Коснувшись света

      Свет всегда был источником жизни. Мы радуемся каждому лучу, касающемуся нашего тела своими тёплыми и нежными фотонами. Мы поглощаем каждый момент, проведённый с источником радости и с нетерпением ждём следующего, жадно взирая на закат и рассвет. Солнце дарит нам незабываемые секунды удовольствия, надменно взирая на Землю свысока и окутывая её своим властным взглядом, подобно повелителю. Оно и правда достойно такого звания. Все, кто решился бы приблизится к нашему Светилу, оказались в аду, будучи наказанными за непозволительное действие по отношению к Великому. Низшие создания вынуждены довольствоваться наслаждением издалека, восседая на троне из жажды и отчаяния.       — Арсений… ах…       Такова жизнь, разделенная на части. Она не жалеет тех, кто осмелится выйти за границу своего уровня, дабы лицезреть нечто прекрасное, недоступное и желаемое.       — Ты прекрасен… ты невероятен…       Кто-то намеренно летит к Солнцу, подобно мотыльку, желая почувствовать на себе истинное тепло и сладость запретного плода, не боясь потерять жизнь или рассудок ради отчаянного желания, проявляющегося в чувствах к источнику света. Вспышки поражают его прежде, чем ему удаётся пощупать своё счастье, и он погибает, будучи жестоко обожжённым собственной жадностью.       Рука проходит вверх-вниз, поглаживая с различной скоростью и задевая все нервные окончания, что давно перестали быть столь заметными. Все мысли лишь о нём. Распечатанная фотография скользит по потному и дрожащему лицу, доходя до шеи и груди, безжалостно преодолевая преграду в виде мокрой футболки. Уже не ясно, почему так трудно дышать: от чувств или от нехватки кислорода под толстым одеялом.       Подарите низшему надежду, и он будет преследовать её до конца своих дней. Тогда такие люди потеряют человечность и не будут видеть что-то, кроме своего Солнца. Именно они и попадают под гнев Светила, обретая мерзость личности и полное внутреннее гниение.       Тёплая жидкость вырывается наружу, сопровождаясь тихим возгласом и громким дыханием, пары которого поглощают фотографию, пожирая своими щупальцами. Воздуха совсем не осталось. В голове полное отстранение от реальности, а руки сами тянуться к объекту обожания. Они, дрожа и пачкая, проходят по гладкой поверхности, от головы изображенного человека к его ногам.       — Ничего уже не имеет смысла, кроме тебя.

***

      — Всем доброе утро! — раздался приятный и доброжелательный голос Арсения, воодушевленно прибывшего в офис и быстро занявшего своё рабочее место.       Все приветливо ответили на его улыбку и удивленно устремили внимание на столь радостного мужчину, достающего из своей строгой сумки необходимые документы и телефон. Как только он сосредоточился на работе, к нему на стуле с колёсиками подкатил его друг — Сергей Матвиенко — в очередной раз решивший влезть в чужие дела.       — Неужели наш красавчик наконец смирился со своей популярностью и нашёл платоническое счастье? — он ехидно ухмыльнулся, приблизив своё лицо ещё ближе к коллеге и нарушив личное пространство, которое уже считает своим.       — Почему, когда мы с тобой видимся, ты говоришь об одном и том же? — Попов держится непоколебимости, даже не взглянув на столь любопытную Варвару. Он понимает, что ничего дельного от их разговора не дождёшься, поэтому старается игнорировать и избегать все темы, связанные с этим.       — Хватит увиливать от вопроса. Будешь продолжать — я посчитаю, что ты ответил положительно. — Серёжа отпрянул от друга, а после слегка толкнул его локтем, — Кались, чего ты так сияешь с утра пораньше?       — Мне нечего скрывать от тебя, такого великого сыщика, — Арсений наконец повернулся к Матвиенко, прокрутившись на стуле. — Вчера я встретил довольно милую девушку, в кафе неподалёку, с идеальной добротой и честной душой. Я поговорил с ней, и мы обменялись номерами.       — И всё? — с каким-то необъяснимым разочарованием вздохнул Сергей, закинув голову на спинку стула. — Ты, как всегда, такой скромняга. Я вообще удивлён, что ты так популярен.       С этими словами, как по щелчку, все девушки, что были в этом помещении, обратили внимание на слова Попова, прокручивая их в своих головах и не веря собственным ушам. Две из них, поднявшись со своих мест, подошли к Арсению и, под шёпот остальных, обратились к мужчине:       — Это правда? Ты завёл себе девушку?       — Ну-у-у-у… Не то, чтобы завёл. Просто я сейчас в поисках идеального для себя образа, а именно подходящей мне половинки, с которой мне хотелось бы провести всю свою жизнь, — довольно скромно ответил Попов, стараясь не смотреть в глаза этих бестактных леди.       Его взгляд остановился в стороне, далеко от собеседниц, где столкнулся с необъяснимо пугающими глазами. Они смотрят в упор и, кажется, будто вовсе не моргают, изучая каждый миллиметр Арсения. По телу, которое так и кричит об опасности, пробежали мурашки, а зрачки забегали из угла в угол, стараясь найти укромное место, подальше от того парня, что вызвал такой жуткий страх.       — Ты нас вообще слушаешь? — огрызнулась вторая девушка, скрестив руки у груди и показательно выпятив своё вымя, которым она так гордится. Но даже это перестало раздражать Попова. Его голова теперь забита тем парнем, что раньше был для него непримечательным.       Хоть они и работают вместе целых 5 лет, предмет женского обожания не уделял тому особого внимания, считая его одиноким изгоем, который не ценит общения с окружающими. Таких, как этот парень, Арсений старается не замечать, потакая примитивному обществу и скрываясь под его опекой в виде стереотипов и поверхностных мнений. Но сейчас что-то сильно задело спокойствие мужчины: он почувствовал в этом незнакомце потенциального маньяка или какого-то сумасшедшего с подворотни. Такое невозможно оставить без внимания.       — Извините, но я немного отвлёкся, — улыбнулся Попов, почесав свой затылок и вновь невольно взглянув на того самого парня, что сидит безопасно далеко. В этот раз он испугался и резко отвернулся к окну, после чего долго не поворачивался.       Девушки помотали головами и отправились на свои места, будучи недовольными такой короткой и бесполезной беседой. Арсений часто отшивает тех, кто ему не понравился, не давая даже малейшего шанса или намёка на исправление. В нём дремлет раздражительный и безразличный демон, которого он пытается всячески скрывать, ради сохранения довольно уютного положения среди коллег. Все, от служащих до начальника, уважают и любят его за преданность и честность, а также доброту и смелость. В нем собраны все идеальные качества, так что не удивительно, что любая позавидует той, что смогла его заинтересовать.       — Слушай, Серёг, — тихо окликнул друга Попов, прошептав так, что Матвиенко не сразу разобрал его шифр. — А кто тот странный одиночка с кудрявыми волосами, сидящий у окна?       — А, ты наверное про Антона Шастуна, — сообразил Сергей, долго вспоминая всех с такими же чертами и приметами. Однако не каждого здесь можно назвать одиноким, поэтому круг опознания сузился до одного человека. — Ты что, не знаешь его? Вроде работаете столько лет, а ты его словно в первый раз видишь. Вот, что значит быть великим. Совсем не замечаешь нас, простых людей, — Матвиенко театрально шмыгнул носом и смахнул воображаемую слезу.       — Ты можешь говорить по тише? Он вообще-то не глухой, — огрызнулся Попов, не оценив такой скверный юмор. Он и правда услышал это имя впервые, будто и ни разу не виделся с тем парнем. Раньше он был для него невидимкой, а сейчас начал беспокоить своим поведением. — И что о нём известно? — спустя паузу поинтересовался мужчина, снова приблизились к Серёже, чтобы тот ответил ему таким же неразборчивым шёпотом.       — На самом деле, мне про него почти ничего не известно. Но я слышал, что он обедает, да и, в принципе, живёт в одиночестве. Не любит общение, поэтому всегда пропускает наши корпоративные пьянки. Наверное поэтому ты его не замечал. А ещё он подрабатывает в супермаркете неподалёку. Я как-то видел его за кассой, благодаря чему узнал имя, посмотрев на бейджик, — послушно ответил Матвиенко, закончив рассказ тишиной, во время которой он посмотрел на объект обсуждения. — А ты чего вдруг им заинтересовался?       — Да так, просто стало любопытно, почему он такой одинокий и неприметный, — снова увильнул от ответа Попов, также направив взор на некого Антона, заметив, что тот, на этот раз, смотрит в рабочий компьютер.       В этот момент снова вспомнились те дикие глаза, что буквально просверлили дыру в мужчине, которую заполнили эмоции от увиденного испуганного выражения лица, застывшего в негодовании и разочаровании. В тот миг у Шастуна будто земля ушла из-под ног, будто случилось что-то непоправимое, будто он готов убить, чтобы всё исправить — такое лицо было у парня, заставившего понервничать самого Попова — мастера спокойствия.       — Ладно, пора работать. А то влетит от начальника, как тебе в тот раз, — усмехнулся Арсений, возвращаясь на своё рабочее место.       — Да хватит уже напоминать, — раздражённо ответил Сергей, последовав примеру друга и тут же принявшись за работу.       Но вот Попов не смог сконцентрироваться. Его беспокоит тот парень, что продолжал периодически смотреть в его сторону, предварительно оглядываясь по сторонам и прикусывая нижнюю губу.       «А вдруг это не первый раз? Может быть это продолжается уже долгое время, а я просто не замечал? Да нет, такое сложно не заметить, — начал размышлять Арсений, опираясь головой на руки и понемногу погружая свои пальцы в густые волосы. — Может мне у него самого спросить? Если я буду продолжать молчать, то он не остановится. Я чувствую его взгляд прямо сейчас. Черт, как же раздражает»       Попов потёр глаза и решил вернуться к работе, чтобы постараться отвлечься. Но тот взор обволакивает его с головы до пят, сковывая всё тело и мешая рационально мыслить. Арсений же не смел посмотреть Антону в ответ, потому что не хотел вновь встречаться со зверски необузданным парнем, что так жадно пожирает его здравый смысл.       Наконец, спустя 3-4 часа работы с отсутствием сосредоточения настало время обеденного перерыва, во время которого можно было бы разобраться с поведением того странного юноши. Попов полностью обессилен. Хорошее настроение бесследно растворилось в рутине и новой проблеме.       — Пойдём есть. Я слышал, что сегодня выставят те самые котлеты с сыром. Жду, не дождусь! — дёрнул Серёжа застывшего в размышлениях Арсения, как только на часах пробило 13:00.       — Извини, но я ещё задержусь на пару минут, а после догоню тебя. Иди пока что, а то упустишь своё лакомство, — слегка усмехнулся Попов, махнув рукой в сторону выхода из комнаты.       — Ладно, как хочешь, работяга.       С этими словами Матвиенко быстро развернулся и засеменил к двери, оказавшись первым желающим опробовать меню сегодняшнего дня: остальные медленно собирались и разминали шею, которая затекла после нескольких часов компьютерной работы. Но Арсений, как только увидел, что друг ушёл, тут же поднялся со своего места и уверенным шагом направился к парню возле окна. Тот не сразу заметил приближающуюся угрозу, поэтому также мирно складывал листы в папку и собирался пойти на обед.       — Эй, ты, — окликнул Антона Попов, облокотившись рукой на его стол и сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком по деревянной поверхности. — Пойдём на крышу. Нужно поговорить.       Шастун не знал, куда себя деть. Он сжал губы и опустил глаза на руки, медленно скатившиеся вниз, на штаны. Кажется, будто он попытался подражать ежу, свернувшись в колючий комок и защитив свою жизнь данным природой оружием. Однако его безобидные кудри не источают опасности, а наоборот говорят о безвыходном положении жертвы. Арсений замечает, как парень дважды мотнул головой влево и вправо, говоря о неуверенном отказе на заманчивое приглашение.       — Это не предложение, а приказ, — уточнил Попов, положив свою руку на плечо Антона и приблизившись к его волосам. Затем мужчина принялся сжимать конечность парня, надев маску дружелюбия для случайной публики, которая могла появиться в любой момент.       Естественно Шастуну не оставалось ничего, кроме как подчиниться указу. Он покорно поднялся со стула, медленно вернув голову в изначальное положение, благодаря чему почувствовал, как кровь снова побежала по руке, обогревая каждый миллиметр своим теплом, распространяющимся по лицу. Антон начал тяжело дышать, но отчаянно скрывал эти вздохи, иногда задерживая дыхание, что приводит к плохому самочувствию. Жаль, что парень не способен также успокоить своё сердце, которое, видимо, торопится выбраться из заточения.       Пока они шли, Шастун волочился сзади, участвуя в жестокой борьбе с инстинктами: «Он был так близко. Это опасно. Я мог умереть от его лица». Сейчас ему стало страшно от одной только мысли, что Король ведёт его на казнь в виде полного изгнания. Неужели он больше не сможет видеть это шикарное тело, эту белоснежную улыбку, эти прекрасные голубые глаза, которые захлестнули его с первой же встречи? Лучше уж умереть, чем потерять всё.       — И так, говори, какого чёрта ты пялился на меня все эти грёбаные часы? Или это продолжается уже несколько дней, недель, месяцев? — резко повысил тон Арсений, отчего у Антона пробежали мурашки, сопровождаемые вздрагиванием. Его будто проткнули ядовитой шпагой, но не задели сердце, оставив в живых.       — Нет, прости, — коротко ответил Шастун, так и не подняв больше головы. Его пальцы, сжатые до костяшек, скрещены между собой, отчего кажется, будто они сейчас разломаются на мелкие кусочки.       — Я не прошу от тебя извинений. Просто скажи, зачем ты это делал? — продолжал жестокий допрос Попов, вонзая ножи один за другим в тело виновного.       — Прости, прости, прости.       — Ты меня уже достал… — Арсений раздражённо закинул голову назад, а после, вернув её, приблизился к Антону. Он жестоко схватил его за волосы и насильно поднял голову парня, чтобы тот увидел то, до какого состояния довели его гляделки невинного мужчину, настроение которого было с утра на высоте.       Зелёные глаза покатились в левый нижний угол, прячась от бушующего океана, который способен уничтожить изнутри и проколоть снаружи. Шастун громко сглотнул, напрягая все мышцы лица от неизбежного страха.       — Почему сейчас ты отводишь взгляд? Или у тебя всё же есть, что сказать в своё оправдание, сталкер?       — Нет, — новое прозвище оказалось по душе Антону, потому что он стал кем-то в жизни этого каменного мужчины, что всегда являлся таким далёким и недоступным.       Шастун дрожащей рукой потянулся к лицу Арсения, на этот раз встретившись с ним взглядом. Ладонь на несколько секунд почувствовала долгожданные ощущения, окунувшись в теплоту любимого тела.       — Прошу тебя, успокойся, — сказал Антон, после чего почувствовал, как его голову отбросили куда-то в сторону, чуть не вырвав клочок волос. Парень пошатнулся, но устоял на ногах, состроив испуганную мину.       Арсений собирался сделать ему очередной выговор, но его перебили громким умоляющим возгласом:       — Как я посмел тронуть Короля? Я, низшее создание, не имею права касаться твоего лица! Прошу, прости меня!       — Что за чушь ты несёшь? — спросил Попов, начиная бояться этого сумасшедшего. — Что с тобой не так?       — Это всё из-за тебя. Ты подчинил меня себе и заковал моё сердце в колючие оковы. Ты покорил всю мою жизнь, закрыв всё, что было до тебя, — Шастун начал приближаться к Арсению, который тут же попятился к двери, стараясь увеличивать расстояние, что оказалось бессмысленным, учитывая длинные ноги чудика. — Ты стал для меня светом, божественным лучом, что озарил всю горесть моего существования, — глаза Антона перестали быть испуганными и дрожащими. Он будто смотрит не на человека, а на желаемое. То, чего наконец возможно достать.       Парень ненадолго замолчал. Во время этой паузы Попов совершил попытку открыть дверь, повернувшись спиной к хищнику, что оказалось опрометчивой ошибкой: Антон тут же ударил по последнему спасению, шлёпнув ладонью по железному покрытию. Бежать больше некуда, а умирать, прыгнув с многоэтажного здания, желания совсем нет. Арсений начал жалеть о том, что выбрал настолько уединенное место, что позвать на помощь можно только птиц, изредка проносящихся над ними.       — Я покорно держал дистанцию с Королём, стараясь быть незамеченным. Но то, как ты небрежно относишься ко мне, постоянно находя новых девушек, задевает меня до глубины души.       — Ты псих. Омерзительно просто смотреть на тебя, — огрызнулся Арсений, а после замахнулся на сверлящего его взглядом парня. Тот упал, не смея сопротивляться. Его огромная тушка шлёпнулась о жёсткий пол, но он даже не моргнул, продолжая впитывать Попова, буквально пронизывая с головы до ног.       — Знаешь, что ещё омерзительно? — начал подниматься Антон, потирая щёку, по которой ударили дважды. Но Арсений уже не слушал. Ему было плевать, что болтает этот психопат, потому что у него появился шанс уйти с этой проклятой крыши и вызвать полицию. Достаточно всего лишь открыть дверь и…       — Ты запер дверь? Где ключ? Быстро, отдай мне!       Шастун, пошатнувшись, принял устойчивое положение и, не обратив внимание на очередной приказ, продолжил, быстро сокращая между ними расстояние:       — То, что я имел право на протяжении всех 5 лет 78 дней и 13 часов только дрочить на твои фотографии, лаская ими своё тело и представляя твои мощные и красивые руки, — парень схватил кисти рук Арсения и громко ударил ими по железной двери, после чего сжимая и лаская их своими длинными пальцами. Он проходит от мягких мест к костяшкам, обвалакивая и выворачивая кожу, словно резину. Затем поглаживает ногти и таит под нежностью подушечек, не видавших ранее такого извращённого обращения. Попов не на шутку испугался, отчего забыл, что значит слово «сопротивление», ослабив хватку рук от столь мощности удара по металлу. — Мог лишь собирать забытые тобой безделушки, а после наслаждаться их сногсшибательным запахом, мечтая о реальных ощущениях, — наконец оставив замученные и измятые руки в покое, Антон снова приклеил их к двери, чтобы не получить очередного сюрприза в лицо, и прильнул к шее Арсения, обнюхивая её во всех местах и иногда облизывая, оставляя скользкий и противный след из слюны, который неприятно охлаждает кожу, застывшую от ужаса и непонимания происходящего. Его язык кажется чем-то лишним, неопознанным объектом, что убивает каждым прикосновением, слегка шершавым и, в тоже время, гладким. Всё это ужасно раздражает. Это жутко, мерзко и опасно.       — Да по тебе психушка плачет! Когда выберемся отсюда, я тут же сообщу в полицию и тебя повяжут в смирительную рубашку! — начал брыкаться Попов, за что получил удар коленом по самому слабому месту. Нижняя часть тела начала сильно болеть от столь острых костей нападающего, но это были ещё не все мучения: Антон принялся давить и возить по члену Арсения своей конечностью, что причинило страдальцу боль, заставившую заткнуться. Возможно надолго.       — Будь только моим Королём. Будь только моим светом. Будь только со мной. Я буду подчиняться любому твоему приказу, но, прошу, останься со мной навсегда, — продолжил Антон, остановив процесс мучения и взглянув в глаза, на этот раз полные боли и страха. Когда-то они смело взирали на парня, готовясь к атаке, а сейчас молят о помощи, истошно волнуясь синим цунами. Но даже такими Шастун считает их поистине прекрасными. Он восхищён теми необузданными морями, что бьются о скалы в поисках суши. — Не хочу больше смотреть, как кто-то другой ласкает тебя здесь, — парень провёл рукой по талии Арсения, освободив одну из его кистей из заточения. — Вот здесь, — далее он прошёлся по пятой точке, надавив в районе углубления и продолжил путь к верху, возвращая конечность к изначальной миссии. — И здесь.       После этой фразы, которая оказалась завершающей, Антон резко приблизился к Арсению и впился губами в Поповские, жадно проскальзывая сначала по зубам, затем по верхнему и нижнему нёбу, а после встретившись с языком мужчины, заставляя его двигаться в том же темпе и быстро прибегая по всему объёму рта, наслаждаясь долгожданным моментом. Дышать уже не хотелось. Парень готов задохнуться, но остаться в тех же ротовых объятиях.       Арсений совсем потерял связь с реальностью. Его глаза окончательно помутнели, потеряв прежние краски, а тело полностью оцепенело после такого поворота событий. Но неожиданный привкус железа во рту и жёсткость неопознанного объекта, что ободрал своим концом кончик языка, разбудили в Попове желание выплюнуть и остальные реакции. Он сразу нащупал отверстие и резной кончик на другой стороне. В этот же миг Шастун неохотно отпрянул от мужчины, оставив след из крови от укуса губы, и закрепил предмет в его рту. Когда Попов его выплюнул, он узнал в нём маленький ключик, весь покрытый грязью и ржавчиной.       — Пусть этот ключ станет символом начала нашей любви, — произнёс Антон, указывая головой на ту чёртову дверь, что открывается лишь психам, вроде него. Парень широко улыбнулся, показав все свои зубы и с сумасшедшим взглядом, что тогда впервые встретил Попов, посмотрел на него, как на свой собственный источник света, пойманный в прозрачную банку.