"Диллема"

Вместо музыки слышу сбитые ноты. С струн гитары срывается четкий мотив. Толпы людей восклицают: прекрасно, А я слышу режущий уши скрип. Снова музыка закалдованного театра, Где воссидая аккомпанирует он, Будто король хаоса беспорядка, Исполняя свою беззаветную роль. Слышу мерзкий скрежет с глубин, Но пленяюсь... Его искусством Прекрасным, как дьявольский плод, Я вкушая его утону в мире сказок, загадок и нот. Прекрасный маэстро вещает Безумно о мечтах, о правде, о лжи, Играя на сцене людьми и потом за кулисами, после антракта, Он свалившись смеётся гнушась над жалкостью сгнившей души. Никто не увидит слезы маэстро, Никто не заметит терзаний в глазах, Ведь он тоже кукла в руках своего оркестра, Которым движут сомненья и страсть. Он смеясь, как больной, прокаженный уродством, В сотый раз изувечет плоть, осточерневшую до самой души. В сотый раз бормоча о чужом превосходстве, Будет помнить только о худшем, считая себя оборванцем низи. И уставши от мира, вздохнет сотый раз Будто станет полегче в лучшее верить, Успокоившись, тихо встав, он сожгет письма милой cherry. Самый печальный из всех, всех возможных, Облачится в лучшее из своих творений - маску: "Я счастливей вас!" - А все, как и прежде, наивно поверят в наглейший само-обман*. Он в проклятье своем обречён истязаться, С улыбкой блаженной на прекрасном лице. Маэстро на деле не прочь издеваться Над людьми, рассыпаясь на части в песке**. Говоря невдомёк: "In vino veritas! В вине!"