Следуй за мной

      — Подъем, подъем! — В палату зашла медсестра, тормоша тех, кто не проснулся от ее голоса. — Просыпаемся, заправляем кровати, идем умываться, скоро уже будет завтрак.       Арсений же не спал примерно уже полчаса, просто закутавшись в одеяло и уткнувшись в стену взглядом. Ему не хотелось вставать, не хотелось снова видеть эти лица пациентов и врачей, которые лишь делали вид, что им не все равно и они хотят помочь, не хотелось абсолютно ничего, что может быть связано с этой больницей. Арсения уже тошнит от постоянного запаха лекарств, пресной еды и этой напряженной обстановки. Хотелось на свободу, где сейчас был май, тепло, солнце и легкий ветер, что развевал бы волосы. Хотелось спокойствия. Здесь же этого не было совершенно — кричащие медсестры, беспокойные пациенты, что говорят даже во сне, а иногда и ходят ночью по чужим палатам, беспокоя спящих тем, что гладят их по голове, стягивают одеяло, бегают по отделению, пока этого не видят работники больницы.       Единственный, кто помогал Попову не сойти с ума окончательно — Антон. Он спокойный и тихий, всегда может выслушать и поддержать, поговорить на любую тему, а еще любит рисовать, так что иногда даже показывает свои некоторые работы, которые считал вполне сносными. Арсений его очень любит и благодарен ему за то, что тот рядом, а также любит его рисунки, потому что ему кажется это чем-то личным, ведь никому другому Антон их не показывает.       К сожалению, лежать в постели и так провести весь день нельзя, ведь пропуски приемов пищи врачи считают за ухудшение состояния и начинают пристальнее наблюдать за пациентом, а такого Арсу не хочется — видеть эти незаинтересованные лица чаще, чем нужно. Именно поэтому он собирается с мыслями и встает с кровати, заправляет ее, достает из тумбочки зубную щетку и пасту и отправляется в ванную комнату.       — С добрым утром, — Арсений поворачивает голову и видит рядом у другой раковины Антона, который был все еще был сонный, отчего у него было недовольное лицо. Котенок.       — С добрым утром, Тоша, — при виде своего единственного здесь близкого человека у Арса непроизвольно поднималось настроение и хоть немного, но становилось теплее на душе.       На этом их диалог утром всегда заканчивается, потому что Шастун не особо разговорчив после недавнего пробуждения, но Арсений это прекрасно понимает и никогда не достает другого с тем, чтобы поболтать. Умывшись, каждый направляется в свою палату, дожидаться завтрака.       Сев на свою постель, Арсений достал книгу, чтобы отвлечься от своих мыслей. Как хорошо, что тут была небольшая библиотека, иначе проводить здесь дни было бы просто вдвойне невыносимо. Хотя библиотекой это сложно назвать, просто шкаф с разными книгами, стоявший в коридоре, да и то часто там было просто непонятное чтиво по типу сопливых романов или неудачной фантастики, но Попов хорошо порылся, так что даже нашел там «Анну Каренину». Творчество Толстого он не очень любил, но это уже лучше всего остального, что там лежало.       В палате же было достаточно громко, потому что пациенты уже вовсю общались между собой. Арсения это жутко раздражало, потому что десять человек в одной комнате, считая его, — слишком много, еще и двери нет, потому что они все должны быть постоянно под наблюдением. Да и ладно еще палата не закрывается, только вот ко всему этому туалеты и ванная были открыты. Полный кошмар. Стоит ли упоминать то, что когда сидишь на унитазе и спокойно делаешь свои дела, то с тобой пытаются поговорить?       — Моем руки и на завтрак! — Разнесся голос медсестры на все отделение. — Выходим на завтрак!       Арс тяжело вздохнул и пошел за всей остальной толпой душевнобольных — мыть руки и на завтрак, удивительно, не так ли?       — Вытираем руки, вытираем, — вторая медсестра протягивает пару полотенец для человек двадцати, что направлялись в столовую, выходя из ванной комнаты и уже помыв руки.       На завтрак сегодня была овсянка на воде. Отвратно. Не попадались бы в ней стебли и цветовые пленки от овса, то было бы не так плохо, но для бесплатных больниц такой радости точно не будет. Еще и бросили кусок масла поверх каши. Да и какое это масло, скорее спред, если не маргарин. Вдвойне отвратно. Еще и Антона никогда не бывает в столовой со всеми, ведь тот находится в отдельной палате, куда приносят еду работники больницы. Положили его туда потому, что мест в других не было, да и мест в столовой тоже не хватало, по этой причине он ел у себя. Есть среди безумных людей с пустыми глазами и не видеть при этом своего друга для Арсения отвратно втройне.       — Ты не будешь хлеб? — Из мыслей его вывел его сосед по палате, Дима. Арсений отрицательно покачал головой и протянул тому свой кусок. — Спасибо.       Позов был неплохой, по крайней мере, он не бесил Попова и этого было достаточно. Иногда они могли поговорить о каких-то пустяках, но это и все, сближаться они не пытались, да никто и не хотел. Дима обычно либо спал, либо решал кроссворды, которые ему приносила в передачках его жена. К счастью, диагноз у него был не такой страшный — депрессия, так что держать его тут больше месяца никто и не планировал, он и лег сюда, чтобы ему лишь подобрали лечение и пройти медицинское обследование.       Кое-как впихав в себя половину порции этой склизкой каши и выпив чай, Арсений направился сначала выпить таблетки и потом снова к себе в палату, где на его постели уже сидел и ждал Антон. Обычно ходить по палатам запрещалось, но Шастуну насчет этого никто никогда не делал замечаний, потому что сидели они тихо, да и кровать находилась в самом углу.       — Еще раз с добрым утром, Арс, — он был явно уже более живым, чем в их первую встречу в ванной с утра, даже слегка улыбался, отчего у Попова потеплело где-то внутри и стало даже как-то радостнее, что ли. Он не знает, как это описать. — Я сегодня перед завтраком дорисовал кое-что, хотел тебе показать. — Антон протянул скетчбук, в котором нарисован черный кот с голубыми глазами и довольной мордой, он сидел на окне, за которым была сильная метель и слегка пробивался свет от уличных фонарей. — Мне кажется, что этот кот похож на тебя.       — Очень красиво, Тош, правда… — Арсений лишь завороженно смотрел на рисунок, пытаясь вглядеться во все детали. — Мне правда очень нравится, ты такой молодец. — На этих словах у Антона лишь засияли глаза, улыбка стала чуть шире, а щеки приобрели слегка розоватый оттенок. — Не смущайся, ну, Антош, ты чего? Каждый раз как в первый, чего ж ты уже не привыкнешь. А почему на меня похож?       — Ну… он тоже красивый, еще и глаза голубые, выразительные. Да и морда такая, что на твою похожа. — Арсений тихо захихикал, отчего Шастун покраснел лишь сильнее и уже походил на помидор.       — Я приму это за комплимент, спасибо.       — Конечно, комплимент! Ой, это было слишком громко, кажется. Прости, я погорячился немного, — Антон неловко потер свою шею и виновато посмотрел на Попова.       — Не извиняйся, все хорошо, на нас даже никто не обратил внимание, видишь? Да и мне правда приятно, спасибо тебе еще раз. — Арсений по-доброму улыбнулся и вернул скетчбук владельцу и потрепал того по волосам.       — Ты не против, если я посижу и порисую здесь? А то сидеть одному в палате как-то одиноко сейчас.       — Тош, ты можешь даже не спрашивать, я всегда тебе рад, ты же знаешь, да и мне нравится наблюдать, как ты рисуешь, даже если и не показываешь процесс. Я как раз могу сейчас почитать тогда.       — Нет-нет, можешь и посмотреть на то, что я буду рисовать, я не против.       Арсений улыбнулся и присел ближе к Антону, прислонившись к стене и уткнувшись в скетчбук.