Еще вчера

Холодный ноябрьский день начался с того, что Итэру передали маленькую записку, состоящую всего из нескольких слов: «Надо поговорить. Жду в кабинете» В изящных, слегка угловатых буквах легко узнавался почерк временного Магистра Джинн, и Итэр не на шутку испугался, что какое-то срочное дело может задержать его в Мондштадте и помешать вовремя попасть на Церемонию сошествия в Ли Юэ. Он поделился своими подозрениями с Паймон, жующей рыбацкий бутерброд за одним из столиков «Хорошего охотника». Ее ножки никак не могли достать до земли, да и голова, надо признать, тоже не доставала до края стола, но маленькая спутница путешественника упрямо отказывалась пересесть на детский стул, заявляя: «Я что по-вашему похожа на ребенка?!» Сара – круглолицая официантка с аккуратным чепчиком на голове – и Итэр благоразумно решили не перечить ей. Паймон, дожевав наконец огромный бутерброд, задумчиво произнесла: – Если Джинн приготовила для нас какое-то сложное задание, ты вовсе не обязан на него соглашаться! Я уверена, она войдет в положение и позволит нам покинуть город. Итэр несмело кивнул, но странное предчувствие не покидало его ровно до того момента, пока они не оказались перед дверями кабинета магистра Ордо Фавониуса. Это даже звучало внушительно! Ну и как тут отказать такому серьезному человеку? Путешественник постучал в дверь и оттуда послышалось громкое: «Войдите!» В кабинете ярко горел камин, освещая все самые дальние углы комнаты. От него шло приятное, слегка покалывающее тепло, и Паймон тут же подлетела ближе, протягивая маленькие ручки к языкам пламени – на улице все-таки последний месяц осени. Джинн, оторвавшись от бумажной работы, подняла голову и вежливо улыбнулась: – Итэр, Паймон, спасибо, что откликнулись так быстро. Вы даже не представляете, как спасли меня. Путешественник пожал протянутую ему руку и сел за кресло возле стола магистра, заваленного кучей бумаг, сломанных перьев, пустых чернильниц и всевозможных книг, часть из которых выглядела настолько древней, что готова была развалиться прямо на месте. «Едва ли у Джинн есть время на уборку кабинета» – отрешенно подумал он, взглядом окидывая книжные полки, забитые пожелтевшими от времени свитками и папками с отчетами рыцарей. – Во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что организовали для меня такой чудесный праздник в таверне. Я была очень глупа, когда пыталась работать на износ и брала все, даже самые легкие поручения, которые спокойно можно было доверить другим рыцарям, – Джинн задумчиво приложила палец к подбородку. – Если бы на Мондштадт в этот момент напали, а я оказалась бы недееспособной… Нет, даже думать не хочу об этом. – Мы всегда рады помочь, магистр, – произнес Итэр, слегка приподняв уголки губ. – Но ты ведь не за этим пригласила нас? – Да, есть небольшое поручение. От меня лично, – путешественник кивнул, мысленно готовясь дать отказ на любое выданное ему задание. – Понимаете, я узнала, что организацией праздника занимались не только вы – не столько вы, сколько сэр Кэйя. Он всегда внимательно относился ко мне и просил чаще уделять свое время отдыху. Я глубоко уважаю его и ценю, как друга… В общем, не буду тянуть: я хочу, чтобы вы провели сегодняшний день с сэром Кэйей. Паймон издала какой-то тоненький, удивленный писк и подлетела ближе к Итэру, который озадаченно уставился на Джинн. Ее щеки слегка порозовели, но выглядела она все такой же невозмутимой и сосредоточенной, и точно не шутила. – Это и есть все задание? – спросил он. – А зачем? В смысле, что мы должны делать? – Понимаете… – Джинн слегка смутилась и откашлялась в кулак. – У сэра Кэйи сегодня день рождения, и я выдала ему отгул. – Ого! – воскликнула Паймон и всплеснула ручками. – А мы и не знали! Разве тогда он не должен весь день праздновать где-нибудь с друзьями? Джинн, кажется, смутилась еще сильнее и отвела взгляд в сторону. – Я думаю, вы заметили, что сэр Кэйя немного… нелюдимый, – она тут же осеклась и несдержанно, и совсем не по-деловому, замахала руками. – О, нет-нет, это не совсем то слово, которое я хотела сказать! Просто Кэйя очень скрытный и настороженный человек, привыкший все держать в себе. Такое качество ценят в подчиненных, но, к счастью, не в друзьях. И свой день рождения он привык проводить в одиночестве где-нибудь за городом, даже без посещений таверны. Да и не то чтобы ему было с кем… В любом случае, – Джинн выпрямила спину и посмотрела Итэру в глаза. – Я не хочу, чтобы сэр Кэйя опять остался без праздника. Можете ничего не дарить, даже не нужно пытаться приободрить его, просто не оставляйте Кэйю одного в этот день, хорошо? Итэр задумался. Впервые кто-то в Мондштадте обратил внимание на такую особенность в поведении рыцаря, которую, как ему казалось, замечал только он. За остроумными шуточками скрывались колючие иглы, за лестью – неприкрытая попытка провести стену меж ним и его собеседником, а за обходительной улыбкой – ледяная маска недоверия и отчаяния. От него веяло холодком, и это точно была не вина Крио Глаза Бога. Образ Кэйи для окружающих его людей разнился: в одних глазах он обворожительный капитан кавалерии, в других – напыщенный павлин, без капли чести, а для путешественника – меланхоличный, слегка чудаковатый – но кто этим не грешен? – друг, который с упорством, достойным архонтов, отказывается сказать хоть слово правды о себе. Интересно, думает Итэр, сколько раз нужно выпить с Кэйей, чтобы хоть на долю секунды увидеть его настоящее лицо? – Ах, да, забыла сказать, – произнесла через несколько секунд Джинн, заметив сомнение в глазах Итэра. – Без награды я вас не оставлю. – Награда! – воскликнула Паймон и захлопала в ладоши. – Все, мы согласны! – А меня ты спросить не забыла? Хотя я тоже в принципе согласен, – тут же добавил он, чтобы не разочаровывать магистра. Джинн одарила их теплой улыбкой.

***

По дороге Итэр и Паймон решили посетить лавку Флоры и купить какой-никакой праздничный букет. Ну, в самом деле, не оставлять же человека совсем без подарка? – Лилия Калла, ромашки, сесиллии – такое нежное сочетание цветов показывает доброту и глубокое уважение, которое вы испытываете к тому, кому собираетесь дарить букет, – назидательно произнесла Флора, а затем с самым невинным личиком спросила. – Путешественник, у тебя что, появилась подружка? Паймон прыснула, пряча лицо в рукаве-фонарике, а Итэр покраснел до кончиков ушей и смущенно ответил: – Это для друга… – Эх, – печально вздохнула стоящая возле прилавка цветов Донна – миловидная девушка с хвостиками по бокам. – Вот бы Мастер Дилюк когда-нибудь подарил мне такой же букет… – Опять она про своего Мастера Дилюка, – пробурчала Паймон, когда они отошли на достаточное расстояние от прилавка. – Я уж скорее поверю, что Мастер Дилюк найдет себе кавалера, чем пригласит ее на свидание. Итэр фыркнул, смешно щурясь от вышедшего из-за грозовых облаков солнца. Рядом с Мастером Дилюком ходило много разных слухов, но ни один из них не был опровергнут или подтвержден самим виноделом, поэтому все они довольно быстро сходили на нет. Одни утверждали: «Он женат на своей Винокурне!», другие: «Он еще слишком молод, чтобы искать жену!», а у Итэра были свои подозрения, которыми он не мог из-за слишком болтливого языка Паймон поделиться со своей спутницей. Джинн, конечно, сказала, что Кэйя ушел гулять за городом, но «за городом» – понятие довольно растяжимое, включающее в себя немало точек на карте, и где искать капитана кавалерии оставалось загадкой. В конце концов, Итэр решил довериться интуиции и направиться туда, где совсем недавно они искали сбежавшую из лазарета Джинн – в Долину Ветров, у дерева Венессы, и – о чудо! – Кэйя был там. Он сидел на выступающем из земли корне громадного дерева, и его фигуру окаймляли беспорядочно падающие с неба солнечные лучи. Одну руку Кэйя положил под подбородок, задумчиво всматриваясь в лазурное море впереди, у скалистых берегов которого суматошно летали чайки, чьи пронзительные крики были слышны даже здесь. Возле рыцаря медленно порхали кристальные бабочки, оставляющие за собой серебристую пыльцу. Одна из них даже уселась на его макушку, и не спешила покидать ее. На фоне далекого моря и отцветшей природы, на фоне трухи пожелтевших листьев и лент белесых облаков, Итэр готов был поверить, что Кэйя по-настоящему одинок. Что ж, хоть в этом он был настоящий. – Э-эй! Кэйя! – крикнула Паймон и замахала руками. Рыцарь обернулся и затуманенным глазом посмотрел на путешественников и – Итэр готов был в этом поклясться – с трудом натянул на лицо дежурную улыбку. По спине путешественника пробежал легкий холодок. – Итэр и малышка Паймон… Что же привело вас сюда? Я думал, вы уже давно отправились в Ли Юэ. – Мы хотели, но… – начал было Итэр, но, вспомнив разговор в лавке, смущенно отвел глаза в сторону и вытащил из-за спины пышный букет, украшенный шуршащей оберточной бумагой и голубой атласной лентой. – Вот, это тебе. С днем рождения, капитан кавалерии Ордо Фавониуса. Кэйя, даже не пытавшийся скрыть своего удивления, принял из рук путешественника букет и, придвинувшись вперед, принюхался, вдыхая запах свежих цветов. Особенно сильно ему понравились лилии калла, и он, прикрыв глаза, тепло улыбнулся. – Мне никогда не дарили цветов на день рождения. Сразу видно, этот букет от всего сердца. Большое спасибо! – Кэйя потрепал по голове Паймон, которая явно осталась недовольна подобным обращением, и положил руку на плечо Итэра. «Холодная» – подумал тот. – Только не говорите, что вы ради этого остались в Мондштадте! Я того не стою. – Стоишь, – возразил путешественник. – И вообще мы хотели…– Паймон все еще поправляла съехавшую с волос заколку и, обреченно вздохнув, сдалась. – Мы хотели провести этот день с тобой, вот! Будем делать все, что ты захочешь, а если не захочешь, заставим захотеть! Кэйя едва заметно дернул уголком рта, но продолжил стоять на месте, всматриваясь в глаза Итэру и ища в них нечто, доступное лишь ему одному. Затем он отпустил его плечо и беззлобно ухмыльнулся. – Хорошая погода, прекрасные цветы и общество верных друзей – вот что такое истинное наслаждение. И раз вы сами настаиваете: не хотите прогуляться со мной, пока ещё светит солнце? – Пока еще светит солнце? А куда пойдем вечером? – поинтересовался Итэр, направляясь вслед за Кэйей. – А вечером... Ха, ну ты же меня знаешь. Пойдём в таверну? А, кстати, – он остановился и свободной рукой пошарил в карманах узких брюк и вытащил несколько уже слабо светящихся кристальных ядер. – Насколько я знаю, тебе тоже нравятся эти сверкающие малютки, поэтому передаю их тебе. Паймон с подозрением посмотрела на капитана кавалерии, а затем перевела взгляд обратно к дереву, выискивая в его ветвях порхающих серебристых бабочек. И когда только успел?.. – Но Кэйя, – Итэр взял протянутые ему кристальные ядра и засунул в висевшую на поясе сумку. – День рождения у тебя, а подарок получаю я. Это как-то нечестно. – Вот как ты смотришь на это? Что ж, вынужден тебя кое в чем просветить: там, откуда я родом, на дни рождения было принято дарить подарки другим, а не получать самому. Самые лучшие подарки дарились тем, кто подарил жизнь тебе – родителям, а уже потом другим родственникам, близким друзьям и учителям. – Ого! Никогда о подобном не слышала! – удивленно воскликнула Паймон, прижимая ладошки к покрасневшим от холода щекам. Только обладатель Крио Глаза Бога мог счесть такую погоду хорошей для прогулки – а вот Итэр, например, то и дело потирал ладони и мял щеки, но едва ли становилось теплее. – А откуда ты родом, Кэйя? – Ха, прямо так вам все и расскажи!

***

Они шли по тропе севернее Дерева Венессы, и со скал им открывался чудесный вид на сверкающие в лучах полуденного солнца море. Где-то вдали за горизонтом маячил корабль с красными парусами – то был один из кораблей Южного Креста, принадлежащей гавани Ли Юэ, хотя путешественник еще не знал этого и, по правде сказать, не особо интересовался открывающимся видом. Холодный бриз обдувал компанию с правой стороны, и только Кэйе это приносило удовольствие: он шел впереди, подставляя лицо ветру и каплям воды. Запах йода, морской соли и желтого песка неотступно следовали за ним, куда бы он ни пошел: не раз на берегу этого самого моря он вступал в самые отчаянные схватки с Магами Ордена Бездны и митачурлами. Это было удобно – крио-стихия отлично сочетается с гидро. Итэр шел позади, обнимая себя руками, чтобы сохранить хоть какое-то тепло в теле, и мельком бросал взгляд на рыцаря, в тайне надеясь, что Кэйя не заметит его прискорбного положения, но тот вскоре остановился и накинул на него собственный плащ с меховой накидкой – боа, как его еще называют в Фонтейне. Он цокнул языком и произнес: – Если тебе холодно, можно было сказать об этом прямо, а не ежиться позади, как ледяной сурок. Рыцарь выглядел спокойным, но в глазах его отразился еле заметный упрек, и Итэр почувствовал себя виноватым. – Прости, не хотел портить нашу прогулку. А куда мы, кстати говоря, идем? – спросил он, как бы невзначай. Путешественник давно заметил, что Кэйя строго следует какому-то определенному маршруту, а не блуждает, наслаждаясь окружающей их природой. – Ты что-то задумал? – Какой ты догадливый, мой юный друг! Если бы у тебя не было столь благородной цели, как разыскать сестру, я бы предложил тебе остаться в Ордо Фавониус и порекомендовал тебя на место капитана, – Кэйя улыбнулся и указал пальцем вверх, прямо на возвышающиеся впереди сооружения. – Видишь те древние руины? Храм Тысячи Ветров. Очень похож на амфитеатр – знаешь, что это такое? А, впрочем, неважно: раньше он использовался в качестве арены еще в аристократический период, когда рабов заставляли сражаться друг с другом за удовлетворение старых дворян. Но это было до появления Ордо Фавониуса, а теперь это место – всего лишь трагический памятник былой эпохи, – Кэйя ухмыльнулся и сорвал с ближайшего дерева еще спелый закатник. «Прекрасный фрукт, – подумал Итэр. – Растет и зимой, и летом». – Так вот, судя по наводке, которую мне предоставил разведывательный отряд, здесь засел Страж Руин, которого желательно как можно скорее деактивировать. Итэр поймал Паймон, зависшую возле дерева с закатниками, и догнал Кэйю. Он нашел взглядом его единственный видимый глаз – голубой, со звездой вместо зрачка, – и нахмурился, сдвинув брови к переносице. – Ты уверен, что в свой день рождения хочешь заниматься работой? – Но кто-то же должен сделать это, – простодушно ответил Кэйя и пожал плечами. – Не пойми меня неправильно, я не страдаю излишнем трудоголизмом, просто Стражей Руин практически невозможно победить без Глаза Бога. Они создавались… В смысле, те, кто их создавал, явно нацеливались на то, чтобы сотворить неуязвимую машину хаоса, способную работать на долгие годы вперед – обычному человеку повезет, если он встретиться с таким устройством и уйдет живым. На пути путешественников появился маленький лисенок, и Кэйя, недолго думая, подтолкнул к нему свой закатник, в который тот резво вгрызся зубами и унес прочь. Итэр сверлил взглядом показавшиеся за скалой величественные колонны Храма. За время путешествия по Мондштадту ему не приходилось задумываться о происхождении Стражей Руин, но и много другое в этом мире оставалось загадкой. Таинственная богиня, хиличурлы, взявшиеся словно из ниоткуда, огромный парящий остров над головой – Селестия – тут было больше вопросов, чем ответов. А Стражи Руин всего лишь один пазл из огромной головоломки мироустройства Тейвата, которую ему только предстояло разгадать. Они поднялись по лестнице вверх и оказались в проеме, служившем когда-то входом на арену. В центре храма бродил пробудившийся страж руин: он, словно часовой, вышагивал вокруг стен, оставляя за собой гигантские отметины в земле. Одним Богам Селестии было известно, что манило такую величественную машину, несущую за собой лишь разрушение и смерть, в руины, подобные Храму Тысячи Ветров. Одним Богами Селестии – и Кэйе, разумеется, но он не собирался об этом рассказывать, а Итэр не догадался спросить – на том и порешили. Путешественники скрылись от ока смертоносной машины за одной из высоких колонн. Паймон прижалась к ней маленькими ручками, с интересом и страхом разглядывая вышагивающее впереди чудовище. Кэйя обернулся к Итэру и произнес: – Чтобы одолеть Стража Руин, нам нужен план. Ты можешь отвлечь машину на себя, пока я заморожу ему ноги, а затем мы вместе добьем его. Только он может выпустить пару-тройку ракет, способных снести голову – в плохом смысле этого слова. Справишься? – Кэйя, ты недооцениваешь нашего путешественника, – ответила за него Паймон и гордо выпятила подбородок. – Он может и выглядит щупленьким и слабым, и неспособным на серьезные битвы… – Вовсе необязательно было это говорить… – прервал ее Итэр. –…но он силен, как бык, и могущественен, как Архонт! Вот такой наш Итэр – почетный рыцарь Ордо Фавониус и герой, одолевший Ужас Бури! Путешественник тепло улыбнулся летающей спутнице и горделиво уперся руками в бока. Кэйя при виде этой сцены весело рассмеялся и игриво прищурился, пряча глаза от вновь выступившего из-за облаков солнца. – О, я верю, что наш путешественник сильнее любого рыцаря и смелее любого сумерского льва, – промурлыкал Кэйя столь нежным голоском, что у Итэра против воли побежали по рукам мурашки, а на щеках появился непрошенный румянец – явно не от мороза. – Но безопасность друзей для меня превыше всего, так что, если вдруг что-то пойдет не так, не постесняйся отступить и сбежать с поля боя. Понял меня? – Да, – кивнул Итэр. – А ты, малышка Паймон, будешь… – А я просто как обычно растаю в воздухе, – как по нотам выговорила Паймон. – И не буду вам мешаться в бою. Давайте, покажите этому Стражу как умеют сражаться рыцари Мондштадта! Кэйя улыбнулся и достал из-за спины меч. – Ха-х, хороший настрой! Давай, Итэр, время не ждет, а ветер не дует попусту! Они резво спустились вниз и оказались скрыты за небольшим проемом в полуразрушенной стене. Первым выскочил Итэр и, размахивая руками, встал на пути Стража Руин. Машина уже собиралась хлопнуть громадными ладонями и пришибить путешественника, как надоедливую муху, как тут весь ее корпус оказался закован в прочный голубой лед. Голова Стража завертелась, и из затылка вылетело несколько ракет, целящихся в путешественника, который едва успел отскочить в сторону –но часть камней от разрушенной взрывом стены все-таки задели его, и он был вынужден отступить назад. Из глаза, который теперь в упор смотрел на Кэйю, выстрелил лазерный луч, обжигающий даже на таком далеком расстоянии и расплавляющий сковывающий корпус лед. Но прежде, чем препятствие оказалось бы разрушено, Кэйя создал прочную ледяную стену прямо перед оком машины и – о чудо! Или продуманный ход? – лазер отскочил ото льда и выстрелил обратно, задев металлический шлем Стража. И пока он дергался, приводя внутренние механизмы в порядок и пытаясь обнаружить угрозу со стороны, Итэр спрыгнул со стены амфитеатра и вонзил острый клинок прямо в глаз чудовища. Оно издало глухой скрежет и перестало сопротивляться – свет медленно погас, и машина, скованная льдом, замерла на месте. Кэйя добрался до шлема и вытащил оттуда устройство хаоса, а затем передал его путешественнику, который тут же переложил добычу в сумку. – Ого! – воскликнула появившаяся словно из ниоткуда Паймон. – Это было просто великолепно! Он такой вжух-вжух, а вы такие тыщ-тыдыщ, и бам, и потом меч вошел до самого основания, как... как горячий нож по маслу! Итэр, про тебя когда-нибудь напишут книгу: самый сильный герой Тейвата и его не менее сильная спутница, которая неотступно следовала за ним и поддерживала в каждой битве! Путешественник засмеялся, складывая меч в ножны и убирая его себе за спину. – Если бы не Кэйя, я бы не смог так легко одолеть этого Стража Руин. Итэр повернулся к рыцарю, чтобы поблагодарить, – и замер, удивленный открывшейся перед ним сценой: капитан кавалерии сидел на коленях возле погибшего стража руин и шарил руками у себя за кофтой, что-то выискивая. Сначала путешественник подумал: тот ранен, ему срочно нужна помощь, но затем прислушался повнимательнее и смог разобрать тихое бормотание, исходящее от Кэйи, словно тот читал заклинание или… молился? Наконец рыцарь вытащил из кармана цветок, белоснежные лепестки которого едва заметно переливались на солнце и казались не мягкими, как лепестки сесиллии или ромашки, а словно сотворенными из камня. Кэйя опустил цветок возле Стража Руин и поднялся с колен, оборачиваясь к Итэру с Паймон. – Вам двоим, наверное, интересно, что я сейчас делал? Кэйя дождался положительного кивка путешественника и недоуменного взгляда летающей феечки, забавно разводящей в сторону руки. – Это национальной цветок одной древней, ныне ушедшей в небытие страны. На самом деле он давно увял и стал твердым, словно выдолбленным из мрамора, а все потому, что расти он может только в одном месте и нигде больше. Эдакий символ странника вдали от дома. В моей… семье было принято класть такие цветы на могилы монстров, вроде Стража Руин или хиличурлов, – так мы вымаливаем прощение за убийство или отдаем дань прошлому, из которого пришли все эти существа. Кто-то ведь должен заниматься этим, верно? – закончил Кэйя и смущенно – Итэр бы не поверил, если бы сам не увидел, – улыбнулся. – Как странно, – начала Паймон. – Я думала в Мондштадте у всех только одна религия – Барбатос, а ты тут совершаешь какие-то странные обряды, непохожие на поклонения Архонтам! – Хе, ну, я не такой уж верующий, каким мог вам показаться… – ответил Кэйя и почесал затылок рукой. Итэр пожал плечами и посмотрел на свежую царапину на руке рыцаря – видимо, Страж Руин все-таки задел его. Он достал эластичный бинт из сумки и приблизился к другу, хватая его за изодранный рукав рубашки и принявшись обрабатывать рану спиртовой настойкой. Кэйя не был удивлен – или просто не подал виду? – и покорно смотрел на то, как Итэр ловкими движениями руки перевязывает его локоть. – Знаешь, Кэйя, ты, наверное, самый загадочный житель Мондштадта из всех, с которыми мы знакомы. Я прямо-таки кожей чувствую, сколько всего ты не договариваешь, – путешественник закончил перевязку и отошел на несколько шагов в сторону, вглядываясь в лицо рыцаря, – на нем отразилось какое-то удрученное спокойствие и напускное равнодушие, в котором на милю можно было уловить фальшь. – Но в то же время я думаю: каждый имеет право на секреты, верно? Даже от друзей. Особенно, если они касаются чьего-то прошлого. Кэйя провел рукой по бинту и улыбнулся каким-то своим мыслям, а затем посмотрел на Итэра и потрепал его здоровой рукой по голове. – Ты, как всегда, проницателен, мой юный друг. Прости, что не могу говорить с тобой так честно, как ты говоришь со мной, – на это есть причины. Однажды, я расскажу тебе то, что ты так жаждешь услышать, но сначала… Тебе нужно найти сестру. Потому что, ну, ты знаешь, – он подмигнул (точнее попытался это сделать с одним глазом, и как он думал, что путешественники его поймут?). – Семья превыше всего. Итэр с интересом поглядел на Кэйю, но больше не пытался затронуть тему его прошлого.

***

Солнце все больше склонялось на запад, и на окрестности близ Мондштадта спускались темные, густые сумерки, свойственные надвигающейся зиме. Итэр, разгоряченный прошедшей битвой, не мерз, но его спутница постоянна ежилась от холода и терла заиндевевшие щеки. Кэйя, держа подмышкой букет, спускался вниз по тропе, ведущей к городу. – Паймон, сейчас дойдем до таверны, и ты мигом согреешься! – попытался приободрить ее он, но та только промычала что-то нечленораздельное и тихонько чихнула себе под нос. До «Доли ангелов» они добрались через полчаса, но Кэйя оказался прав – по сравнению с бушующем на улице нордом, таверна показалась райским гнездышком, наполненным сказочным уютом и ласкающим жаром пламени, горящего в камине. За барной стойкой сегодня стоял – кто бы мог подумать! – Мастер Дилюк собственной персоной и спокойно, со свойственным ему высокомерным равнодушием, разливал вино по стеклянным бокалам. Он повернулся в сторону путешественников и кивнул головой на их приветствия, задержав суровый взгляд на Кэйе дольше, чем того желали приличия, однако уже через несколько секунд вновь вернулся к работе. Рыцарь положил букет на барную стойку и, обращаясь к бармену, мягко промурлыкал: – Мне, пожалуйста, бокальчик вина, нашей малышке Паймон самый горячий чай, какой только можно согреть, а… тебе, Итэр? – Стакан виноградного сока. – И виноградный сок, будьте так добры, Мастер Дилюк. Винодел приступил к заказу и уже через несколько минут перед каждым из присутствующих стояли бокалы, доверху налитые согревающими напитками – даже виноградный сок и вино оказались подогреты, к большому неудовольствию рыцаря, который хмуро бросал взгляды в сторону бармена. А вот Паймон отхлебнула немного чаю и тут же расплылась в довольной улыбке. Кэйя неспеша пил вино, смакуя его, как напиток если не достойный Архонтов, то близкий к божественному, как тут внезапно замер, бросая заинтересованный взгляд в угол таверны. Итэр последовал его примеру, но увидел там только нетрезвого, слегка пошатывающегося человека неприятной наружности: небритая щетина, грязная повязка на голове и пустой взгляд, сверлящий оконное стекло. Он явно пил уже не первую кружку вина и был порядком пьян. – Путешественник, у тебя сегодня есть прекрасная возможность понаблюдать за тем, как капитан кавалерии Ордо Фавониус ловко и не прибегая к насилию вытаскивает информацию из преступников, – тихо произнес Кэйя на ухо Итэру и встал со стула, направляясь в сторону неприятного типа. Тот не сразу заметил появление рыцаря – а когда заметил, одарил его скользкой, кривой улыбкой, в которой Итэр заприметил один черный зуб. – Сэр Кэйя, а что ты припозд-днился? – пробормотал тип и недовольный бросил взгляд в сторону приближающихся путешественников. – А это еще кто такие? – Мои друзья, – легко ответил Кэйя садясь рядом с пьяницей. – Итэр и малышка Паймон. А это Феликс, будете знакомы. Не переживай, Итэр не плохой малый – много слушает, немного болтает и любит рассказы бывалых Искателей приключений, вроде тебя. Ты ведь, говоришь, раньше служил в Гильдии, правда? Пьяница заулыбался и горделиво приподнял подбородок, а Кэйя бросил взгляд на Итэра и одними губами произнес: «Принеси бутылку вина». Путешественник направился в сторону барной стойки и повторил сказанное рыцарем. Дилюк вытащил из настенного шкафа пыльную бутыль и поставил ее прямо перед его носом рядом с еще двумя до блеска вычищенными бокалами. – Надеюсь, сэр Кэйя сегодня не планирует напиваться? – он, видимо, хотел как бы нечаянно поинтересоваться у Итэра о чем-то, но тот довольно быстро уловил в его тоне любопытство, вызванное персоной капитана. – Нет, он хочет показать мне способы вытягивания информации из преступников с помощью алкоголя. – Ладно, – покорно произнес Дилюк и, слегка прокашлявшись, продолжил. – А ты не мог бы, гхм, задержать сэра Кэйю до закрытия? Я бы хотел с ним кое-что обсудить без свидетелей. – Я постараюсь, – ответил Итэр и, поймав благодарный взгляд Дилюка, вернулся к столу. Кэйя, подложив под голову ладонь, с искренним интересом прислушивался к пьяным речам своего собеседника. – Так-так, и что, ты говоришь, случилось в храме? – Да, значит, на нас обрушилась какая-то древняя стела и мой напарник сломал ногу… Вот придурок, ну кто ж заставлял его залезать на этого гребаного каменного орла! Кэйя налил вино в пустой бокал и пододвинул вплотную к Феликсу. Тот сразу же приложился к пойлу – и вылакал все, немедленно потребовав добавки. Сам рыцарь почти ничего не пил, а только внимательно слушал льющуюся из уст собеседника речь, которая иногда перебивалась громкими иканиями и пьяными вздохами. Вскоре Феликс опьянел настолько, что с трудом выговаривал слова. – Ага, и теперь босс хо-хочет добраться до свя-тилищ глубин, ик! – с большим усилием промямлим похититель сокровищ. – Они там, где-то возле Л-логова Ужас-са Бури, хе-хе… Старая летающая ящерица. – А как же он собирается добраться до усыпальниц без карты? – наигранно всплеснул руками Кэйя. – Там же так легко заблудиться! – А карта есть, сэр Кэйя, ик, точнее будет, когда босс выкрадет ее из секретного от-тдела библио…блибил…библиотеки ордена, – выговорил наконец он и, глубоко зевнув, уткнулся носом в сложенные на столе руки. Вскоре послышалось мерное посапывание, а за ним глухой храп, эхом отскакивающий от стен таверны. – Похитители сокровищ… План… Теперь все ясно, – пробормотал Кэйя и широко улыбнулся, глядя на путешественника. – Ну, как тебе мое маленькое представление? – Потрясающе, – ответил Итэр. – Ты ведь и почти ничего не сделал, только направлял ход его мыслей в нужное русло. – Верно, именно так и должны работать компетентные рыцари Ордо Фавониуса – думать башкой, а не кулаками. А теперь давай-ка отсядем обратно за барную стойку – думаю, за ним скоро придут его товарищи. И действительно: через десять минут в таверну вошли двое мужчин, непривлекательной наружности и хамского вида, и, подхватив под локти своего пьяного напарника, вышли на улицу и скрылись за ближайшим поворотом. Итэр не сразу обратил внимание, но, когда наконец заметил, изрядно удивился: подаренные им цветы стояли в хрустальной вазе, наполненной водой. По тому, как Дилюк упрямо не смотрел в их сторону, он догадался, кто именно оказал им такую приятную услугу. Кэйя тоже это понял, и довольный, словно наевшийся сметаны кот, смотрел на Дилюка и тихонько хихикал себе под нос. – Какая увлекательная ночь. А мы неплохо поработали, как думаешь? – спросил Кэйя, оборачиваясь к путешественнику. – Да, и вправду, – Итэр сладко зевнул и потянулся руками к потолку. – Но нам с Паймон, наверное, уже пора. Маленькая спутница путешественника вовсю клевала носом, но упорно отказывалась закрывать глаза и то и дело вздрагивала от шума, который издавали еще не ушедшие посетители. – Итэр, Паймон, я прекрасно провел с вами сегодняшний день, пусть даже… вас подослала Джинн, не так ли? Путешественник вздрогнул – усталости как не бывало: он уже был готов встать и приняться оправдываться, всеми возможными способами вымаливать прощение, – если бы до такого, конечно, дошло, – но Кэйя, вдруг, звонко рассмеялся и положил согретую теплом ладонь ему на плечо. – Сиди-сиди, мой юный друг. Думаешь, я в обиде на тебя? Отнюдь, я же сказал, что прекрасно провел сегодняшний день, и неважно, что побудило вас присоединиться ко мне. – Ты правда не расстроен? – тоненько пропищала Паймон. И куда пропала вся ее напускная гордость? – Правда-правда? – Правда-правда, – вторил ей Кэйя. – А как давно ты понял?.. – несмело спросил Итэр. – Я знал с самого начала. Ого. Путешественник вдруг почувствовал, как его щеки покрыл позорный румянец. Что же получается: он весь день стыдился того, что обманывал капитана, а тот и так обо всем знал? В пору было обидеться, но… То, что рыцарь знал об этом, никак не умаляло вины Итэра и Паймон. Они покосились друг на друга и тяжело вздохнули. В этот момент Итэр отчетливо осознал, в какое неловкое положение завела его ложь. – Кэйя, – начал он. – Я не хочу, чтобы между нами остались какие-то недомолвки: я, да и Паймон, уверен, тоже, чудесно провели сегодняшний день, несмотря на то, что это было нашим поручением. Прости, что не сказали правду. По отношению к друзьям так поступать неправильно и унизительно. Но, мне кажется, мы стали лучше понимать друг друга – я точно стал лучше понимать тебя, и это знание гораздо важнее любых сокровищ и наград, которые можно получить за поручение. – Какая пламенная речь, я тронут… – произнес Кэйя, и улыбка его слегка дрогнула. – Нет, я правда тронут, не говори больше таких смущающих вещей, путешественник! Итэр искренне улыбнулся и пожал протянутую ему руку. Паймон руку пожимать не стала, зато потрепала миниатюрной ладошкой макушку Кэйи и, оставшись довольной своей маленькой местью, улетела вслед за путешественником на улицу, плотно прикрыв за собой дверь.

***

Народ постепенно редел, и вскоре в таверне не осталось никого, кроме дремавшего на сложенных в лодочку руках капитана кавалерии и бармена, который провожал каждого посетителями кивком головы. На улице бушевал ветер: он стучал в окна и пытался пробраться в теплую таверну, но в помещении горели свечи и царил мирный домашний уют – может, потому Кэйя, разморенный усталостью и жарой, тихо лежал на барной стойке – не то спал, не то блуждал в темных уголках своей памяти, которая пробуждалась всякий раз в день его рождения? В любом случае, он явно не спешил покидать насиженного места. – Ты собрался спать здесь, сэр Кэйя? – мягко произнес медовый голос над его головой. Чья-то рука огладила сухие, оттаявшие волосы и начала одну за другой перебирать синие прядки. Рыцарь едва заметно вздрогнул и пробубнил: – Я скоро уйду… Просто дай мне полежать еще минутку… – Я никуда тебя не гоню, – горячий шепот раздался возле самого уха. Этот голос, обволакивающий, словно бархат, сладкий, как мед с молоком, отзывался в голове рыцаря старым, уже практически канувшим в небытие воспоминанием. Настоящий дурман – он мог бы провести в этом моменте вечность. Если бы Кэйя не был таким сонным и вялым, он бы тут же открыл глаза, чтобы воочию увидеть того Дилюка, который так томно обращался к нему, но – увы – усталость взяла свое, и он только глубже зарылся в подставленные локти. – Какой же ты соня, – Дилюк заправил выпавшую из волос Кэйи прядку обратно за ухо. «Это точно сон» – подумал тот и тяжело вздохнул. – Значит, я зря подготовил для тебя подарок? – Что? – Кэйя резко открыл глаза и тут же сощурился от желтого света свечей. Подготовил подарок – такого ему даже во сне привидеться не могло! Дилюк снова стоял за барной стойкой, складывая стаканы и пустые бутылки куда-то вниз. Он осторожно посматривал на Кэйю, пока тот еще не проснулся до конца. А, может, и вправду все только привиделось?.. – Держи, – он вытащил из шкафа коробку небольшого размера и протянул ее рыцарю. – С днем рождения, сэр Кэйя, капитан кавалерии Ордо Фавониуса. – Ох, ну что ты, не стоило, – произнес тот и с удивлением обнаружил, что действительно засмущался – надо же! То несколько лет мог вести себя, как гордый павлин, то за один день краснел уже какой раз! В коробке лежала упаковочная мишура, а под ней бутылка вина 20-летней выдержки («Одна она стоит огромное состояние!» – подумал Кэйя) и коробочка поменьше, очень похожая на те, в которые Марджори упаковывает ювелирные украшения. Но не мог же Дилюк подарить ему нечто подобное? Или все-таки мог? Кэйя развязал тонкую декоративную ленту и открыл коробку: на бархатной подстилке лежала пара сережек в серебряной оправе, с ярким камнем по центру – янтарь, который добывают на берегах Снежной в далекой деревне Морепесок. Правда там его называли Алатырь-камень – за его неземное, божественное свечение, переливающееся всеми оттенками желто-красного: от глубокого бордового, до теплого солнечного. Наверное, поэтому янтарь у Кэйи всегда ассоциировался с Дилюком – такой же многогранный, яркий и согревающий. – Я знаю, ты носишь серьгу только в одном ухе, но по одной они не продавались, поэтому я купил пару, – принялся оправдываться Дилюк, но, заметив на себе взгляд Кэйи, отвернулся к стене и спрятал покрасневшие уши за прядками волос. – Дорого стоили? – спросил рыцарь, примеряя серьгу. – Неважно. Просто решил… Раз мы больше не в ссоре, то я должен подарить тебе что-то, – пробубнил Дилюк. – Тебе нравится? – Ты мне скажи, – Кэйя повертел головой, демонстрируя изящное украшение. – Нравится ли тебе? Дилюк замялся, но через несколько секунд ответил: – Очень. Повисла тишина, не напряженная, как это бывало раньше, стоило им остаться наедине, но умиротворяющая. Дилюк подлил рыцарю еще вина, а себе достал бутылку виноградного сока. Кэйя молча наблюдал за ним и медленно, смакуя каждую мысль, словно пчела нектар, размышлял: красный никак не сочетался с его привычной цветовой гаммой, состоящей из оттенков бирюзового и синего. Красный был цветом вина, крови, заката и рассвета, Дилюка – чем-то, что стойко ассоциировалось с прошлым. И тот факт, что сейчас он вдел в ухо янтарную сережку и с неподдельным восторгом рассматривал ее пару, лежащую у него на руке, говорил слишком о многом. – Так ты сегодня весь день провел с путешественником? – спросил Дилюк, как бы невзначай. – Да, – Кэйя уловил странные нотки в его тоне и поднял уголки губ в ухмылке, – Ревнуешь, Мастер Дилюк? – Вот еще, – отрезал тот и отпил немного виноградного сока из бокала. – А ведь мог бы: Итэр прекрасный малый, одаренный многими талантами. Он видит глубже и дальше, чем большинство, и замечает то, чего подчас не замечаю даже я, – улыбка медленно сползала с лица Кэйи. – Вот только его доброта… Путешественник со всеми в хороших отношениях, и никто в Мондштадте не говорит о нем ничего дурного. Он кажется приятным парнишкой, но так ли он на самом деле честен перед нами? – Что ты имеешь в виду? – Вряд ли хоть кого-то в городе Итэр считает близким другом. Понимаешь: он позволяет окружающим его людям почувствовать себя особенными, и в то же время он любит всех так же, как не любит никого из нас. Дилюк сел возле Кэйи и положил ладонь себе под подбородок. – Кажется, я уловил твою мысль. – Иногда хочется хоть с кем-то почувствовать себя особенным, верно, Мастер Дилюк? – промурлыкал Кэйя. Бармен хмыкнул. – Знаешь, когда ты был рядом со мной в ордене, я всегда чувствовал себя особенным. Ого. Кэйя опешил и отодвинулся в сторону на несколько сантиметров. Это было слишком неожиданно – и до ужаса прямолинейно для такого вечно скрытного владельца Винокурни. – У нас что сегодня день откровений? – Может быть, – Дилюк легко усмехнулся, заметив реакцию Кэйи на его слова. – Хочешь продолжить? Рыцарь задумался. – Сегодня утром я гулял возле Спрингвейла, пока ветер не указал мне путь на запад и ноги сами не принесли меня на Винокурню. Я смотрел на твоих слуг и даже услышал, как Аделинда отчитывала новых горничных, – Кэйя улыбнулся, вспоминая грозный голос старшей горничной поместья. Улыбаться было легче, когда она отчитывала кого-то постороннего, а не его. – Кристальным бабочкам очень нравится здешний виноград, ты знал? Я собрал немного малюток и подарил их Итэру. Но мое откровение не в этом: на самом деле я скучаю по нашему… по твоему дому. Там всегда было уютно и тепло, – «Прямо как сейчас рядом с тобой» – хотел добавить Кэйя, но удержался. – Пахло свежей выпечкой и сладким виноградом, чистыми простынями и сосной. Честно? Я много раз пытался, но так и не смог забыть. – Кэйя… – Дилюк посмотрел на него с той всевидящей, всепрощающей тоской, от которой становилось немного тошно. И смешно. – Если хочешь… Я не буду настаивать, но, если хочешь, ты можешь вернуться на Винокурню. – Правда? – Правда. Много воды утекло с тех пор. Да и мы уже давно не те, что были раньше, – он посмотрел на ураган, разразившийся за окном, и отметил удивительное спокойствие в собственной душе. Впервые за долгое время слова, искренние и сердечные, лились из него рекой. – Я злился, метался, пытался забыть, как и ты, но теперь, думаю, настала пора исправить ошибки прошлого. Перекроить настоящее – новая связь, новое начало, все новое. Но Дилюк еще успеет сказать об этом в будущем. А пока... Кэйя хмыкнул и довольно прищурил глаз. – А ты и вправду изменился, братец. В лучшую сторону, – по-другому и быть не могло. – Твоя очередь говорить правду. Дилюк несколько секунд сидел неподвижно, а затем залпом выпил оставшийся в стакане сок – если бы это был алкоголь, он бы моментально опьянел, и, возможно, не волновался бы так сильно от того, что собирался сказать. – Знаешь, Кэйя, я много думал обо всем, что наговорил тебе тогда: о целом ушате ненависти, который вывалил. Ты не заслужил этого… – Ошибаешься, как раз таки я один и заслужил все это, – оборвал его Кэйя. Дилюк покачал головой и невесомо дотронулся до плеча рыцаря, словно хотел приободрить его, отговорить от того, что считал ложным. – Нет, Кэйя, ни ты, ни я – вообще никто не виноват. Просто отвратительное стечение обстоятельств, которое помешало мне сделать то, что я давно должен был сделать. Правда в том, что я никогда не переставал любить тебя, – на этих словах у Дилюка оборвалось дыхание, но он сразу же взял себя в руки и продолжил. – Возможно, больше, чем следовало бы брату по оружию. И никогда не мог, даже не посмел думать о других, какая бы пропасть ни была между нами. Но шли месяцы и годы молчания, а теперь я боюсь, что опоздал. Мои чувства… нужны ли они тебе сейчас? Это признание было предсказуемым, но едва ли менее волнительным. Кэйя давно заметил, какие взгляды бросал в его сторону Дилюк, как потеплели их отношения и начали медленно перетекать в нечто новое. И хорошо забытое старое. А сейчас нужно было сделать выбор, от которого зависело слишком многое. Сегодня Кэйя позволил себе не улыбаться, отпустить рой мыслей, скопившийся в голове, перестать загадывать. – Да, – кротко ответил он и сам потянулся ближе, мазнув губами по мягкой щеке – для большего, казалось, было еще рано. Он был чертовски красив в этот момент – спокойная, умиротворенная и всепрощающая красота, сошедшая с полотен мастеров древности. Однако Дилюк не собирался останавливаться на робких поцелуях и, ловко поймав Кэйю в объятия, крепко прижал к себе обтянутую корсетом талию. Синие волосы беспорядочно лезли в лицо, но не мешали говорить, шептать, плакаться. – Сколько же прошло лет? – Четыре года. Это не так много. – Это преступно много. А кажется, все было еще вчера. Сколько же нам предстоит наверстать! – тяжело вздохнул он и под звонкий, переливчатый смех глубже зарылся в ткань воротника, который никак не скрывал чересчур открытой груди капитана кавалерии. В Мондштадте дул холодный ветер, но он не задувал в согретую тёплыми разговорами таверну. А завтра настанет новый день и пойдет новая точка отсчета: для кого-то в приключениях в неизведанные дали, для кого-то – в жизни.