратилась. Дима удивлённо открыл глаза и увидел перед собой Арсения, который прибывал не в меньшем изумлении от произошедшего. Его целью было просто отвлечь Диму от переживаний разговором, на большее он и не рассчитывал. На связь вышли пилоты, в салон возвратился стюард. Все они говорили о том, что ситуация становилась уже серьёзной, как что-то вдруг будто вытолкнуло самолёт из потока и управление над судном вернулось экипажу. Ведущим же потребовалось не больше десяти минут, чтобы прийти в себя и вернуться к работе, профессионализм брал своё. Но полноценное чувство безопасности вернулось лишь в момент, когда шасси остановились на полосе запасного аэродрома. Во время спуска по трапу внимание ребят привлёк припаркованный неподалёку джип, в котором Дима без труда распознал видный шевроле тахо, и из которого не заставила себя ждать появления до боли знакомая двухметровая фигура. Неужели Стас прав и у них ментальная связь, иначе, откуда Антон знал куда ехать? Шастун набирал скорости с каждым своим шагом, но, проявляя выдержку, на бег не переходил. Лишь когда до ребят оставалось меньше метра, он рванул вперёд и сгрёб Диму в объятия. — Дебилы, блять. — В выражениях Антон не сдерживался. Впрочем, не сдерживался он в них никогда, всё-таки в Воронеже в аграрном учился, а не в институте благородных дев. Но сейчас его речь и вовсе с трудом переводилась на цензурный, так как от цензурного там были разве что местоимения, и то не все, с союзами. Дима же пропустил весь этот выговор мимо ушей, уткнувшись носом в пропитанную сигаретным дымом рубашку. Видимо, выкурил он не одну по дороге сюда. Знакомый запах ударил в голову усиливая и без того напирающее желание закурить, но он решил, что это подождёт. — Антош, извини. Был момент, когда я был уверен, что живыми мы уже не вернёмся. — Дима успокаивающе похлопал высокого по спине. — Мне жаль. — Серёжа незадолго до того, как ты написал, сказал, что у него плохое предчувствие связанное с вами. — определённо ментальная связь, подумал Позов про себя. — А он повышенной тревожностью не страдает — это первое, что напрягло. Следом же я получаю это видео и у меня только одна мысль «Ну всё, блять, это конец. Это конец». — Я, пожалуй, пойду. — прервал Антона Арсений, который стоя рядом наблюдал за разворачивающейся сценой. — Куда, а ну стой. — своей длинной рукой Шастун легко схватил Арса за локоть и втянул в объятие. — Ты почему предсмертную записку не оставил? — А у него была полная уверенность, что мы благодаря ему выживем, — с долей ехидства ответил за Арсения Дима. — И, что самое невероятное, похоже, он оказался прав. Антон разомкнул объятия, озадачено переводя взгляд с одного на другого виновника его нахождения здесь. — Ничего не понял. — Пойдёмте в любезно предоставленный нашим избавителем от мук «как вообще отсюда выбраться?» автомобиль, там и продолжим. — предложил Арсений. — Не думаю, что взлётная полоса подходящее место для разговоров. Антон согласно пожал плечами. Пока они шли к машине, Дима достал сигареты и закурил на ходу. На самом деле не так важно, было ли это просто совпадением или Арсений действительно каким-то невероятным образом повлиял на полёт. Важно было то, что в тот момент он был рядом и не дал протечь поплавившемуся содержимому его черепной коробки. Парадокс, но, похоже, сумасшествие Арса спасло от потери рассудка. Выдыхая дым Дима запрокинул голову всматриваясь в небо, в котором они только что кружили. Мир вокруг казался оглушающе реальным, будто произошедшее час назад было ночным кошмаром, а теперь он проснулся. И всё было хорошо. — Димка, чего встал? — Позов опустил взгляд. Арсений стоял у машины, выжидающе на него посматривая. — Так это ты меня ждёшь? А я думал прорезавшиеся крылья в салон пролезть мешают, — ответил Дима усмехнувшись и протянул руку, делая вид, что легонько треплет невидимое крыло. Арсений заулыбался. Всё было хорошо. Пусть так и остаётся.