Как семья / Like Family

Чувствует он себя полным дерьмом. Всё просто блядски болит. Голова раскалывается, кожу будто содрали, вывернули наизнанку и небрежно приклеили обратно, а каждая мышца ноет. Он определённо отравлен какой-то разновидностью аконита, чем-то, что не жжёт, но вместо этого замедляет регенерацию до минимума. Хуже того — желудок разъедает чувство вины. Шериф Стилински сегодня спас его жизнь. А он сломал ему руку в процессе и в настоящее время находится в больнице, где его латают. Дерек выдыхает, опускаясь на неудобное больничное кресло. В конце концов, он один. На самом деле, это не совсем приёмный покой, больше похоже на альков с несколькими стульями по коридору. Это хорошо, учитывая, что он всё ещё покрыт приличным количеством собственной крови. Стайлз его возненавидит. Хотя он и признаёт, что немного отвык от всех этих штучек со свиданиями, но почти уверен: неправильно, когда отец твоей…второй половинки получает серьёзные травмы сразу после того, как вы говорите ему, что вроде как встречаетесь. Он даже не уверен, если уж говорить откровенно, как он должен это называть. Стайлз сказал «зависать», когда разговаривал с шерифом, но, когда об этом думает Дерек, то сразу ощущает себя старомодным, как будто в шаге от того, чтобы предложить Стайлзу серьезные отношения. Это давило на него. Стайлз вернулся домой на лето, и, как обычно, дерьмо подкралось незаметно. И каким-то образом, когда все разошлись по домам, Стайлз всё ещё был там. А потом он спросил Дерека, не хочет ли он пойти завтра в кино. А Дерек привычно не смог ему отказать. Так что они отправились в кино. Неловкий, послеобеденный фильм, после просмотра которого Дерек не понял абсолютно ничего, проведя два часа в темноте так близко к Стайлзу, что ощущал запах его кожи. Затем пицца. После, несколькими днями спустя, Стайлз принёс китайскую еду и начал копаться в старинных семейных книгах, которые Дерек наконец вытащил из хранилища несколько месяцев назад. Стайлз уже целую вечность доставал его по этому поводу. Но самое ужасное, что он задержался допоздна, а затем вырубился на диване. Дерек мучительно размышлял, будить его или нет, прежде чем, наконец, натянул на него одеяло и погасил свет. Это значило, что утром он всё ещё был там. С вмятинами от подушки и одеяла, зевающий и мягкий. Дерек не знал, что делать, кроме как приготовить ему завтрак. Когда Стайлз поцеловал его, на вкус это было, как кофе и кленовый сироп. Все продолжалось так, пока три дня назад Стайлз не пригласил его на ужин с шерифом. И они рассказали ему — или Стайлз рассказал отцу, а Дерек подтвердил и пытался вспомнить, как это должно происходить. Но всё вроде прошло хорошо. А затем Дерека похитили по дороге домой, и он всё испортил. Стайлз никогда не простит его. — Нашёл. Голова Дерека дёргается, и он выпрямляется быстрее, чем, наверное, стоило бы. Спину сводит судорога, но он пытается не обращать на это внимания. — Стайлз. Он — услада для глаз, но в то же время выглядит откровенно дерьмово. Бледный, каким Дерек его никогда не видел, вспотевший, словно бежал сюда, и дрожащий. — Стайлз, я… — у него перехватило горло, и пришлось откашляться. — Мне так жаль. — Чёрт возьми, тебе и должно быть. Блять, дай взгляну, — внезапно он оказывается достаточно близко, чтобы дотронуться до него, и Дерек готовится…он даже не уверен. Но длинные пальцы Стайлза нежно ерошат волосы на его голове и осторожно поворачивают голову, дабы осмотреть глубокую рану на лбу. Ранее он отказался от швов — сама мысль о том, чтобы выковыривать их из зажившей кожи, вызывала тошноту, — но медсестра всё-таки сделала пару стежков. — Почему не заживает? — спрашивает Стайлз шёпотом. — Аконит. Это не продлится долго. — Хорошо, — говорит Стайлз, но в голосе нет уверенности. — Чёрт, Дерек. — Я знаю, прости меня. — Господи, прекрати извиняться, придурок, — выпаливает Стайлз дрожащим голосом. — Мы искали тебя несколько дней. Ты хоть представляешь… Блять. И он наклоняется, целуя Дерека. «А это что-то новенькое», — думает мужчина рассеянно. Они не целовались публично. Может, пару раз, но никогда на публику, и пусть комната пуста, это всё равно была больница. Но, по большей части, он просто ошеломлён. Стайлз отстраняется и соприкасается лбами с Дереком. — Клянусь богом, я тебе чип слежения вживлю. Вламывался в клинику Дитона раньше, могу сделать это ещё разок. — Сделаю вид, что не слышал этого, — слышится голос из дверного проёма. Дерек вскакивает на ноги так быстро, что Стайлз вынужден сделать шаг назад, но его нога подламывается, и он чуть не спотыкается. Его спасает то, что Стайлз успевает поймать его за руку. — Шериф. Шериф хмурится, пересекая маленькую комнатку. Он понял абсолютно всё, и Дерек видит, что он просто решил пока ничего не говорить. По крайней мере, пока. — Я думал, что говорил тебе звать меня Джоном. Стайлз фыркает. — Я не уверен, что он физически способен на это. Готов идти? — Готов, — отвечает шериф. — Отлично, — произносит Стайлз и поворачивается к двери. Дерек тянется к нему, чтобы остановить, положив ладонь на руку парня. — Стайлз… — Ещё раз начнёшь извиняться, я тебе зубы выбью, — вежливо отвечает он и заключает его в объятия. Дерек замирает на мгновение, но Стайлзу, похоже, абсолютно всё равно. Дерек осторожно утыкается носом в шею парня, обхватив его спину рукой и позволяя себя обнять. — Я неебически рад, что ты в порядке. Мгновение спустя на плече Дерека оказывается рука, и он отстраняется от Стайлза, в то время как шериф крепко сжимает его плечо. — Вы оба, — говорит Стайлз низким и хриплым голосом. — Пошли домой, мальчики, — говорит шериф (то есть Джон).