Алмазы в грязи не тают

"Величайшее в жизни счастье — это уверенность в том, что нас любят, любят за то, что мы такие, какие мы есть, или несмотря на то, что мы такие, какие мы есть" (Виктор Гюго)

- Что за странная запись у нас в расписании?! - Какая? - «Ужин с единорогами»! Что это еще за хрень, Куки?! - О! Забыл сказать, что звонил Соджун-хен, ты был в душе, я ответил. Они зовут нас послезавтра на ужин. У всех вдруг совпало свободное время, Ушик прилетел на пару дней из Канады. Мы же пойдем? - Конечно! У нас же нет ничего на этот вечер? - Нет, я проверил. - Но почему «единороги»?! - А, ты уже забыл? И Чонгук напомнил Тэхену съемки, где мемберы жаловались на Тэ, который «не делится своими знаменитыми друзьями» и которых они не видели в обычной жизни. Тэ с Гуки похихикали, вспомнив еще, как пытался прятать под шапкой-колокольчиком свою мордочку один смущенный кролик. Тэхен чмокнул в сморщенный от смеха нос Гуки, проходя мимо него: - Пойду пройдусь с Тани, пока погода хорошая. - Сколько мы еще будем на этом полулегальном положении, Намджуни? Ты же понимаешь, что фандом с ума сходит от нашего затишья. Олды прекрасно знают - перед камбэком мы активны, а тут… Будто нас уже нет. - Тэхен, что ты от меня хочешь? Я ничего не решаю. - От тебя я хочу хотя бы информации – что там творится наверху. Ты же у нас начальник. Или ты, хен? Что-то знаешь и молчишь? – Тэхен развернулся к Джину. Мемберы сидели на полу в танцзале и настроение у всех было… Аховое было настроение, если честно. Слава богу, сегодня нигде не крутилось ни одной нуны с камерой, а значит в кои-то веки можно было быть собой. Парни и сами были в подвешенном состоянии, вопрос с армией висел дамокловым мечом, невозможно было запланировать ни тур, ни новый альбом. А никто не хотел брать на себя ответственность за решение такой острой темы. Стать ли БТС снова первооткрывателями и «за заслуги перед отечеством» создать прецедент, освободив их от повинности таскать сапоги и ружье «вчистую» или пойти на поводу у традиций/обывателей – и лишить экономику страны «золотых яиц» и оконфузиться перед Западом, да еще и на долгий срок вылететь Корее со страниц мировой прессы. Не было нормальных, групповых вилайвов (даже по поводу крупных выигрышей или событий), не было новых «бомбочек» - фандом реально не знал, что происходит. Особенно сильно этим прониклись Хосок и Тэхен, которые мониторили сеть регулярно. А потом рвануло. Сама по себе дурно отфотошопленная фотка ничего не натворила бы, не она первая, не она последняя, но всем этим явно руководил кто-то извне. Компанию и бантан методично пытались вывалять в грязи по самую маковку, фандом лихорадило, кидало из стороны в сторону. Начальство явно было готово к этому, потому всем было сказано – сидеть тихо и не высовываться, наверху знают, что делать. Они и сидели… Привычные вбросы от активного в инсте хен-лайна создавали видимость спокойствия. Тэхен наблюдал как борются с хейтерами арми, как выводятся хэштэги в их защиту и думал: «Может не такие они и плохие, может не все связи с фанатами еще разорваны?». Последнее время им всем не очень-то хотелось открываться, они носили свою «броню официоза» постоянно, в коротких ли роликах с благодарностями, на концертах ли или на вилайвах, где изредка, совсем чуть-чуть, приоткрывали «забрала». Не было той близости с фанатами, что была раньше, не было РАНов, где они могли показать себя с человеческой стороны. Была знаменитая группа и был огромный фандом, который в большинстве своем состоял из бэби-арми, а они мало что вообще знали о ребятах и их творчестве. Это угнетало и сковывало – о чем говорить с незнакомцами?! Все было так… странно и чуждо. Тэхен учился жить в этой новой реальности. И благодарил богов за то, что рядом был Чонгук. Его сильный и нежный Гуки. Сопереживающий и понимающий. Хотя тот и относился к этому попроще. - Может приготовить тебе чего-нибудь вкусненького, Тэхени? Сегодня тренировка отменилась. - Давай лучше закажем и посмотрим дораму, там новая серия вышла. - Ладно, давай так. Тогда ты закажи, на свой вкус, а я в душ и поиграю. Пока Тэхен возился в гостиной с заказом, Чонгук ушел в спальню за планшетом – новая телефонная игрушка, которую они не так давно разрабатывали все вместе, его забавляла. Почему-то ему нравилось быть персонажем Тэ, в аутфите Хансона – он был такой смешной, такой мультяшный и вызывал у него умиление. Когда Тэ, не дождавшись шума из душевой, зашел в комнату, Чонгук лежал на животе в одних боксерах, подсунув под грудь подушку для удобства. Тэхен замер в проеме – мускулистая спина и руки, тонкая талия, маленькие аккуратные ягодицы, переходящие в мощные, скульптурной красоты бедра, все это была настолько прекрасным, что у него в очередной раз перехватило дух. - Черт тебя подери, Чонгуки… - почти прорычал Ким, а макнэ повернул к нему удивленное лицо. - ?????? - Ты даже не представляешь, насколько ты красив, да?! - Это место уже занято тоб… - привычно начал улыбаться Чонгук, но Тэхен прервал его на полуслове. - Замолчи, радость моя, вот просто замолчи сейчас! – и он, дойдя до кровати, просто упал сверху на всю эту роскошь, на ходу сдернув майку. Чтобы сразу, всем телом почувствовать под собой горячую кожу, выступы мышц, биение сердца. - Больно! – вскрикнул Чонгук, когда Тэхен вдруг укусил его за татуированное плечо. - Прости, прости! – Тэхен тут же начал зализывать место укуса, виня себя за несдержанность, но устоять было выше его сил. – Так лучше? – И он «загулял» по любимому телу, чередуя влажные поцелуи с языком и спускаясь все ниже, пока не дошел до полоски ткани на поясе. – Но тут-то можно мне откусить кусочек? – прозвучало сзади и снизу почти жалобно. Чонгук, давно отбросивший планшет и глушивший стоны удовольствия той самой подушкой, захихикал: - Делай что хочешь, тигр, что с тебя, хищника, взять! – и чуть приподнялся, помогая Тэхену снять с себя лишнюю тряпочку... Звонок в домофон раздался так некстати, так не вовремя, что зарычали уже оба. Потом засмеялись и Тэхен ушел забирать у консьержа доставленную курьером еду. *** Ужинали они в состоянии легкого возбуждения, смотрели вполглаза в телевизор, скармливая друг другу вкусные кусочки и неторопливо поднимали градус желания до тех пор, пока терпеть не осталось уже сил. И только тогда ушли в душ, когда тушки стали почти искрить от каждого прикосновения и легкого поцелуя. Это был лучший вечер за последнее время. Все тревоги, вся грязь и сплетни - весь мир остался где-то далеко и существовал сам по себе. А они были сами по себе, только вдвоем. Нет, втроем – они и их любовь.