Я запутался...

Александр вскочил с больничной койки. От резкого движения всё его тело пронзила адская боль, из-за чего он поморщился и лёг обратно. В ушах пронзительно звенело, а глаза не видели ничего, кроме всепоглощающей темноты. Неужели это был просто сон, кошмар, так сильно похожий на явь, и сейчас он проснётся? Проснётся и вновь увидит Катерину?.. Спустя некоторое время зрение и слух вернулись, и он вновь различил крики. Они были точь-в-точь как в голове тогда, но на этот раз уже наяву. Александр приподнялся на локтях и сел. Не поверив увиденному, парень потёр кулаками глаза, но картина перед ним не менялась. Перед его койкой по разным сторонам стояли Алексей и Вильгельм. Алексей, живой и здоровый… А Вильгельм — в советской военной форме, поверх которой был накинут белый, но уже поношенный (явно многое повидавший) врачебный халат. Оба человека взволнованно о чем-то спорили, поэтому проснувшегося парня не заметили. Один из них кричал на второго, который поднял руки в примирительном жесте и пытался объясниться, когда тот на какое-то время замолкал. — Почему он до сих пор не очнулся?! — Кричал Лёша, указывая на Сашу рукой. — Вы же говорили, что… Не закончив фразу, Алексей обернулся лицом к койке. Заметив, что Александр сидит на кровати и внимательно наблюдает за ними, парень опешил и застыл в ступоре. — Ну вот, живой и в сознании, а вы волновались. — Облегченно улыбнувшись, проговорил Вильгельм на идеальном русском. Затем сел рядом с кроватью на больничный стул. — Как вы себя чувствуете, друг мой? — Не переставая тепло и дружелюбно улыбаться, спросил врач. Саша посмотрел на Алексея внимательным, изучающим взглядом. Он никак не мог поверить в происходящее вокруг него. Всё это казалось бредом, но всё же не таким, каким казалось происходящее пару мгновений назад. Александр хотел что-то сказать, но не смог. Из горла вместе слов вылетали какие-то непонятные и сиплые звуки, похожие на помехи старого радио, но никак не на человеческую речь. — Вильгельм, что с ним?! — Обеспокоенно спросил Лёша, подавшись вперед. — Так я и думал… — Врач покачал головой. — Ваш друг был в коме три года, а потому ему придётся пройти очень долгую реабилитацию, чтобы продолжить жить привычной жизнью. • • • — То есть… — Да, друг мой, всё именно так. — Но… Всё казалось таким реальным… — Александр положил голову на свои руки и тяжело выдохнул. — Я не отрицаю, бывает очень сложно выйти сознанием из комы и оставить все, что за это время привиделось. Но пожалуйста, постарайтесь.— Вильгельм положил руку ему на плечо и улыбнулся. Всё, что происходило с Александром, на самом деле было лишь следствием комы. Очнувшись, он не мог это принять, ведь он уже привык и поверил в ту реальность… Каждая тихая ночь в больнице была поблажкой жизни. Его никто не трогал, благодаря чему он мог спокойно поразмышлять о случившемся. Саша прошёл почти всю реабилитацию, и уже мог говорить и ходить, что не могло не радовать. Спустя месяц, Александр наконец-то смирился с тем, что это — и странный госпиталь, и Катерина — было лишь его фантазией, и начал строить свою новую, настоящую жизнь. Он был безумно счастлив, что кончилась ненавистная война, унесшая столько жизней, и что его лучший друг цел и невредим. После реабилитации Александр вновь пошёл работать в военную отрасль, но не рядовым солдатом-разведчиком, а переводчиком. Конечно, ради этого ему пришлось отучиться в институте на лингвистическом факультете, но оно того стоило. Бывшего диверсанта эта работа вполне устраивала, тем более именно там он познакомился со своей будущей женой. Светлана — так звали эту девушку. Она была довольно симпатичной, но… только внешностью. Характер у неё был вовсе не подарок, но что-то в ней — наверняка, вздорный нрав вкупе с горячим стремлением к свободе — Сашу зацепило. После трёх лет совместной жизни они решили сыграть свадьбу. Семейная жизнь у них также складывалась относительно хорошо… первое время. Детей у пары не было, ибо Света нянчиться с ними не хотела, ну а о теплом семейном очаге и счастье можно было только мечтать — чуть ли не каждый день начинался с ссоры и заканчивался слезами и разбитыми тарелками… М-даа, не о такой жизни грезил Александр, но он не жаловался. Что есть — то есть, и надо это ценить. • • • Прошло много лет, за которые много чего изменилось. Александр изменился тоже. Сейчас он был уже не 24-летним парнем, которому всё по плечу… Он прожил в меру интересную, долгую и даже несколько трагичную жизнь, и вот — ему уже 68. Размышляя об этом, он медленно бродил по кладбищу, ища ещё свежую могилу жены. Она погибла в автокатастрофе и теперь погребена на три метра в землю… Идя в нужном направлении, он свернул направо, в другой ряд могил. Где-то там, среди неизвестных, но уже мёртвых людей был похоронен Алексей Кравцов. Он умер три года назад от сердечного приступа. Ах, эта злополучная цифра «три», будто преследовавшая Александра и всегда предвещавшая новую беду!.. Тяжело, когда люди умирают, особенно, когда умирают те, кого ты знал и любил. Гробовую тишину нарушало лишь тревожное карканье ворон, всегда околачивающихся на кладбище, да порывы ветра, качающие десятилетние скрюченные деревья. Так и не дойдя до нужного места, Александр остановился. Его внимание привлекла непримечательная могила с выгравированными на немецком надписями. Он хотел пройти мимо, как раньше, но что-то так и тянуло взглянуть на неё, поэтому он решил: «Посмотрю и пойду дальше. В конце-концов, много времени это не займет». Обойдя гробовую плиту, он остановился и вчитался в безучастную эпитафию… Увиденное повергло мужчину в глубокий шок. Он не поверил своим глазам. На сером, потрескавшемся от времени камне было написано: « Катерина Фауст Годы жизни: 1924–1948гг.» А чуть выше, на надгробии, красовалась фотография с фронта, сделанная еще во время войны. Словно приветствуя спустя много лет разлуки старого друга, Катерина всё так же мягко и приветливо улыбалась.