Часть 1
27 мая 2022 г., 22:23
— Продано. За двести миллионов юаней покупателю, пожелавшему остаться неизвестным.
Аукционист звучно стукнул своим молоточком, завершая торги.
— Посмотрите еще раз на этот шедевр великого Модильяни, прежде чем он отправится к своему новому владельцу.
Сяо Чжаня аж перекосило. Он резким движением закрыл вкладку, одним глотком допил свой остывший чай и, кипя от негодования, поспешил к выходу из кафе.
Пока он ехал домой, температура кипения даже повысилась — вопреки всем законам физики. Но не истерики.
Едва не посбивав горшки с цветами на подъездной дорожке к семейному особняку, он кое-как припарковал машину, ворвался в дом, сбросил кроссовки и, как был, в одних носках, понесся по лестнице наверх.
Студия отца находилась в мансарде и войти туда можно было, только набрав семизначный код.
От волнения Сяо Чжань никак не мог попасть по нужным цифрам,
поэтому двинул по двери кулаком и заорал.
— Папа, выходи немедленно. Я знаю, что ты там.
За дверью послышались торопливые шаги и она распахнулась, явив разгневанному сыну сияющего улыбкой отца.
— Мальчик мой, зачем же так орать? Охрипнешь. Подожди минутку, я еще раз помою руки.
А то от них все еще несет скипидаром. Современные средства не такие вонючие, но ты же знаешь, я пользуюсь только аутентичными.
Чжань даже зубами заскрипел.
— Папа, этот Модильяни с аукциона — он Модильяни Модильяни или… твой?
— Обижаешь. Естественно, мой.
Чжань закусил губу, чтобы не взвыть с досады.
— Я так и знал. Папа, ты с ума сошел. Прошло всего три года с продажи твоего первого…
— И что такого? — старший Сяо приосанился, — Модильяни при жизни не продал ни одной картины, а твой отец для увековечения его трагического гения продал уже две.
— Папа…
— Что папа? Я тебе уже двадцать семь лет папа. И никакого уважения. А твой отец его заслужил. Я обеспечиваю семью и не пью ни капли, в отличие от твоего Модильяни. И вообще считаю, что он, будучи таким красивым, должен был найти себе покровителя. Глядишь, все бы живы остались, и он сам, и жена.
Чжань, видя, что разговор свернул куда-то не туда, только проворчал.
— Ну что ты несешь.
— Я человек широких взглядов. Что тебя не устраивает?
— Все. Первый раз я поддержал тебя, потому что нам нужны были деньги на лечение мамы и мы были по уши в долгах. Сейчас мама здорова, долги выплачены, у меня есть заказы… Зачем рисковать? Подделка произведений искусства карается законом.
— Так я и это предусмотрел. И у тебя, и у мамы есть номерные счета в Швейцарии. И домик на берегу Лаго Маджоре. А если меня посадят, я прославлюсь, как Ван Меегерен с его Вермеерами. Нарисую в камере еще одного Модильяни.
— Ван Меегерен в тюрьме помер.
— Так у него рак был.
Сяо Чжань вздрогнул.
— Все, дискуссия закрыта. И кстати, где мама?
— Поехала в магазин купить новое вечернее платье к сегодняшнему приему.
— Какому приему? Чего я еще не знаю?
— Ну, прием в Шанхайском музее искусств и ремесел, где выставлена наша «Венера» Челлини. Сегодня открытие.
— Что?!
Голос Сяо Чжаня практически сорвался на визг, и он прислонился к стене, чтобы не упасть. Нет, сегодня решительно не его день. В панике закрыл глаза, медленно посчитал до десяти. Открыл их, но паника никуда не делась.
Старший Сяо забеспокоился.
— Да что с тобой? Я же ее не продаю. Хотя мне за нее предлагали столько… страшно вспомнить.Она принадлежит нашей семье уже около ста лет. Все знают происхождение нашей коллекции. Твой прадедушка был известным антикваром в Шанхае и наша семья сумела сохранить кое-какие вещи, несмотря на войну и культурную революцию. И то, что я три года назад, во время ремонта, обнаружил тайник с несколькими шедеврами постимпрессионизма, никого не удивило. А потом, ты что забыл, что обе картины благополучно прошли все экспертизы.
— До сих пор не понимаю, как это прокатило.
— Зря я, что ли, потратил несколько месяцев, соскребая старые краски и грунт с бросовых полотен того времени. И ультрафиолетовая лампа полезна не только для застуженной.спины.
— Но Венера?
— А что Венера? Она наша, без дураков. Твой прадедушка собственноручно изваял ее с твоей прабабушки-француженки. Это от нее ты унаследовал свою красоту. Мы с мамой тоже ничего, но ты у нас прямо картинка.
— А ты весь в прадедушку, такой же аферист.
— Не груби отцу. Кстати, ты тоже приглашен.
Сяо Чжань содрогнулся.
— И речи быть не может. У меня срочный заказ, и вообще, мне там поплохеет от нервов и толпы.
— Ну, как хочешь.
… Сяо Чжань пытался не задремать над своим графическим планшетом, когда услышалкакой-то шорох внизу, в гостиной. Взглянул на часы. Девять.
— Что-то родители рано вернулись. Пойду спрошу, как прошло, заодно чаю выпью, — подумал он, зевая и выходя из своей комнаты на лестницу, ведущую на первый этаж.
Свет зажегся автоматически, и Чжань замер на месте, хватая ртом воздух. В гостиной, спиной к нему, стоял высокий парень, одетый в черное, и снимал со стены одну из картин.
— Что за кошмарный день. Еще и вора для полного счастья не хватало, — усталый мозг работал со скрипом.
Чжань, не соображая что творит, схватил со стены антикварный пистолет, висевший там для пущей красоты рядом с японской катаной, направил его дрожащими руками в сторону
постороннего вора и пролепетал, заикаясь.
— Рруки…
Вор резко обернулся на его писк и инстинктивно выставил перед собой картину, как щит.
У Чжаня, и так перепуганного, сердце упало даже ниже пяток, когда он увидел, на что покусился грабитель. Модильяни работы его папаши.
Мысли в панике заметались, как тараканы при виде дезинсектора. Но один таракан был такой — четкий.
Полицию лучше не вызывать.
Сяо Чжань слабо проблеял.
— А чего выбрали именно эту?
Вор дернул плечом, затянутым в черную кожу.
— Ближе всех висела. У вас вон их сколько — одной больше, одной меньше — вы бы не заметили.
Голос у него был приятный, низкий такой, и совсем молодой. Чжань слегка расслабился и повнимательнее взглянул на незваного гостя.
Рослый, широкоплечий, явно сильный — но с такой профессией это необходимо — и очень хорошенький.
Неопытный, наверно, попался вот, да еще с открытым лицом на дело отправился. Дурачок, маску надевать надо, когда в чужой дом лезешь. И не разглядят, и посторонних микробов не нахватаешься. Хотя такое лицо грех закрывать.С такой мордашкой надо в кино сниматься, а не по чужим домам шариться. Боже, о чем я только думаю. Сяо Чжань мысленно дал себе оплеуху, кашлянул, и сказал, хмуря брови.
— Так и быть, учитывая твою молодость, пожалею тебя, и не
буду звать копов. Поставь картину и проваливай.
Неудачливый грабитель замер на месте, продолжая таращиться на Сяо Чжаня. Тот, только сейчас заметив, что продолжает держать в руке допотопное оружие, с отвращением отбросил его в сторону.
Раздался хлопок, и Сяо Чжань с ужасом увидел, что грабитель дернулся и медленно осел на пол.
У Чжаня потемнело в глазах, сознание попыталось его покинуть, но удержав его на месте нечеловеческим усилием воли, он со всех ног кинулся к упавшему парню.
Плохо начавшийся день закончился настоящим кошмаром.
Одна-единственная мысль билась в голове.
— Неужели я убил человека… И зачем я вообще схватил этот дурацкий пистолет.
Он грохнулся на колени рядом со своей жертвой, боясь к нему
прикоснуться. Крови нигде не было видно. Протянул дрожащую руку и дотронулся до шеи пострадавшего.
Слава богу, пульс бился, быстро и ровно. Чжань облегченно перевел дух. Тут жертва зашевелилась, открыла глаза и непонимающе уставилась на него, хлопая
длинными ресницами.
— Вы что, стреляли в меня?
— Оно само. Я его бросил… кто ж знал, что он стреляет… Ты не ранен? Двигаться можешь?
Неудачливый вор медленно сел.
— Вроде все в порядке. Ой, — он схватился рукой за правое плечо. — больно.
И сунул Чжаню под нос испачканную кровью ладонь.
Тот побледнел.
— Потерпи, я сейчас скорую вызову.
Парень скривил губы в подобие ухмылки.
— Совсем с ума сошли? Сами ранили — сами и лечите.
Он попытался встать и застонал от боли. Сяо Чжань обхватил его за талию с левой, непострадавшей стороны.
— Обопрись на меня.
Вор по-хозяйски закинул здоровую руку ему на плечи, хотя был чуточку ниже ростом, и они бок о бок заковыляли на кухню.
Мозг Сяо Чжаня автоматически зарегистрировал, что парень хоть и худенький, но мышцы у него развиты отлично. В кухне Чжань сгрузил пострадавшего на стул и захлопотал, стаскивая с него черную косуху. Под ней обнаружилась черная футболка и неглубокая кровоточащая ранка.
Чжань облегченно выдохнул.
— Ничего страшного. Пуля едва задела. Но продезинфицировать надо, — и он полез за аптечкой.
Странно, но он совсем перестал бояться. Видимо, исчерпал запасы страха на сегодня.
Или этот парень с его по-детски пухлыми губами и раскосыми блестящими глазами так на него действовал?
Раненый тем временем обеспокоенно смотрел, как он открывает пузырек с антисептиком.
— Он жжется?
— Ничего, потерпишь. С твоей профессией ты к такому должен быть привычен.
— В приличных домах, где я обычно промышляю, в меня оружием не тычут. И вообще, вы почему дома остались? Должны быть в музее, вместе с родителями.
Чжань насторожился.
— А ты откуда знаешь?
— Обижаете, начальник, кто же идет на дело без подготовки. Думал, никого нет, а тут вы — в одной пижаме и с пушкой. Я и растерялся.
Сяо Чжань слегка покраснел. Пижамка на нем была та еще.
Футболка — белая и черная кошки обнимались хвостами на фоне надписи «I love Venice» — и шорты такие же. Девчачья, конечно, но Чжаню ее подарила мама.
Он прикусил губу, ничего не ответив, и мстительно прижал ватку с антисептиком посильнее.
Объект лечения застонал. Должно было прозвучать жалобно, а вышло провокационно. Да еще надул и без того пухлые губы и капризно протянул.
— Могли бы и подуть, это ведь из- за вас я тут страдаю.
Чжань бросил на него быстрый взгляд. Развалился нагло на стуле, глазами хитрющими блестит, и улыбается уголком рта. Ни хрена ж себе ситуация. В собственном доме лечит малолетнего правонарушителя, которого сам же ранил из антикварной рухляди, а тот… что? флиртует?
Да быть не может. Бред какой.
Он нахмурился и прилепил пластырь.
— Обойдешься. Морда треснет. Все, готово. Проваливай отсюда, пока я добрый. А то я и полицию вызвать могу.
— Неа, не вызовите.
— Это еще почему?
— Объяснять задолбаетесь вот это вот все.
Вместо ответа Сяо Чжань набросил куртку на плечи нахала и легонько пнул его ногой.
— Давай, пошевеливайся. Родители могут вот-вот вернуться, не хочу их пугать.
Парень легко поднялся, но внезапно замер.
— Ой, а как я домой доберусь с такой рукой. Я ж на мотоцикле приехал.
— Боже, и за что это мне? Пешком иди, на автобус или метро сядь, такси возьми.
— Я там в обморок упаду от потери крови, внимание обратят, расспрашивать станут… Пулевое ранение все-таки.
— Я, что ли, тебя домой везти должен?
— Так я о чем толкую. Должок за вами.
Сяо Чжань аж воздухом поперхнулся. Вот нахаленок.
— Ага, а ты мне по голове дашь по дороге.
Несостоявшийся вор глянул серьезно, поднял три пальца.
— Клянусь, ничего такого. Если б хотел, давно бы уже двинул. За кого вы меня принимаете? Я по культурным ценностям, никакого насилия. Хотите, сфоткайте меня и отправьте родителям. «Мол, поехать проводить друга. Если что, предъявите это фото
полиции».
Сяо Чжань на секунду завис. Полный дурдом, но смысл есть.
— Ловлю тебя на слове.
Схватил со стола телефон, и не успел мелкий гремлин и глазом моргнуть, сфоткал и отправил маме, сопроводив первой половиной фразы.
— А может еще вдвоем снимемся? На память.
— Ишь ты, какой шустрый.
Сяо Чжань наградил его сердитым взглядом, направился в коридор, схватил там плащ и напялил его поверх пижамы.
— А вы не хотите переодеться?
— И оставить тебя без присмотра? Ты же все серебряные ложки тут же сопрешь. Хватит болтать, пошли.
В Ауди Сяо Чжаня загрузились без приключений.
-- И куда ехать? — буркнул Чжань, жалея, что сунул в кроссовки босые ноги. Щиколоткам было холодно, да еще нахаленок беззастенчиво на них пялился.
— А? В «Ритц -Карлтон». Тут недалеко.
— Куда-куда?!
— В отель. Вы что, не знаете, где это?
— Знаю. Просто…слишком жирно для домушника.
Доехали и правда быстро. Чжань всю дорогу косился на своего спутника, но тот сидел тихо, не выпендривался.
Остановились перед отелем, и вор, не дожидаясь помощи Чжаня, довольно резво выскокочил из машины, и подошел к окошку со стороны водителя.
— Спасибо, что подвезли. Пойду я, а вы езжайте осторожно. Кстати, меня Ибо зовут. Ван Ибо. Я там бумажку со своим номером на сиденье оставил. Вы обращайтесь, если что.
Сяо Чжань просто задохнулся от такой наглости.
— И все? Может, еще поцелуемся на ночь?
— А чё, так можно?
И молниеносным движением Ибо нагнулся и легонько клюнул Чжаня в приоткрытые от изумления губы. Тот онемел. А когда пришел в себя, нахала уже след простыл,
зато швейцар у дверей ухмылялся понимающе.
И вот что это только что было? Он не помнил, как доехал домой. На автопилоте, видимо. Хорошо хоть, машин на улицах было мало. Дома его встретили встревоженные родители.
— Чжань-Чжань, что случилось? Где ты был? Получили твое сообщение, ничего не поняли, вернулись, а тебя нет. И картина на полу валяется.
— Мама, папа, только не волнуйтесь… я поймал вора.
— Что?! Какого вора? Здесь?!
— Ну да.
— А почему полицию не вызвал?
— Не мог. Я его ранил… из прадедушкиного пистолета.
— Что?!
— Кто ж знал, что он стреляет…
Уже второй раз за вечер он вынужден оправдываться за эту рухлядь износостойкую.
— Ну я перевязал его рану и отвез домой.
— Ты что сделал?! Сынок, ты голову не повредил?
— А что мне оставалось делать? Ты посмотри, на что он покушался, — он кивнул на картину, которая лежала лицом вниз.
— На твоего Модильяни.
И голосом выделил слово твоего. Старший Сяо задумался.
— Вот оно что. Тогда ты поступил правильно. Такой, как он, не будет никуда обращаться.
Мама озабоченно посмотрела на взъерошенного сына, вздохнула и погладила его по руке.
— Бедный мой, представляю, как ты переволновался. Пойдем, заварю тебе ромашкового чая.
— Лучше мятного. Или вообще транквилизатора.
Он озадаченно потрогал свои губы, на которых еще фантомно чувствовался мимолетный поцелуй.
Это движение не укрылось от бдительного взора господина Сяо.
— А этот вор — это ведь он на фото? очень симпатичный, между прочим — ничего тебе не сделал?
Сяо Чжань задумчиво покачал головой.
— Неа.
