Рыжий ублюдок и фарфоровая кукла
Он впечатывает меня в стену, сжимая мою шею до посинения. Рыжие волосы встали дыбом, как у кошки, а на лбу стали виднеться пульсирующие от злости вены.
- Шалава, я же говорил тебе, только посмей изменить мне! - орал мальчуган, брызгая слюной и оголяя зубы в зверином оскале, - Придётся помочь запомнить тебе, кому ты принадлежишь. Ядовитый смех пронзил мои уши, отчего в висках запульсировало.Мама Джерома ставила сцены в цирке, дав мне в подстраховку на канатах не снаряжение, а накаченного симпатичного мужчину, чуть старше меня. Он не смог бы спасти мою жизнь на середине пути тонкой верёвки, но протянуть руку помощи у конца, где я частенько отступаюсь, вполне был в состоянии. Эту новость я узнала за несколько часов до начала представления, оставаясь в надежде, что молодой человек и пальцем ко мне не прикоснется, иначе сделает это кто-то другой, кто трепет мне нервы всю мою жизнь.
Джером отпускает меня, давая возможность отдышаться. Скоро будет веселее. Этот псих достаёт свой нож бабочку из книжки, что находиться на полке над моей головой.
-Что ты хочешь сделать? - мой голос бешено дрожит, я боюсь его и его мыслей, он может сделать все, что угодно, но неужели решит убить меня? --Разворачивайся, - его лицо вмиг стало серьезным, словно и не существовало этого истошного смеха минуту назад, - я сказал тебя, сука, повернись лицом к чертовой стене!Он не стал ждать и секунды, пока до меня дойдут его слова, и сделал все сам, схватив за волосы и ударив носом о стену трейлера. Я рефлекторно потянулась к голове, ведь он до боли тянул мои локоны, стараясь убрать его пальцы, что было бесполезно.
-Джером, прошу тебя, прекрати, у нас ничего с ним не было, это мой страховщик, Джер.. - он оттянул меня назад, отчего моя шея выгнулась, а я вскрикнула от неожиданности и сжала зубы. -Шлюха, закрой наконец свой поганый рот, у тебя ещё будет время оправдаться, - он наклонился и шептал на ухо, держа открытое лезвие у моего подбородка, - а пока стой и не рыпайся, посмеешь издать хоть писк, знаешь, что будет.Конечно, я знаю, что будет. Я помню, когда он ломал мои пальцы, ведь в вальсе я наступила ему на ногу, я помню, когда мебельным степлером он выбил сердце прямо у меня на груди, ведь я жаловалась, что мое декольте непривлекательно, я помню, когда он вырвал мои ногти, ведь я покрасила их в его нелюбимый цвет. Моя любовь к Джерому была безграничной, как и ненависть. Он буквально высосал мой мозг и все силы, что я имела. К сожалению, передав мне частичку своего сумасшествия, только поэтому я все еще обожала его прикосновения, как он бережно обращается со мной в хорошем настроении. Правда, сейчас у него плохое. Он отпустил волосы и задрал вверх мою рубашку, оголяя спину. Проведя пальцем по моему холодному позвоночнику, он усмехнулся и наводя лезвие на первый грудной позвонок, стал вырезать первую букву. От неожиданного ощущения, что моя кожа расходится под ножом, я резко выпучила от боли глаза, а через мгновение также резко их зажмурила. Боль была острой, ноющей, отдавалась во всем теле и глубоко в душе. Минута страдании и кровавая «J» красовалась на мне. Я ощущала тёплую струйку, что течёт вниз, но ее перегнал язык Джерома, который благополучно очистил мою спинку, слизав кровь.
- Ещё пять… - пробубнил себе под нос рыжий, принявшись за следующую, за «E».Я держу баланс на канате, уверено шагая вперёд и ловя тишину, изредка слыша, как зрители восторженно вздыхают. Осталось совсем немного, до страховщика рукой подать, но случается то, чего я боялась больше всего, я оступаюсь и мужчина хватает меня, осторожно притянув к себе, после чего мягко кладёт руки мне на талию, задавая вопрос, в порядке ли я. Я то в порядке, но это пока, ведь в зале уже ловлю взгляд рыжей макушки, чьё лицо узнаю из тысячи.
- Готово, ты теперь самая настоящая именная кукла! Прижигать не стану, ты должна чувствовать мои буквы и как они заживают, - Джером рад, он вырезал на моем позвоночнике свои инициалы. Теперь он спокоен. Только пока.
