(не) Живы

Вода самое удивительное, что может быть в жизни человека. Без нее нельзя существовать, она может лечить и калечить, люди могут бояться воды, ее глубины и неизвестности, а могут обожать и не бояться даже богатого разнообразия жильцов. Особенно она вписалась в уют. Горячая кружка напитка после холодного вечера, холодный спаситель в знойную жару. Многие любят бани, ванные, душ. Отмокать в кипятке или же чувствовать как все сжимается после ледяного ковшика. Бамблби в этом плане даже перевыполнял планку. Горячий сухой воздух приятно обжигает лёгкие с такой силой что кое-как дышишь ртом. Позволить себе засесть в кипятке до боли, до ощущения обжигающего холода. Это создаёт ощущения чужого тепла, что наконец в какой-то момент ты не один. Бамблби без особого дискомфорта окунается по нос в воду, словно пытается себя заживо сварить. Главный плюс кипятка в том что он расслабляет, что лезвию проще разрезать кожу. Наблюдать как кровь медленным красным туманом расходится в воде. Давит на старые шрамы, поверх слишком броских вен. Так таковой боли почти нет, ведь ее глушит обжигающий воздух и эта спасительная жидкость. Выпускает воздух пузырьками на гладкой поверхности. Голова раскалывается на части, кажется он угорел, стоит наконец вылезать или хотя бы прекратить поддавать на раскалённые камни. Он не хочет пускай темнеет в глазах, пускай когда он наконец вылезет, то упадет. В обморок или из-за слабости, неважно. Может если повезёт, он разобьёт голову, или захлебнется. Этих царапин не достаточно, было бы глупо вскрыть две зажившие ранки, ведь так? Разумеется, только репетиция. Бамблби ловит эту красную пленку дрожащими руками. Закрывает глаза, такое приятное тепло, пульсация. Позволяет расслабить уставшее напряжённое тело. Окунуться в этот омут без мыслей, без дурных слов, наконец один. Чувствует спокойствие не замечая как голову дурманит сон, что он забывает об времени и открытых ранках. Но нужно идти, он не может позволить себе сомнений. Не может позволить кому-то узнать. Терпеть, улыбаться до последнего. Рано или поздно он это сделает. Только не с оглаской, ему не нужна наигранная жалость. Даже так ее не будет, скорее больше гнева, призрения, от него отрекутся. Поэтому блондин заставляет себя встать через головную боль и темноту в глазах, через шаткость вытирается насухо, одевается затянув руки потуже свежими бинтами. Бамблби нашел интересный способ решения проблем, лезвие, не плохой способ. Бамблби не мог высказаться, не мог кричать, не мог просить кого-то быть объектом на который можно вывалить все что он так хотел. Первые годы были немного сложными и стыдными. Сколько бы не ругался Рэтчет, сколько бы раз Арси не грозилась рассказать Прайму и сколько бы раз Балкхед не просил сказать что его тревожит. Он не прекращал, ему было больно, но со временем эта боль стала привычной. Родной и приятной, со временем, а время шло. Уже лейтенант полиции, уже своя команда, своя жизнь, свой порядок, но личные заметки не уходят. Каждый раз появляется новая, не важно, поверх старой или совершенно в другом месте. Она будет, после нее останется лишь тонкая бледная полоса. Как сейчас, злость переполняет его с головой, постоянные ссоры, волнение и разочарования в своем наставнике, деле, пути и выборе. Бамблби входит в свою комнату, молодой человек садится за свой стол, верный ящик радостно встречает припрятанной бутылкой и родным оружием. Он достает их, закрывает ящик. Пистолет заражают, бутылка быстрым движением поставлена твердо, решительно. Закрыв все обратно парень с интересом покрутил на половину пустую бутыль. Этикетка в местах была оторвана ногтями, где-то были дрожащие рисунки цветочков и пчел. Открыв за округлую закупорку с резинкой, что запечатывала горлышко Бамблби вдыхает запах выдержки годиков пять или шесть. Сквозь терпкий аромат самого немного багрового напитка можно почувствовать нотки миндаля и совсем немного ванили. Такие приятные нежные нотки с контрастом сильного запаха алкоголя. Личный собеседник, ну не станет человек что-то делать с этикеткой если ему просто нужно выпить. Да и в остальных тайниках держал только что-то крепкое без каких-то там добавок, тем более. Этот джентльмен любимец, любит орехи, так же как и незаметно уничтожать печень. Голубоглазый всегда рисовал на банках снотворного или же на банках энергетических газировок когда занимался документами в архиве. Лейтенант прикрыв глаза снова втянул этот аромат. Он осторожно поднимает бутылку делая маленький глоток стараясь поскорей продвинуть жидкость на корень языка дабы не чувствовать вкуса сразу. Фу, горько, но где-то на кончике этот вкус ореха. Поморщив нос и фыркнув парень делает более уверенный глоток, полноценный. Уже не так горько, по горлу стекает тепло оседая в желудке поднимаясь обратно к груди согревая. Приятно, в голове разгорается огонёк спокойствия. Теперь же полицейский не замечает как за третьим идёт четвертый. Или уже пятый, а может шестой. Сложно переубедить себя в том что твоя жизнь чего-то стоит, что ты не ошибка двоичного кода реальности. Кажись сейчас, убери твое звено из цепи и не ничего изменится. Что ты попросту один из немногих картонных вырезок для массовки. Тихо глотать обиду на тех кто называл тебя нужным, а после забывает завидев другого. Что ты мышь перед тигром который не станет тратить на тебя силы. Ты не можешь убедить себя в обратном, хуже когда другие не могут. Когда им действительно плевать, когда ты говоришь им об проблеме, а в ответ только больше слов, что поедают тебя как личинки. Болезненно, долго, невыносимо и в невозможности извлечь их самому. Когда твои мысли якорь готовый затянуться на твоей шее с желанием утопить. Что ты должен держать это в себе, что другим нет дела до тебя. Когда ты рассказываешь о своих бедах тебе дают краткую задачу решить их, а как тебе не скажут. Всем попросту нет дело, они молодцы, постояли, повздыхали. Считай их долг исполнен, разбирайся сам. Ты не более чем помеха. Не нужный груз в их всегда правом мировоззрении. Это правда, все это. Ты попросту экспериментальная подопытная лабораторная мышь. Каждый раз тебя бросают в воду, проверяют насколько долго тебя хватит. Как быстро ты сдашься позволив утонуть. Они только наблюдают. Они ждут что ты сдашься. Им нужно твое поражение. Многие будут рады кинуть в тебя больше груза, больше проблем, заставят чувствовать себя ошибкой, чувствовать вину. Хоть ничего и не сделал плохого, так считаешь только ты. Только они. У всех своя правда, она взаимно уничтожает слабых. Давит вслушиваясь как хрустят ломаясь кости, как лопается от давления кожу, как внутренности становятся кашей. Для них не более чем пустой звук, им не важны страдания. Как бы о них не кричали, просили помощи, плакались, молчали. Это только потому что они твои. Не более чем оболочка этой пустоты. Точка в пространстве для причинения боли. Как мишень в тире. Тебя выбросят в любой момент. За негодность, за ненужность, бесполезность. Что делать? Молчать, гнить заживо, но не показывать это. Улыбайся, не будь собой, ты такой никому не нужен. Улыбайся когда больно, радуйся когда невозможно, смейся когда душат слезы. Играй театр, спектакль одного актера, а после запрись. Обожги тело кипятком душа или ванной, заставь воду быть солёной из-за этих же слез, окунись в воду, прокричи в нее. Выпей холодного чая, кофе. У тебя есть только ты. Ведь если каждый раз когда тонешь и будешь полагаться на помощь рано или поздно захлебнешься, уйдешь на дно. На зло всем научись плавать. Докажи хотя бы самому себе. Полагайся только на себя. Для всех ты гиена, мерзкая хихикающая дрянь. Не многие знают, что это самые заботливые родители, социально сильные животные, несмотря на жёсткую иерархию они всегда рядом. Будь изгоем, будь для всех чудаком с улыбкой на дрожащих устах. На голоса других о боли, на слова, что ни поймёшь их горя не ругайся. Скажи что хочешь понять, что попытаешься. Даже если ты никому ни нужен, ни нужен себе. Живи всем на зло. И уйди когда этого никто не ждёт. — Даже в этот момент, — предохранитель пистолета щелкает, — улыбайся всем на зло. — Дуло больно давит в висок. — Умри с этой улыбкой, что бы они видели, — давит пальцем на спусковой крючок, — тебе было не жаль уйти со смертью. Лейтенант вздрагивает от неожиданности из-за стука в дверь. Проворачивает только горящие и покрасневшие глаза. В голове все ещё жарко после выпетого алкоголя. Пистолет все ещё твердо давит на мягкую точку виска. Наконец раздается неуверенный тихий голос девушки. — Лейтенант? — Это Стронгарм. — Вы не спите? — Нет. — Мы… Мы можем поговорить? Бамблби вздохнув вернул предохранитель обратно, кладет оружие на стол рядом с не допитой бутылкой. Расправил рукава скрывая порозовевшие бинты на руках. Он поднимается из-за стола подходя к двери, открывает выдавив на усталом лице внимание. — Конечно, проходи. — Та мышкой прошмыгнула в каюту командира. — Тебя что-то беспокоит? — Закрывает дверь проходя за подопечной. — Время достаточно позднее. — Да… Меня кое-что беспокоит. — Стронгарм заметив интересную картину на столе поникла в плечах. — Сэр, простите что помешала, но, — она на пятках развернулась к нему, — могу я немного занять вашего времени? — Я весь во внимании, кадет. — Я чувствую себя немного лишней в команде. — Девушка стыдливо опустила голову. — Мне сложно найти общий язык с остальными. — Бамблби наблюдает как бегает ее взгляд. — Я и на Кибертроне не пользовалась каким-то вниманием, как вы знаете, у меня были натянутые отношения с одногруппниками. — Стронгарм смущённо рукой потерла плечо. — Те немногие сейчас слишком далеко, а кто предал и пользовался мной. — Поза напряглась, голос звучит с глотанием кома в горле. — Скажите честно, я бесполезна? Даже Сайдсвайп кажется более продуктивным чем я. — С чего ты решила что для меня ты бесполезна? — Кадет подняла только глаза. — Не говорю за остальных, но для меня ты важна, Стронгарм, ты неотъемлемая часть команды. — Бамблби говорит спокойно и ровно, без громких эмоций. Искренне. — Если бы ты была такой какой себя считаешь, думаешь я бы позволил тебе стать моим кадетом? Или остаться здесь? — Прикрывает потемневшие от алкоголя глаза. — Это нормально что сейчас тебе сложно, ничего не появляется по щелчку пальца. Уж тем более взаимоотношения с другими. — Лейтенант улыбается. — Пускай я не был в точности подобной ситуации, но я буду рядом. — Он расправил руки чуть ниже плеч. — Иди сюда, тебе необязательно говорить о своих тревогах, просто позволь себе немного слабости. Я не стану осуждать тебя. — Стронгарм прижалась к его ключице щекой оставив руки по швам. Бамблби осторожно позволяет себе обнять кадета. — Легче? — Медленный кивок. — Тебе не нужно бояться показывать себя. Я не только твой куратор, — она чуть сжалась в плечах стиснув зубы, — но и твой товарищ, друг. Позволь мне забрать немного твоего негатива? Плохих мыслей. — девушка зажмурилась от жара в глазах сильнее прижавшись к чужому теплу. — Нет ничего постыдного в слабости. Я никогда не стану осуждать за это. Надеюсь ты не станешь так к себе несправедливо относиться. — Стронгарм более уверенно обнимает лейтенанта. — Ведь ты нечто большее чем просто кадет, все будет со временем и я буду рядом. Приходи в любой момент. — Чувствует как сжали в кулак его форму на спине. — Ты не должна гореть, чтобы согреть тех, кто это не ценит. — Спасибо, Сэр. — Больше никаких таких мыслей, ясно? — Да.