Мы не можем так скоро расстаться

— Аладор, что ты, во имя Титана, творишь? — женщина смотрела на разбросанный труд всей её жизни, множество мерзостей валялись около неё. — это дело всей нашей жизни, для чего? — прикасаясь к медальону на груди, она попыталась использовать магию, но увидя, что Аладор и кучка детишек идут не неё, женщина остановилась. — Остановись, Одалия, ты разве не понимаешь что задумал Белос? Он просто дурит нас, он не сделает Блайтов всемогущими, — пытаясь вразумить свою жену, говорил Аладор. — не ведись на его манипуляции. Разве ты готова пожертвовать всем что у нас есть? Детьми? Мной? Она ничего не ответила, а только смотрела на мужа. Какой бы ужасной матерью, по мнению её же детей, она не была, она любила свою семью, хоть мало когда показывала это в открытую. Она любила детей, да она понимала что бывает с ними слишком жестокой, и оправданий ей нет, и даже тот факт что она идёт по стопам своей матери, ничуть не расстраивает её. Она просто не может ничего с этим поделать, её мать всегда говорила, что для успеха нужно закрыть всё эмоции, эта зловещая женщина сделала её такой. Одалия понимает, что могла бы это изменить, но это будет сложно, все же она столько уже натворила. Она так же любит своего мужа, Аладора. Он был тем человеком который принял её всю, до каждой мелочи, не отказывался от неё даже когда она совершала самые ужасные поступки. Они ещё со времён Хексайда были неразлучны, неразлучны они будут и по сей день, она уже всё для себя решила. Ради своей семьи, она готова изменится. — И что ты предлагаешь, Аладор? — уже более спокойно спросила она. — Дети сказали, что у них есть восстание, присоединяйся, — он меланхолично посмотрел на неё. — прошу, я не смогу без тебя, я же знаю что ты не хочешь причинять нам вред. Она не колеблясь произнесла: — Ради тебя. И детей. Она посмотрела на Эмити и Аладора. — Я не обещаю что исправлюсь. — Это меньшее, что мы можем просить, я знаю что ты такая, какая есть, за это я тебя и полюбил, за твою решимость и сильные действия. Я правда рад что ты пытаешься. Она немного подумав, посмотрела на мужа, с ноткой любовью, и сказала: — Тогда, я готова вступить в восстание.