Разбег

Десять лет… Именно столько получил юноша за убийство лучшего друга. Судья, что огласил приговор, был непреклонен. Адвокаты уговаривали подать апелляцию, но парень отказался. Десять лет за то, что ребята не смогли прийти к компромиссу во время небольшой дружеской ссоры. Десять лет за безумный порыв злости, ценой которого стала человеческая жизнь. Казутора помнил всё, словно это было вчера. Все события десятилетней давности. Как нанёс удар Баджи в правый бок, и как тот потом собственноручно покончил с собой. Перед глазами снова всплывало разъярённое лицо Сано Манджиро. В памяти отчётливо чувствовались удары бывшего главы, от чего челюсть сводило, а под рёбрами неприятно щипало. Череда ударов не прекращалась даже после потери сознания, но он не помнил, что было дальше. Наутро были только белый потолок и серые стены, а на руке крепким браслетом висели надежные наручники, приковывая за тонкое запястье к больничной койке. Над головой надоедливо пищали медицинские приборы, на экране монитора мелькали цифры пульса. Наивные… Ханемия не собирался убегать. Парень шипя от боли медленно поднялся на локтях, осматривая помещение. Никаких острых предметов. Вариантов кто об этом позаботился было немного. Всего два — правоохранительные органы и Дракен. Парень упал обратно на кровать, тяжело вздыхая. Тело болело и ужасно ныло, ломая каждую косточку изнутри. Майки хорошо постарался. Голову окольцевал невидимый обруч, нещадно давящий на виски. Дверь открылась, запуская высокого блондина в сопровождении полицейских. Казутора недовольно цыкнул, отворачиваясь к окну. Разговаривать не хотелось совершенно, уж тем более с теми, кому он принёс невыносимую боль. Хотелось исчезнуть, не оставив ни единого напоминания о своей личности и существовании, просто провалиться под землю. — Оставьте нас, пожалуйста. Хочу поговорить с ним наедине, — пробасил Рюгуджи, выпроваживая сотрудников за дверь. — Совсем одних оставить не можем. Я останусь в стороне, так положено по уставу, — ответил мужчина в форме, садясь на стул в дальнем углу палаты. Подвинув стул поближе к кровати, Дракен устало опустился, медленно потирая виски. — Зачем ты пришёл? — грубо спросил Ханемия, сжимая кулаки и слегка дергая наручниками. — Он мёртв. Врачи не откачали… — выдохнул Кен, сцепив руки в замок и опустив голову. — Мне уже рассказали. Не знал, что всё так обернётся, — прошептал Ханемия, так и не повернувшись лицом к собеседнику. На глаза выступили слёзы, а показатели на мониторе начали меняться с бешеной скоростью. — Я знаю, что ты собрался сделать. Поэтому даже не смей так поступать. Тем более он тебя за всё простил, — строго произнёс вице-глава Токийской Свастики, заставляя парня ошарашенно подняться на локтях. — Как ты узнал? — удивленно спросил Казутора, закусывая губу от переизбытка эмоций. — Чуйка меня не подвела, я тебя как облупленного знаю. Думал, не замечу? — усмехнулся парень, смотря на друга. Только сейчас в глаза бросилось, как Ханемия похудел. Кожа бледная, разукрашенная тёмно-синими пятнами синяков. Жёлтые глаза, словно кошачьи зрачки, были слегка мутными, скрывая в глубине бесконечный ком переживаний. Ключицы и кадык ярко выделялись на остальном фоне, придавая ему ещё более болезненный вид. Даже осветлённые пряди в копне тёмно-каштановых волос казались тусклыми и безжизненными. — Всегда знал, хрен от тебя что скроешь, — сказал бывший свастоновец, потирая глаза. Дракен всегда был проницательным. Одним из первых чувствовал изменения и настрой группировки, мастерски используя это при принятии решений. — Пообещай жить, хотя бы ради Кейске и Майки, — произнёс Рюгуджи, поднимаясь с места и ярко улыбаясь. — Обещаю… — дрожащим голосом тихо прошептал вслед парень, закрывая лицо руками. После выписки парня забрали в исправительную колонию. Наручники стали уже привычными, а слова Дракена плотно засели в голове. Его простили, вот только он себя не простил. Колония встретила привычным шумом и гамом заключённых. Суровые рожи, испещрённые грубыми шрамами, высматривали новую жертву издевательств, вскользь пробегая высокомерными взглядами. Казутора тяжело выдохнул, на душе и без того было мерзко и грязно, а смотря на эти лица хотелось нарушить обещание. Ханемия хорошо помнил правила этой игры. Здесь нельзя взлетать — всегда найдётся человек, который быстро подрежет твои крылья. Падать тем более, однажды смешавшись с грязью, будешь плавать и тонуть в ней до конца. Строгий нейтралитет — пункт номер раз в выживании на территории этого зверинца. Первые три месяца прошли несладко. Многие арестанты так и норовили прицепиться к брюнету, находя повод даже в чёрном рисунке тигра на шее. Избежать конфликтов полностью не получилось, но в скоре лишний раз лезть к Ханемии уже никто не хотел. — Эй, Казу, ты чего так поник? — спросил юноша с ярко-алыми волосами, весело ухмыляясь. — Да так, ничего. Задумался, что уже почти десять лет прошло с момента заключения, — ответил Казутора, мягко улыбаясь. Срок заключения действительно подходил к концу. В голове варилась куча вопросов: как жить дальше? куда пойти работать? где снять квартиру? — Расслабься, всего пару месяцев осталось. Выдохни, тигрёныш, — хихикнул Рю, потрепав сокамерника по голове. — Самому-то месяц остался, засранец, — послышался голос Казуторы, от чего Хаяши недовольно скривился. — Не ссы. Я тебя не брошу, ты мне как младший брат уже, — сказал красноволосый, садясь рядом. Казутора замер. В его голове давно жила мысль, что он в этом мире никому не нужен. Заявление сокамерника потрясло его до самых дальних уголков души, заставляя маленького внутреннего ребёнка наивно заливаться звонким смехом. — Чего напрягся, полосатый, думал брошу, да?! — разочаровано сказал Рю, показательно отворачиваясь. — Ну, если только чуть-чуть, — отмахнулся черноволосый, неловко улыбаясь. Он правда так думал. — Я тебе сейчас устрою. Иди сюда, мышь полосатая, — прикрикнул Рю, принимая какую-то редкую стойку из дзюдо. От дружеских тумаков спас охранник. — Эй, Ханемия, тебе посылка. На выход. Брюнет спокойно поднялся и зашагал к двери. История с передачками случалась уже не в первый раз, отправитель оставался неизвестным. Бывшие свастоны отрицали в этом своё участие. Металл привычно щёлкнул на запястьях, заставляя Казутору ухмыльнуться. Какая она? Жизнь… Жизнь за стенами колонии. И снова эта серая коробка, ранее вскрытая охраной. Немного сладостей, записка, набранная на компьютере, и небольшой брелок в виде мордочки тигрёнка. Парень озадаченно поднял подарок и начал крутить его на указательном пальце, слегка склонив голову на бок. Тигр. Тайный отправитель был рядом на протяжении последних трёх лет, постоянно оставляя пасхалочки в вещах. И всегда хоть одна была связана напрямую с его именем. Каждый раз было разное: фигурка, блокнот, закладка для книги или же что-то ещё. Тигр. Казуторе никогда не нравилось своё имя, а может он просто не придавал ему значения. Но каждый раз, получая очередное послание от тайного воздыхателя, вопросов становилось всё больше. — Опять твой поклонник, — хихикнул красноволосый, когда друг вернулся обратно в камеру. — Ага, — протянул Ханемия, всё ещё крутя на пальце брелок, — занятно это до безумия. — Ой, да ладно тебе, принимай добро от людей за просто так, — сказал Хаяши, проваливаясь куда-то в свои мысли. Через месяц брюнет снова остался один. Парень действительно успел подружиться с красноволосым. Хаяши довольно открытый и весёлый парень, всегда может поддержать разговор и подколоть, скрашивая болезненно-тяжёлые будни в колонии. Даже причина, по которой он сюда попал, была слегка героической. Встречал сестру с подработки и увидел, как какой-то прохожий достал нож. Не окажись его там, то на следующее утро заголовки пестрили бы очередной громкой историей убийства пожилой женщины. Рю перестарался. Сильно переборщил с самообороной, проломил череп нападавшему, рывком ударив его об асфальт. Жизнь перспективного парня, у которого всё будущее было усеяно ярким светом, как и он сам, вдруг переменилась на наручники и хлопковую робу. Но даже здесь в грязных стенах, пропитанных гнилью и еле ощутимым запахом плесени, Хаяши остался таким же. По-волшебному чистым и светлым. Ханемия никогда не понимал, что красноволосый в нём нашёл. У него никогда не было возможности хорошо стартануть, он не имел даже скрытого намёка на беговую полосу для начала. Жизнь брюнета всегда была похожа на чёрную воронку боли и обречённости, и единственное, что заставляло продолжать жить, это свастоны. В особенности, слова Дракена, плотно въевшиеся в мозг. Не смей умирать, живи ради него… Легко сказать — живи. Но можно ли, вообще, употреблять это слово к своему существованию? Месяц без Рю оказался тяжелее, чем представлял себе брюнет. Глаза снова потускнели, окрасив радужки чувством безразличия. Казутора навсегда запомнил тот день. По лицу больно ударил яркий солнечный свет, заставив парня зажмуриться от неожиданности. За спиной скрипнула тяжёлая металлическая дверь, мерзко скрипя петлями. В руках спортивная сумка со всеми вещами и подарками от анонима, а привычный серый костюм сменился на удобные новые джинсы и футболку, предусмотрительно привезённые Чифую. Мацуно оставил адрес, чтобы друг мог остаться у него. Но прямо сейчас Ханемия был не готов. Парень робко шагнул, а потом ещё раз. Брюнет задумчиво уставился на носки кроссовок, пытаясь осознать, что всё прошло. А со смерти Баджи прошло ровно десять лет. От тяжёлых раздумий отвлёк громкий голос и визг колёс. Ханемия озадаченно поднял глаза, немного щурясь. — Эй, полосатый, — крикнул Хаяши, налетая на друга с объятиями. Казуторе резко захотелось плакать, брюнет тихонько шмыгнул носом, вызывая у бывшего сокамерника волну истерического смеха. — Да брось, лучше познакомься, — произнёс Хаяши, с силой заряжая другу меж лопаток. — Это Эри, моя младшая сестра. -Приветик, Казутора, — послышался ласковый голос из-за широкой спины Рю. Хаяши-младшая мило улыбнулась, помахав крохотной ладошкой. Такие же ярко-алые волосы. Такая же солнечная. Тело окутало мягкое чувство спокойствия и умиротворения. Щёки предательски загорелись, участилось сердцебиение. — Привет, — ответил Ханемия, немного отводя взгляд из-за неловкости. — Так, погнали, мы собственно за тобой, — довольно произнёс Рю, привлекая к себе внимание. — Мы тут с Эри решили, что тебе нужно где-то остановиться. Как насчёт пожить пока у нас? — Если что, мы не спрашиваем, а утверждаем, — строго сказала Эри, слегка хмуря брови. — Ладно, — ответил Ханемия. Почему-то спорить совсем не хотелось. Отписавшись Мацуно, что недельку он поживёт в хостеле, Казутора зашагал к машине. — Слышь, полосатый, мелкая своеобразно водит, лучше пристегнись, — предупредил Рю, садясь вместе с другом назад. — Нормально я рулю, — обиженно пискнула Эри, смотря на брата в зеркало заднего вида. — А я и не сказал, что плохо, я же отметил — своеобразно, — начал ворчать брат, взъерошив красную чёлку. — Звучало как хреново, — начала закипать Хаяши, сжимая руль и заводя двигатель. Брюнет тихо наблюдал за перепалкой брата и сестры, отмечая, что это даже как-то весело. Младшая по-детски надула нижнюю губу, недовольно отворачиваясь к дороге, в то время как Рю показал язык и начал ворчать ещё громче. Дети. И не важно, что Рю — двадцать пять, а Эри — двадцать два.