«Ты сводишь меня с ума»

      Кейл смотрит на кружащих в танце людей, на дорогие платья с накрахмаленными воротничками и пышными юбками с кринолином, на приклеенные поверх многоэтажных причёсок шляпки, на выглаженные новые костюмы, пошитые с иголочки, и зализанные причёски. Смотрит, и ему от всего этого тошно.       Голова у Кейла кружится от изобилия духов, перекрывающих запах пота и вонь разлагающейся и гниющей натуры. Ему хотелось бы глотнуть свежего ночного воздуха, но нельзя.       Кейл стоит в окружении всего этого блеска и пудры, вжимаясь в тень самого дальнего угла. Ему просто нужно переждать следующие пару часов. Всего пару часов, и он будет дома в тихом одиночестве. Без всех этих людей с накрашенными физиономиями, на которых поверх была приклеена улыбка.       Леди рядом с ним элегантно — насколько это вообще возможно, когда речь идёт о такой противной штуке, как алкоголь, — отпивает из бокала и кокетливо ведёт плечиком, вульгарно предоставленным взору сквозь полупрозрачное кружево. Она кидает игривый взгляд на Кейла, но тот даже на неё не смотрит. Его это все просто раздражает.       Кейл никак не мог понять этих напыщенных дамочек. Они, вроде, ценили собственный комфорт превыше всего, однако ради денег для обустройства этого самого комфорта были готовы из кожи вон лезть, лишь бы их заметил богатенький кавалер. И, завладев его вниманием, дама на этом не останавливалась. Она отдавала всю себя, подавляя отвращение к пузатому старику, который владел особняком-другим.       Леди, не увидев никакой реакции, лишь фыркает, потеряв весь свой запал, и ускользает подальше, в самый центр зала, чтобы найти партнёра для танца, который оценил бы усилия, вложенные в её безусловно привлекательный внешний вид.       Кейл переводит взгляд выше, туда, где король любезничает с каким-то важным аристократом, которого он знать не знает и предпочёл бы и дальше оставаться в неведении. Королева же властно улыбается, очевидно, довольная тем, что по положению выше остальных наложниц и имеет честь сидеть подле супруга. Третий принц остаётся рядом с ней, полностью вовлеченный в разговор с какой-то леди, очевидно, желавшей подмазаться к королевской семье. Ни первого, ни второго принца на горизонте не виднеется. Вероятно, они где-то среди толпы, налаживают связи и укрепляют свое влияние в сознании людей.       Вот кто действительно нуждается в подобных балах и использовал их по максимуму. Кейл же предпочитает по возможности все светские мероприятия пропускать. Немудрено, что его окружает весьма неблагоприятная репутация, а каждое появление в свете сопровождается бесконечным шёпотом и слухами. Несмотря на это, некоторые самые отчаянные все ещё не теряют надежды сблизиться с баснословно богатым графом, имеющим наибольшее влияние в северо-восточном регионе. Слишком уж лакомым кусочком был молодой человек, до сих пор ни с кем даже не помолвленный. [Человек, человек! Ты слышал? Слышал, что они о тебе говорят?! Они шепчут о тебе всякие гадости друг другу на ухо и постоянно косятся на тебя! Они думают, что ты не узнаешь! Но у тебя есть великий и могучий я!]       Кейл кивает шумному голосу в своей голове и прислоняется к стене. Он со скучающим выражением рассматривает остатки вина на дне своего бокала, его глаза на мгновение накрывает мутной пеленой, но они быстро обретают кристальную ясность. — Всё в порядке, пусть говорят. Так и должно быть, — Кейл говорит, едва шевеля губами. Его взгляд отрывается от донышка бокала и устремляется вперёд. Он словно ищет кого-то смутно знакомого в толпе, хоть и прекрасно знает, что не найдёт там таких. Будто осознав это, глаза виновато опускаются обратно в бокал. [Человек, разве можно говорить плохо о людях за их спиной?] — Конечно, это неправильно, — все так же спокойно и даже слегка лениво отвечает Кейл. [Тогда как мы их накажем, человек?] — Никак не будем, — Кейл качает головой, уже предчувствуя, как один маленький ребёнок прямо-таки готов взорваться от негодования в его голове, но из последних сил терпит, ожидая от опекуна объяснения. Малыш очень смекалист. — Они знают, что поступают плохо, и наказание — дело их самих и их родителей, которые должны были научить, что так делать нельзя. Они уже взрослые люди и сами разберутся, не так ли? [По-моему, они больше похожи на детей, притворяющихся взрослыми]       Кейл улыбается краешками губ этой по-своему гениальной мысли, которую, сам того не зная, озвучил маленький ребёнок. [Они, наверное, считают, что это круто, но это же совсем не так!] — Это их право — считать, что что-то круто, а что-то нет, — Кейл продолжает рассматривать дно своего бокала, в то время как его лицо становится все мрачнее. Наконец он поднимает голову и недовольно смотрит прямо в глаза Альберу. Кронпринц лучезарно улыбается, поймав его взгляд, и подходит ближе, будто только и ожидал своеобразного разрешения. — Доброго вечера, Ваше Сиятельство, — он протягивает ладонь в белой атласной перчатке для рукопожатия. Кейл смеривает её взглядом, но так и не жмёт. Альберу неловко убирает руку, поняв, что его приветствие нагло отклонили.       Кейл поднимает взгляд на небесно-голубые глаза, в которых отражается привлекательный молодой человек лет двадцати-двадцати пяти. Возраст сложно определить из-за усталого, мёртвого взгляда и отстраненного выражения лица, будто его ничто на этом приёме не может заинтересовать. Да что уж приеме, в его глазах отражается такая всемирная тоска, что казалось, что его смысл жизни потерялся ещё где-то в раннем детстве. Он был закопан вместе с холодными телами в могиле, под грудой документов, из-за которых не было видно и самого мальчика, под сочувствующими взглядами, холодным золотым блеском и тяжестью ответственности. — Приветствую, Ваше Высочество, — с небольшой задержкой приветствует в ответ Кейл. — Всё ли Вас устраивает, Ваше Сиятельство? Выглядите незаинтересованно, — отмечает Альберу, поддерживая этот бессмысленный диалог, грозивший то и дело потухнуть. — Вы устроили просто роскошный приём, Ваше Высочество, — нейтрально отвечает Кейл, не особо горя желанием общаться с кем-либо. Он просто хотел постоять в тишине подальше ото всех, так как в этот раз его отговорки не сработали, и пришлось все же притащить свое тело в душный зал. Естественно, его мнение никто и не подумал учесть. — Это льстит мне, — Альберу продолжает попытки вывести Кейла на светский разговор, но тот никак не идёт на контакт.       Кейл отворачивается от нараставшего в сторону принца раздражения и опять возвращает своё внимание к бокалу, будто он самое привлекательное, что есть на всем балу. [Человек, а почему глупый наследный принц скрывает, что он тёмный эльф?]       Кейл едва заметно пожимает плечами и смотрит на объект обсуждения. Золотые волосы, сочетающиеся с окружением, голубые глаза, холодные, без грамма чувств, выверенная улыбка на губах, выжженная многочисленными падениями. Нежная, ухоженная кожа, шикарные одежды, смех и разговоры, негромкий, но властный, вкрадчивый голос. Всё в принце идеально и чётко по стандарту, что кажется уж слишком неправильным.       Разумеется, что этот образ приправлен ноткой фальши и магии — Кейл порой удивлялся, как можно было опорочить что-то настолько естественное и чистое, — но кого волнует? Всё это так органично вписывается в возведенный фасад величия и важности, что не вызывает вопросов. Да и его ложь, спрятанная в лучезарной улыбке и льдинках небесных глаз, хотя бы ванильно-сладкая.       Кейл изредка ловит себя на мысли о том, чтобы потонуть этом зефирном сахаре. Но чаще попросту не замечает своих грёз, не решая обратить внимание на свой внутренний мир из-за потаённого страха не увидеть там ничего. Или увидеть, но что-то явно неприятное, склизкое, облепившее стенки души. [Человек, лимонный дедушка попросил меня помочь ему. Ты справишься один? Не бойся, я обещаю, что буду совсем рядом]       От этой чрезмерной заботы малыша Кейл тихо усмехается в кулак — редкое зрелище для тех, кто знал его имя аккуратно выведенным на дорогой бумаге, — и кивает. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — он принимает обыкновенное безразличное выражение, тактично игнорируя немного отставшую улыбку замешкавшегося Альберу. В сверкнувших алым глазах горит веселье.       Демонстративно поставив бокал, который он весь банкет вертел в руках, на ближайший столик, Кейл, даже не попрощавшись, плавно ускользает из виду и растворяется в толпе. Альберу, едва мазнув взглядом по донышку бокала, где сквозь толщу багрового вина блеснул огонёк люстры, отраженный в крохотном зеркальце, следует за графом.       Прохладный вечерний воздух иголочками впивается в кожу, отрезвляя помутненную от духоты и усталости голову.       Альберу, завороженный, не может оторвать взгляда от перебираемых ветром алых прядей, будто загоревшихся под прощальными лучами закатного солнца, от карих глаз какого-то тёплого, знакомого из далёкого детства оттенка. В его голове матовая пустота, а перед глазами лишь образ одного единственного человека на фоне необъятного неба, обрамленного у горизонта широкой оранжево-золотой лентой. — Ваше Высочество, — Кейл оборачивается на него, охватывая томным взглядом. Альберу делает шаг навстречу. — Тише, — шепчет он, приложив палец к пленительным губам Кейла. Альберу вдыхает полную грудь знакомого одеколона с примесью чего-то домашнего, уютного, что не выветривается часами на свежем воздухе. Он тонет в глазах напротив, в которых видит скрытую за холодом, осторожную, но искреннюю любовь, какой не видит больше ни у кого. — Тц, — первым не выдерживает сладкую пытку Кейл. Он зарывается в шелковые золотистые волосы тонкими пальцами, покрытыми множеством шрамов, притягивает прекрасное лицо ближе к себе и раздражённо впивается в его губы.       Альберу наклоняется за поцелуем, таким желанно сладким, с лёгкой ноткой терпкого дорогого вина. Он притягивает Кейла за талию к себе, чувствуя под ладонью шершавую ткань камзола. Его язык осторожно проталкивается сквозь податливые губы, изучает десны, проходится по ровному ряду зубов, словно в первый раз. Альберу не слышит, кажется, ничего за гулким стуком собственного сердца. — Какой же Вы нетерпеливый, Ваше Высочество, — Кейл шепчет в губы, немного отстранившись. Его взгляд оглаживает величественные черты лица, едва зацепляясь за лёгкий румянец, и останавливается на внимательных глазах, что смотрят на него в ответ. — А ты несносный, ты знаешь? — Кейл на это улыбается и заправляет Альберу выбившуюся из укладки золотую прядку. — Но Вы ведь за это меня и любите, разве не так, Ваше Высочество? — Альберу замирает на мгновение, чем Кейл нагло пользуется, с удовлетворенной усмешкой выскользая из его цепких рук, и в следующую секунду его прощальный образ растворяется в воздухе. Он улыбается, по обыкновенному нагло выдвигая просьбу: — Позаботьтесь, чтобы меня видели покидающим бал вовремя.       Альберу наконец шумно выдыхает, проводит по волосам и усмехается. Естественно, кронпринц позаботится обо всем — ради этого человека он готов на большее, чем просто все.       Тихий шёпот раздаётся в живой тишине ночи: — Ты сводишь меня с ума.