one
***
Вечер. Прекрасное время для того, чтобы как следует отдохнуть после недавних съёмок, лечь спать пораньше или позалипать в колду. На балконе, покуривая сигарету, сидит Антон, смотря на уже плохо виднеющийся закат, переливающийся бледно-сиреневыми и голубыми оттенками, которые, несомненно, завораживают и радуют глаз. Улыбаясь, он делает очередную затяжку и выпускает дым в виде колец, каждый раз меняя диаметр и толщину дымового кольца, что придаёт Шастуну такой радости, словно он маленький ребёнок, который играет с новой игрушкой. Улыбка на лице Антона становится такой яркой и заразительной, что не улыбнуться в ответ, просто посмотрев на него, кажется невозможным. – Может, посидеть, подготовиться к ИК? Скоро новая игра, как-никак, нужно же заготовки новые сварганить. Идея Шастуна понравилась ему, отчего он, лениво поднимаясь с удобного кресла, выходит в гостиную, берет ноутбук и уходит обратно на своё невероятно уютное, красивое и эстетичное место. Закинув ногу на ногу, он улыбается пуще прежнего, смотрит вдаль на многоэтажные дома, сглаживая время ожидания включения ноутбука, который нехотя начинает работать после несколько дневного застоя. И всё бы ничего, но Шастуна резко прерывает внезапный звонок на телефон, из-за неожиданности которого ноутбук летит на пол, однако ловкость Антона не позволяет ему коснуться пола. – Чёрт, Поз, ну ты че так внезапно? Я чуть ноут не разбил, – гневится Шастун. – Ну прости уж, – с иронией отвечает Дима, смеясь сквозь выдержанное молчание. – Кстати, ты в курсе, что Серый с Арсом сегодня трансляцию ведут? – В смысле? – уровень удивления Антона взлетает, как никогда раньше. – А почему я об этом только щас узнаю? – Он же историю в инстаграмме выложил. И трансляция уже началась, буквально минуту назад, – констатирует Позов. – Тебе и уведомление не пришло, что-ли? – Ну да, наверное, с инстой проблемы. Ладно, пойду зайду, позырю, что там да как, если че, на связи, – пока Шастун прощается, набирает на клавиатуре нужные буквы и открывает сайт инстаграмма, однако войти в аккаунт ему никак не позволяют. Не растерявшись, Антон оказывается на сайте со своего второго аккаунта, о котором никто из импровизаторов, к его радости, не знает, а затем пулей влетает на трансляцию ребят.– Тема нашего прямого эфира… – начинает фразу Арсений, смотря на Серёжу косым взглядом. – А давайте вы напишите в чате, – предложение моментально одобряется кивком слева.
Шастун смотрит в чат, и что-то внутри него заставляет написать про шипперов. Антон пишет одно сообщение, два, три, пять, и так как его сообщения ещё не теряются в плотной гуще активного чата, друзья моментально замечают интересное предложение.– Артон, Дирежа и наше отношение к шипперам? – Серёжа смеётся, смотря на Арсения, однако тот не подаёт никакого вида. – Что же, почему бы и нет. – Я могу начать, – предлагает Попов, тут же продолжая. – Если честно и по делу, мне не нравится, когда меня шипперят. Потому что это так... ужасно и мерзко? -он медленно переводит взгляд направо. – Могу понять в какой-то мере людей-шипперов, – Матвиенко с удивлением смотрит в глаза Попову, – но не тогда, когда они переходят личные границы. Не тогда, когда пейринг, или как там по-молодёжному оно называется, становится новой реальностью или вмешивается в нашу. На каких основаниях им можно нас шипперить? – Да я с Антоном ссорюсь чаще, чем со Стасом. Знаете, коли здесь нет Шаста, могу сказать, что я его, в какой-то степени, презираю, ненавижу даже. – Полностью согласен. – Да пошёл он нахуй, Шаст этот. Только ему все и достаётся. – Это-то да, – отвечает Попов, задумывается, смотря в чат, будто желая сменить тему разговора.
Сердце Антона замирает. Он смотрит в экран ноутбука, не в силе выключить трансляцию и не чувствует своих похолодевших рук. На глаза медленно наворачиваются слезы, стекая по побледневшим и в какой-то степени даже онемевшим от постоянного притока солёной жидкости щекам. По телу проходит невыносимый холод, словно кто-то открыл окно, а за окном сильный, лютый мороз. Но всё иначе. Холод идёт откуда-то изнутри. Растерянность, боль и какая-то невиданная пустота – вот, что окутывает сейчас Шастуна. Он беспомощно, точно маленький котенок, смотрит на Арсения через экран и понимает, что уже ничего не может сделать. Слова сказаны были как никогда прямо и ясно, а это значит, что его возлюбленный вряд-ли лукавит, хотя вполне хорошо умеет это делать.– Артон, боже, что за бред… и даже та реальность, внимание, реальность, – он делает упор на последнее слово, – в которой и у меня, и у Антона есть возлюбленные никого не смущает? – Арсений говорит актёрским голосом, отчеканивая каждую букву. – Да шипперы совсем ебну… с ума посходили, – получив лёгкий подзатыльник, выплёскивает Серёжа. – А чего стоят фанфики. Люди создали в своём больном воображении отдельную вселенную, отдельный мир, где мы любим друг друга, целуемся и трахаемся? Я могу понять всё, но не могу понять этого, – Арсений показывал открытое отвращение к тому, что говорил, выделяя некоторые слова.
Слова назад не вернуть. Что сказано, то сказано. Поднеся руку к влажной щеке, Антон смахивает очередную слезу, старательно пытавшуюся скатиться вниз, прикусывает губу и каким-то пустым, опустошенным взглядом смотрит на экран. Он больше не слышит слов. Вся голова гудит, трещит и готова разорваться на части. Либо Попов так умно отводит от них с Антоном подозрения, хотя, в глубине души, всё же любит Шастуна, либо же просто излагает свои реальные мысли… не любя. – Ты должен был давно понять, что ему наплевать. Ты не должен был наивно полагать обратное.– говорит себе Антон, стараясь успокоиться, внушая себе свою глупость. Но не может. Всё время, проведённое с Арсением, заставляло его влюбляться в него все сильнее и сильнее, путаясь в любовных мыслях и грезах.– Хотите, чтобы Шастун присоединиться к нашей прямой трансляции? – услышав свою фамилию из уст Арсения, Антон моментально приходит в себя, вылезая из своей головы, начиная постепенно улавливать слова. – Да он даже не в Питере щас, – перебивает Попова Матвиенко, отмахнувшись. – Тем более, он сейчас очень занят. Но в следующий раз, как-нибудь, обязательно с ним эфир снимем. – Если его опять Стас на хвалебные речи не заберёт, – язвит Арсений и резко ухмыляется.
Эта улыбка Антону до того мерзка, что он, не удержавшись, швыряет ноутбук на ковёр со своей всей силы. В тот же момент, на телефон поступает звонок, который он нехотя принимает. – Да, Дим, слушаю. -выдавливает он из себя. – Шаст, с тобой все нормально щас? – А что? – Антон не может держать позитивный тембр голоса, если ему плохо, чем выдаёт себя. – Да вот я по поводу эфира, – Позов слышит тяжёлое дыхание по другую сторону телефона. – Я понимаю, что для тебя значит сегодняшний эфир, – успокаивающе начинает он. – Арс повёл себя, как козёл. Но, может быть, это обычная актёрская игра? Ты ведь знаешь, актерство все дела. В ответ Дима слышит лишь молчание. – Шаст, ты главное не переживай, ладно? Давай я к тебе приеду, я все равно в твоём районе сейчас нахожусь, – уже более серьёзно продолжает Позов. – Отстань, Поз, не надо ко мне ехать из-за ничего, – Антон резок в выборе слов. Он обрывает диалог, завершая вызов и бросает второе устройство на пол следом за другим, однако попадает экраном прямо на ламинат, который бесцеремонно разбивает экран, оставляя на нем трещины в виде паутины. Шастун сидит, мнет пальцы, крутит на них кольца и думает, размышляет и намеренно игнорирует болезненную пульсацию в голове. Он мечтал о любви, мечтал о внимании, мечтал об Арсении, об его признании и счастливой жизни. Но тот его презирает, ненавидит. Воспоминание. Ужасное, мерзкое воспоминание всплывает в голове Антона ясным Поповским голосом.« Какого хрена тебе уделяют больше внимания и импровизаций, чем остальным? Ты разве какой-то особенный? Следователь – Шастун у нас главный. Рэп-баттл – Шастун снова у нас главный. Без чувств – и неизменно Шаст выступает в роли ведущего. Снова и снова. Раз за разом ты оказываешься в центре внимания и всеобщего обожания. В то время как я выступаю лишь в роли недо-ведущего вечеринки, где я все равно что-то отгадываю. Ненавижу, когда разделение происходит по каким-то личным принципам, а не по настоящему таланту и способностям.».
Антон плачет. Плачет, потому что не знает, что ещё может делать в этой ситуации. Его ненавидит вся команда, кроме, разве что, Димы и Стаса, да и то не знает, правда ли его любят или просто пользуются? Он уже совсем запутался и ни в чём не уверен. Он не пытался намеренно перевалить на себя всё внимание, не пытался затмить ребят собой, не делал что-то специально для этого. Он не хотел этого, не хотел чтобы все так вышло. Он в безвыходной ситуации. Антон никогда не считал себя лучше других. Достойнее или талантливее. Антон лишь считал, что он мешает, что он здесь лишний среди таких ярких личностей, на фоне которых он казался простым заурядным парнем. И ведь Антон не может обратиться ни к кому за помощью или за советом. Даже фанаты так слепы, что просто не замечают этих разногласий в команде, они не видят никакой проблемы. Они закрывают глаза на любые намёки в эту сторону. Они видят лишь то что хотят видеть, а не реальность происходящего. А сейчас все надежды на любовь Арсения отпали. Никакой опоры не осталось. Хоть открывай окно и прыгай чтобы закончить это всё. Чтобы не мучить себя поиском выхода из этой ситуации. Открывай окно и прыгай... Антон встаёт на ноги, открывает окно и вытаскивает голову на улицу. Свежий воздух заставляет его расслабиться и немного отпустить происходящее. Желание сесть в оконном проёме, свесив ноги, и курить, смотря на закат, интригует парня и он в тот же миг исполняет свою новопришедшую идею. Телефон на полу гудит от звонка, как предполагает Антон, Димы, однако парень напрочь игнорирует своего друга, смотря вниз и болтая ногами, точно ребёнок. Докуривая сигарету, окурок летит вниз, а Шастун лишь пристально рассматривает асфальт, еле-как виднеющийся из-за формирующейся туманной завесы. – Ладно, ещё одна сигарета и буду слезать, – предлагает сам себе Антон и достаёт из наполовину опустошенной, точно душа парня, пачки сигарету, поджигает её и ловко убирает зажигалку в карман. Рука тянется к переднему карману, дабы положить пачку на место, однако дрожащие холодные пальцы не удерживают лёгкий коробок и разжимаются, роняя сигареты. Тело неосознанно поддалось вперёд в надежде поймать упущенное, рука тянется к стремительно быстро падающей пачке и парень резко начинает терять равновесие. Секунда. Антон не чувствует, как тело начинает стремительно наклоняться вперёд. Вторая. Ноги начинают терять контакт с кирпичной стеной. Третья. Судорожные попытки наклониться назад, сохранив равновесие, оказываются куда более неудачными, чем можно было предположить. Антон летит головой вниз, стремительно рассекая ногами воздух. Он двигает руками, точно птица, пытается поймать хоть что-то, за что есть даже малейший шанс зацепиться, по попытки оказываются тщетными. Страх окутывает тело, но тут же отпускает, оставляя за собой неприятный отголосок. Не нужно бояться. Не нужно искать решение проблем. Не нужно больше беспокоиться. – Арс, я ненавижу тебя! – во весь голос кричит Шастун. Это была последняя фраза в его жизни. Антон больше не любит. Антон больше не плачет. Антон больше не желает быть любимым. Антону больше не больно. Антон больше ничего не чувствует... Антона больше нет.***
