Часть 3
28 мая 2022 г., 23:42
… Утром Сяо Чжань отвез маму в аэропорт и благополучно проводил на самолет в Женеву. Вернувшись, сообщил отцу, что все в порядке, и что он, скорее всего, вернется поздно, так как договорился встретиться с приятелем.
Старший Сяо подозрительно сощурился, разглядывая не в меру взволнованного сына.
— Уж не с тем ли, чье фото ты нам отправил?
— Что ты, папа, он же вор.
— Ну-ну. Будь осторожней.
— Само собой.
Вчера они с Ибо условились встретиться в парке Юйюань, потому что Ибо заявил, что серьезные дела лучше обсуждать на свежем воздухе. Меньше посторонних ушей.
Да и в отеле не стоило больше светиться вместе.
Сяо Чжань, в принципе, был с ним согласен, но сейчас, сидя на скамейке в Саду Радости и вдумчиво облизывая фисташковое мороженое, он находил, что эта деловая встреча подозрительно смахивает на свидание.
Ван Ибо изменил черному цвету, надел голубые джинсы и белую рубашку от Армани, и стал выглядеть еще моложе и хм…заманчивее. И как будто весь светился изнутри, что было довольно странно, учитывая то, что им предстояло.
Выглядит как кот, который караулит мышь. Азартный. Этот, как его, адреналиновый экстремал. Или надо говорить, адреналиновый наркоман?
Сяо Чжань покосился на Ибо, который прижимался к нему теплым боком, и увлеченно разглядывал карпов кои, которые толпились в зеленой воде прудов и дрались за брошенный кем-то мандарин.
— Чжань-гэ, посмотри, что они вытворяют. Ты за кого? Я вот за того синего болею, меньше всех, а такой бойкий.
"Прямо, как ты", — подумал Сяо Чжань.
В парке было красиво и даже романтично, но Сяо Чжань нервничал. Ибо оторвался от созерцания карпов, которые растерзали несчастный фрукт, и уставился на губы Чжаня. Тот пожалел, что польстился на подарок в виде фисташкового рожка.
Ибо свое мороженое ухомячил в три укуса, и теперь смущал его пристальными взглядами.
Наконец, это ходячее искушение перестало на него таращиться голодными глазами (Чжань попытался убедить себя, что тому хочется еще мороженого), сделало бровки домиком и спросило.
— Она тебе так нужна, Венера эта?
Сяо Чжань кивнул с тоской во взгляде.
— Тогда слушай. Встречаемся сегодня в шесть тридцать у музея и идем его грабить. Я уже предпринял некоторые шаги, и все продумал. Правда, пока недостает одной детали…
— Послушай, Ибо, я тут подумал, может, как-нибудь обойдешься без меня? Ты же крутой профессионал.
— Чжань-гэ, ты мне необходим, как воздух. Я же вчера объяснял. Вынесешь добычу, пока я буду разбираться с охраной.
— Ой, — Сяо Чжань заметно побледнел.
Ван Ибо засмеялся. Сяо Чжань побледнел еще больше.
Ну и смех — прямо гиена, которая обрадовалась куску мяса. Чжань уже начал ощущать себя этим самым лакомым куском.
— Да не дрейфь ты. Это не то, о чем ты подумал. Никто не пострадает. Оо, вот и недостающая деталь моего плана.
Он соскочил со скамейки и бросился в сторону детей, кидающих игрушечные бумеранги.
Чжань пошел за ним, бормоча.
— Перестань ребячиться.
Ибо, уже успевший купить несколько этих игрушек у лоточника, весело ему улыбнулся.
— Ты что, это же наше секретное оружие.
Сяо Чжань задумался, а не ошибся ли он, связавшись с этим мелким гремлином.
Может, бросить все и махнуть в Женеву вслед за мамой? И отца прихватить…
Ибо заметил что-то такое в его лице, вмиг посерьезнел, схватил за руку.
— Чжань-гэ, пожалуйста, доверься мне. Обещаю, что все пройдет хорошо. Пойдем, поедим чего-нибудь, потом возвращайся домой, отдохни, и пол-седьмого приезжай. Оденься потемнее. Телефон оставь дома. Кстати, ты умеешь мыть пол?
— В смысле?
— Мыть, по старинке, тряпкой.
— Ну умею. Наверное. А зачем?
— Мы спрячемся в музее после закрытия, я уже все предусмотрел. Потом я сцапаю статуэтку. В девять придут клинеры. Твоя задача — затеряться среди них вместе с Венерой и добраться до служебных помещений. Помнишь, я тебе вчера показывал, где они?
— Помню, совсем рядом с выставкой. Но Ибо… а как же камеры и сигнализация?
— О камерах я уже того… позаботился, а сигнализация… я рассчитываю на естественные
человеческие реакции.
— Это как?
Ибо большим пальцем ласково погладил запястье Чжаня. Тот непроизвольно вздрогнул.
— Вот. Естественная реакция.
Чжань вырвал свою руку из цепких пальцев.
— Ах, ты…
— Все-все. Больше не буду. Езжай осторожней. У меня еще дела остались.
Сяо Чжань благоразумно не стал уточнять, какие именно.
В шесть вечера Сяо Чжань сидел в своей машине, которую он припарковал в тихом переулке недалеко от музея. Выпить для храбрости транквилизатор, не говоря уж об алкоголе, он не решился, и теперь зубы у него сами собой выстукивали грустную мелодию и он дрожал, как одинокий листочек на холодном осеннем ветру.
— Еще не поздно одуматься.
Развернуться и уехать…
А как же отец?
Внутренний голос меланхолично ответил:
"А так посадят вас обоих. Его за подделки, тебя за грабёж.
— Скажу, что был не в себе. Я не рецидивист, налоги плачу, много не дадут. Или скажу, что пошел на это в знак протеста против нарушения прав человека в нашей стране. Попрошу политического убежища. Где-нибудь. Ой, что это я, за это укатают пожизненно. Лучше состояние аффекта.
Интересно, а нас с Ибо в одну камеру посадят? Так, стоп, это уже нездорово".
Он зажмурился, велел зубам стучать потише, и решительно вылез из машины навстречу судьбе.
Ван Ибо уже поджидал его в скверике перед музеем. В руках он держал пакет из магазина.
— Ты что так долго? На пять минут опоздал.
— Я не опоздал, это моя смелость в пути задержалась.
— Аа. Не бойся. Отпустят нас, как малолетних преступников. А если серьезно, у меня большие связи… все схвачено.
Чжань кивнул, покоряясь судьбе-злодейке и вслед за Ибо поплелся ко входу в музей.
Свой пакет Ибо засунул в камеру хранения и они направились в итальянский зал, где находилась виновница вот этого всего.
День был субботний, и народу было много. Сяо Чжаню мерещилось, что каждый охранник, не говоря уж о камерах, видит его насквозь, и он трусливо держался за широкой спиной Ибо. Тот же, наоборот, уверенно прогуливался среди экспонатов, и нес всякую чушь с уверенным видом знатока.
— Видишь ли, Чжань-гэ, когда происходит что-то из ряда вон, — и он указал на картину с изображением всемирного потопа, — люди склонны впадать в панику и создавать хаос. Как раз то, что нам и надо, — он заговорщически ухмыльнулся Сяо Чжаню.
Ответная улыбка вышла кривой и бледной…
Тут как раз задребезжал звонок, оповещающий о том, что пора покидать очаг культуры. Посетители медленно потянулись на выход.
Ван Ибо с Сяо Чжанем стояли у камина в конце зала, рядом с лестницей. Ибо подмигнул Чжаню, достал из кармана пачку купюр, засунул ее между страницами каталога выставки, который все это время держал в руках, и положил каталог на каминную полку.
— Сейчас увидишь естественную человеческую реакцию, — тихо прошептал он, отходя от камина в сторону лестницы и таща Сяо Чжаня за собой.
Охранник направлялся к ним с явным намерением их поторопить, но по дороге увидел брошенный каталог и решил сперва разобраться с ним.
Схватил брошюрку и купюры скользнули ему в руки. Несколько упало на пол. Он тут же забыл о посетителях и, воровато оглянувшись, стал подбирать упавшие деньги.
Ван Ибо, вместе с Чжанем, который чувствовал себя в его руках тряпичной куклой, одним рывком оказался под лестницей, и распахнув незаметную дверцу в стене, затолкал их обоих в крошечную темную каморку. Все это заняло буквально несколько секунд.
Сяо Чжань впечатлился настолько, что утратил дар речи. И дышать старался через раз. Еще через минуту послышался звук удаляющихся шагов.
— Ага, — зашептал Ибо, — дыши, Чжань-гэ, пока можно расслабиться. Следующий обход будет через полчаса. Располагайся, чувствуй себя, как дома.
Сяо Чжань отмер и попытался понять, куда это они попали. Больше всего похоже на стенной шкаф. Темно, тесно, пыльно.
Он внезапно осознал, что стоит вплотную к Ибо, тесно прижавшись к нему грудью, бедрами и всем остальным. Скульптурная группа «Объятие влюбленных», одним словом.
Он попытался хоть немного отодвинуться, но не тут-то было. Помещение было настолько тесным, что он мысленно поблагодарил небеса, что не страдает клаустрофобией.
Краснеть в такой темноте было бесполезно, поэтому он лишь тяжело перевел дух.
Ибо почувствовал это и зашептал ему в ухо, обжигая горячим дыханием.
— Чжань-гэ, разве тут не уютно? Только ты, я, и швабры. Романтика…
Чжань беспокойно дернулся, чувствуя своей грудью, как быстро бьется сердце Ибо, и сердито зашипел.
— Предупреждать надо. Я не рассчитывал работать в таком тесном сотрудничестве.
— Ну извини. Номера люкс не нашлось.
У Чжаня по спине протопало целое стадо мурашек. Он обреченно закрыл глаза и попытался думать о чем-то спокойном и скучном. О скучном не думалось. Мысли были то панические, то неприличные.
Ибо пошевелился, отчего Чжанино стадо мурашек увеличилось в разы, и пробормотал.
— Чжань-гэ, давай попробуем сесть на пол, а то устанем столько стоять. А у нас еще все впереди.
Сяо Чжань непроизвольно кивнул, задев при этом губами лоб Ван Ибо, и неловко замер.
Ибо резко вздохнул и потянул его вниз.
На полу оказалось вроде чуть-чуть попросторней, хотя Сяо Чжаню ужасно мешали собственные длинные ноги. Ибо, наверное, тоже, судя по тому, как он пыхтел в темноте. Которая стала не такой уж кромешной.
Во-первых, глаза привыкли, а во-вторых, Ибо стянул рукав тонкого свитера со светящегося циферблата часов.
Еще немного повозились, устраиваясь поудобнее, и в итоге Сяо Чжань оказался на коленях Ибо.
Коленки были ничего себе, вполне удобные, но костлявые.
Чжань покритиковал:
— Ты чего такой тощий…
— Кто бы говорил, — не остался в долгу Ибо. — И у меня встречная претензия. Почему ты худой, но тяжелый.
— Неправда, я не тяжелый.
— И сколько же ты весишь?
— Всего-то шестьдесят пять кило.
— Хм, и правда немного, а ощущаются, как все сто.
— Да врешь ты все.
Ибо захихикал.
— Может, и вру, Чжань-гэ, зато ты не так боишься, когда я тебя отвлекаю.
Да уж, не то слово, отвлекает. Из огня да в полымя.
Тут снаружи послышался шум, который все приближался.
Чжань со страху уткнулся лицом в шею Ибо, потом вспомнил, что тот говорил об обходе каждые полчаса, и его немного отпустило.
Казалось, прошла вечность, прежде чем все затихло, и Чжань отлепился от Ибо. Тот зашевелился, и тихонько толкнул Чжаня, вытаскивая из-под него свои ноги.
— Пора, Чжань-гэ. Первый раунд. Ты сиди тут, я быстро, — и он плавным движением выскользнул из каморки.
Прошло буквально несколько секунд и, Господи Боже, что за кошмарный звук…
Сигнализация взвыла так, как будто собиралась оповестить весь Шанхай о налете вражеской авиации.
