Я запутался...

Александр вскочил с больничной койки, но резкая головная боль заставила его лечь обратно. Он посмотрел в потолок, стараясь вспомнить, что с ним произошло и где он находится. Последнее что помнил парень, это провалившаяся операция в тылу противника. Он вспоминал, как рядом взорвалась противопехотная мина и как темнело в глазах, а его друг, командир отряда, тряс его за плечи и просил ответить, в каком он состоянии. А дальше ничего… и вот теперь он лежит, по всей видимости, в госпитале. Саша тяжело выдохнул и закрыл глаза. В этот момент в коридоре, а вскоре и в палате послышались чьи-то лёгкие шаги. Они довольно быстро приближались к лежащему. Парень открыл глаза и увидел прямо перед собой довольно симпатичную девушку, которая держала в руках папку с какими-то документами. — Александр Громов, верно? — спросила она спокойным, мягким голосом. Однако солдат посмотрел на вошедшую недоверчиво. Девушка была одета в зелёную военную форму, а поверх неё был накинут белый медицинский халат — вполне обычная внешность для полевого врача. Не сводя с нее глаз, парень подтвердил: — Верно. Она удовлетворенно кивнула. — Как вы себя чувствуете? — Ужасно. Голова раскалывается. С сочувствием взглянув на него, она протянула ему небольшую пластмассовую баночку белого цвета. — Тогда примите эти таблетки. Вам должно стать лучше. Взяв баночку в руки, Александр взглянул на содержимое. Там были ничем не примечательные белые пластинки. Но, прежде чем вытряхнуть их на ладонь, он предусмотрительно решил поинтересоваться происхождением таблеток и личностью самой девушки. — Что это? — Обезболивающее. Доза — всего 2 таблетки, не переборщите. — Отрапортовала та. — Хм… А вы, собственно, кто? Парень прищурился. Девушка же, словно вдруг спохватившись, дружелюбно улыбнулась. — Ох, прошу прощения, не представилась. Меня зовут Катерина, и теперь вашим лечением занимаюсь я. — А почему на вас военная форма? — Потому что я военный врач. Пока вы были без сознания, я помогала в поле… Только что вернулась. Улыбка медленно сползла с лица Катерины. Она, видимо, и сама понимала, что звучит это объяснение не особо убедительно. Командным несмотря на слабость голосом Александр сказал: — Для начала я бы хотел точно знать, где нахожусь. Кроме того, что в госпитале. А, ну и диагноз, конечно. Раз уж вы врач. Парень слегка ухмыльнулся. Он хотел подловить свою новую знакомую на вранье. Слишком уж странно она задергалась, когда речь зашла о ней. Да и в целом он никак не мог доверять ей — война идет уже не первый год, и за это время появилось несметное количество немецких (да и не только) разведчиков-диверсантов, которые втирались в доверие к простым солдатам с целью выведать какую-либо информацию или завести с помощью этих знакомств связи с высокопоставленными чинами. Но Катерина лишь снисходительно улыбнулась и поспешила ответить на вопросы недоверчивого пациента. — Да, разумеется. Сейчас мы находимся в Липецком военном госпитале. После ранения командир вашей роты настоял вывезти вас из тыла противника. Вы на тот момент были без сознания. — Перехватив обеспокоенный взгляд парня, она поспешно заверила: — К счастью, серьезных травм у вас нет, только общая легкая контузия, ушибы и сотрясение мозга. Если будете соблюдать постельный режим и слушать мои рекомендации, через недельку-вторую, думаю, вас уже выпишут. Кивнув головой, солдат взял две таблетки и, слегка скривившись, проглотил их — на вкус они были не самые приятные, но потерпеть можно. Катерина, наблюдавшая за этим, вдруг спросила: — Сколько вам лет? От неожиданности Александр чуть не подавился. Он указал на внушительную папку, которую девушка продолжала прижимать к себе. — В документах должно быть написано. — Так и есть. Но я должна убедиться, что у вас нет амнезии, или же кратковременной потери памяти. — Я всё прекрасно помню. Но, раз вам так надо, мне 24 года. — Верно. Катерина улыбнулась, достала из кармана ручку и что-то записала в блокнот. — Кстати, вы не голодны? Может, хотите чем-нибудь перекусить? Подумав, Александр решил отказаться. Есть ему и в самом деле не хотелось. — Нет, спасибо. — Хорошо. Если что, я зайду к вам через час. А, и ещё… вам сейчас не желательно много двигаться, отдохните хотя бы первые три дня. Он кивнул и снова закрыл глаза. Девушка так же тихо и быстро ушла, закрыв за собой дверь в палату. Спустя пару минут парень приподнялся на жёсткой скрипучей койке и обвёл помещение усталым взглядом. Как же так вышло… последние воспоминания с фронта снова всплыли у него перед глазами, как наяву. Дабы отвлечься от гнетущих мыслей о проваленном задании и давящего чувства вины, он уставил взгляд в пол. Обычный кафель, такой же, как и во всех больницах — серый, с чернеющими в шахматном порядке плитками. Не найдя в нем никаких странностей, Саша внимательнее осмотрел интерьер комнаты. Стены были выкрашены в бежевый цвет, больше напоминавший бледно-персиковый. От старости, а может и от неоднократно взрывавшихся поблизости бомб, на них появились трещины. Облупленная в некоторых местах краска оголяла бетон. Обычный строительный бетон. Освещение в палате было не самым лучшим, вернее, его почти не было. Лишь одинокая лампочка, свисавшая с облезшего провода посреди комнаты. Но привыкшему к полумраку и ужасным условиям солдату вполне хватало и этого тусклого света, чтобы продолжить свои наблюдения. Изучая палату дальше, он заметил, что в основном она была пуста. Из мебели там находились лишь койка, прикроватная тумбочка и жесткий деревянный стул с торчащими на ножках маленькими щепками. Убого, но чего еще можно ожидать от подобного места, тем более в военное время?.. Парень вздохнул. Пульсирующая головная боль вернулась. В глазах потемнело, и Александр упал обратно. Койка при этом неприятно заскрипела. Несмотря на выпитое только что обезболивающее, боль никак не проходила, а становилась только сильнее. Солдату показалось странным, что кроме головы у него ничего не болит (хотя Катерина говорила о контузии и ушибах!), но от раздумий она раскалывалась ещё больше, поэтому он закрыл глаза и постарался вообще ни о чём не думать. Александр уже начал засыпать, но провалиться в зыбкий сон ему помешали торопливые шаги — в палату кто-то зашел. Обессиленный парень не стал открывать глаза. Он был уверен, что это Катерина, ведь кроме нее ни у кого не было причин к нему заходить. Буквально через пару секунд он почувствовал на себе пристальный взгляд. Солдату это очень не понравилось, но открывать глаза или как-либо ещё выдавать, что он не спит, он не стал. Вскоре шаги направились к выходу из палаты, а тот вновь провалился в вязкое, глубокое забытье.