святой грааль

волосы дилюка всегда были очень яркими. подобными самому страстно-разгоревшемуся пламени, подобными кленовым листьям в середине октября и подобными самой спелой клубнике, за которую гордился бы любой садовод. но в солнечных лучах из окон спальни «рассвета» они кажутся еще ярче. еще страстнее. еще очаровательнее. всегда так было. а ещё прекраснее, наверное, они будут лишь под светом фонарей на завтрашнем празднике в ли юэ. кто кэйя такой, чтобы не посмотреть на это лично? — люк, - синеволосый зовёт так осторожно, словно опасается спугнуть маленького зверька в лесу слишком громким или резким тоном голоса, но названному брату хватает даже этого полушепота, чтобы моментально откликнуться. дилюк наклоняет голову в сторону кэйи с вопросительным выражением расслабленных глаз, полных нежности. кэйя прекрасен даже сейчас, лениво лежащим на груди красноволосого, полностью растрепанным и без вечной его маски дружелюбности. только в компании дилюка, только с ним наедине кэйя мог быть собой. мог не улыбаться лукаво, имея в голове полный бардак из мыслей, медленно пожирающих его изнутри. мыслей, подобных погребным крысам, беспощадно сгрызающим всё, над чем старались люди. с ним кэйя мог не пытаться выглядеть красивым или соблазнительным, дабы порадовать чужой глаз или привлечь больше внимания к себе, ведь для дилюка он и без того был самым очаровательным. а ещё он мог не лгать. не только потому, что дилюк имел просто волшебные способности распознавать его ложь. просто кэйя, собственно, и не хотел ему больше врать. это было не нужно. тем не менее, кэйя был счастлив, пусть счастье и являлось для него понятием недостижимым, чем-то, чего он не заслужил. он был счастлив так, как никогда, казалось, прежде. капитан кавалерии молчит еще пару секунд, пытаясь подобрать нужные слова. как выдать это приглашение правильнее? что сказать? с чего кэйя вообще взял, что тот так просто согласится составить ему компанию на вечер? забавно, что именно с дилюком весь такой кокетливый, прямолинейный и смелый в словах и действиях капитан, которому невозможно было закрыть рот, становился словно малым юнцом, что боится позвать свой свежеиспечённый любовный объект на первое свидание. пожалуй, обыденный флирт за стойкой таверны давался ему куда проще. естественно, всем его чувствам было своё объяснение. кэйя боится. нет, он просто ужасно боится потерять всё то, что они так долго, по кирпичику выстраивали заново, чтобы в конце концов снова прийти к таким отношениям. в происходящее между ними не верилось до сих пор: как может быть так обыденно, легко и правильно сейчас лежать на груди (да ещё и в чём мать родила!) у человека, с которым раньше разговор не заходил дальше просьбы «налейте мне чего-нибудь покрепче, мастер дилюк» и ответа «нет, сэр кэйя, вам уже достаточно, мы закрываемся»? оказывается, может. кэйя моргает несколько раз, прислушивается к ощущениям, пытаясь окончательно убедиться в том, что это не сон. он делает так всегда, когда чувствует, что его сердце вот-вот разорвется от переполняющих его разнообразием чувств. работает, конечно, не всегда, но всё же помогло немного прийти в себя сейчас, чтобы совсем-совсем не расплавиться в руках огненного мужчины, мягко перебирающего его синие локоны в своих грубых от ежедневных битв руках. если и плавиться, то не сейчас. хотя, хотелось бы. к счастью, это вполне реально. вот он, прямо сейчас, перед ним: сильный и морально, и физически, мудрый, как сова, в меру строгий, но всё такой же нежный дилюк. просто прекрасный. кэйя никогда не скажет, что за всю свою бренную жизнь встречал мужчину лучше, чем он. а дилюк в свою очередь никогда не скажет, что кто нибудь еще, кроме кэйи, сможет так умело руководить его чувствами. — что, кэйя? - дилюк ждал ответа, видимо, слишком долго, и ему даже начало казаться, что альберих уснул. это было бы так похоже на него, что рагнвиндр бы даже не удивился. лишь еще немного и невесомо погладил бы по смуглой шрамированной спине, а после уснул бы и сам. потому что сегодня - можно. потому что кэйе невозможно отказать не только в своих слабостях, но и даже в отлынивании от работы, которое старший, кстати, не любил даже больше, чем ордо фавониус. за исключением, конечно, одного их рыцаря. его он точно любил. кэйя тихо сглатывает, собирая всю свою решимость в кулак. терять всё равно больше нечего. даже если дилюк ему откажет, кэйя это переживет. уже переживал. — завтра праздник морских фонарей, ты помнишь? - альберих поднимает полный «невинности» взгляд лишь на секунду, чтобы оценить, изменилось ли выражение лица мужчины под ним. всё же, контроль над ситуацией никто не отменял. дилюк, как и всегда, остаётся невозмутим. «возможно, есть шанс на успех?» - думается кэйа, и в груди загорается что-то более тёплое, чем надежда. — помню, - мужчина сдержанно кивает и прикрывает даже сейчас сосредоточенные глаза. рагнвиндр. кавалер, который никогда не понимал намёков. наверное поэтому он сейчас слегка хмурится, старательно думая о том, к чему кэйя задал этот вопрос. «прелесть» - думает кэйя. «проще сразу спросить» - думает дилюк. — а что? - сердце обладателя крио вижена стучит так быстро, что кажется, это почувствует не только сам дилюк, но и весь тейват поймает волны вибраций, исходящие из земли в такт этим толчкам. «соберись, дурак, ты ведь уже сделал вывод - терять тебе точно нечего». и он собирается. — я просто подумал, - вступает кэйя, — может, - альберих прикрывает глаз снова и чуть запинается, сглатывая уже более шумно и нервно улыбаясь по привычке, — ты…сможешь составить мне компанию на празднике? - кэйя улыбается еще шире, то-ли довольный тем, что смог это сказать, то-ли от нервов. — ну, знаешь, путешественник так много рассказывал об этом, что там очень красиво, и людей много, и фонари… рагнвиндр неоднозначно хмыкает, останавливая руку на спине кэйи и отпускает его волосы, позволяя им рассыпаться по тёмным лопаткам, словно по свежему холсту, готовому изображать на себе самые изящные масляные мазки. не нужно было смотреть на дилюка, чтобы понять, что тот улыбается. — кэйя, - после короткой паузы дилюк хмыкает ещё раз, и только тогда альберих наконец понимает: тот смеётся над ним. — это всё очень мило, конечно, но нам что, по тринадцать? в последний раз ты так стеснялся, когда… — молчи, дилюк, - кэйя краснеет, пряча нос где-то между рёбрами возлюбленного, а тот смеётся теперь еще больше. мстит. какая наглость. — соизвольте ответить на поставленный мною вопрос, мастер дилюк. а уже после можете издеваться, - несмотря на свою смущённость передразнивает кэйя. дилюк ухмыляется вновь и успевает перевернуть их ещё перед тем, как кэйя окончательно приходит в себя. теперь он более уязвим. — с вами - куда угодно, сэр кэйя. дилюк целует внутреннюю сторону ладони возлюбленного с такой аккуратностью, какую требуют, наверное, только при обращении со святым граалем, и кэйя снова плавится, в этот раз даже не думая этому сопротивляться. в ночном небе над ли юэ сегодня парят два особенно ярких фонаря, вышитые элегантными узорами из золотистых нитей лучшего качества. один — с совой, другой — с павлином.