Я не могу дышать без тебя

В помещении достаточно прохладно, чтобы почувствовать табун неприятных мурашек, пробежавших вдоль позвоночника. Тэхён хмурится, натягивая рукава кофты пониже. Чимин же, видимо, напротив — не ощущая никакого холода, проходит дальше по залу, сбросив сумку и кофту, находящиеся на плече, в угол. — Подумай, что это терапия, — вдруг говорит старший, немного осмотревшись. — Тебе стоит отпустить прошлое. Ким поджимает губы, делая глубокий вдох через нос, и подходит к окну немного неуверенно. На друга он не смотрит. — Это сложно, — совсем тихо произносит парень, бросив мимолётный взгляд на Пака. Тот, сунув руки в карманы своих брюк, делает несколько шагов к младшему. — Благодаря ему я двигаюсь дальше? — предполагает, сжимая пальцами подоконник перед собой. Чимин расправляет плечи, с прищуром всматриваясь в профиль друга, и склоняет голову вбок. Он не уверен, что младший имел в виду прошлое. — Чонгук не… — запинается Пак, заметив, как Тэхён закусывает щеку, услышав имя, которое давно не озвучивалось между ними. — Он не научил тебя дышать. Безусловно помог, но... — замолкает на пару секунд, чтобы сделать ещё шаг и положить руку на худое плечо. — Он не должен быть твоим двигателем к дальнейшему развитию. Ким опускает голову и слабо отзывается согласием, Чимин обнимает его, утыкаясь носом в тёмную макушку. Они двое в центре океана, на плотине, которая вряд ли выдержит следующего шторма. Это стадия отчаяния. Пак не знает, что делать: за двоих он плыть не сможет, но и оставлять друга совсем не хочется. Прыгнуть первым? Пойдёт ли он следом за старшим? «В большом зале для практики просторно и светло, играет тихо музыка, под которую плавно двигается Чонгук, и так спокойно. Тэхён мягко улыбается, наблюдая за младшим, тот довольно часто отвлекается от своей заученной связки и дурачится, пытаясь вывести Кима на смех. У него отлично получается. Тэ смеётся, утопая в уюте созданном в помещении. Это чувство прекрасно, оно захватывает дух. Но от непривычности, парень начинает искать свой ингалятор, нуждаясь в новом потоке воздуха. Чон хмурится, заметив настроение старшего, и подходит ближе, протягивая руки. — Хей, — окликает парня, касаясь пальцами худых запястий. Тэхён с небольшим ужасом смотрит на младшего, сжав руки в кулаки. — Всё хорошо, — спокойно говорит Гук, улыбнувшись. Ким дышит слишком часто и коротко, это выглядит немного пугающе, но Чон не отстраняется, наоборот, садится на колени перед ним и аккуратно берёт его ладони в свои. Он смотрит прямо, ободряюще кивает и что-то тихо произносит своим успокаивающим голосом. Делает глубокий вдох носом и выдох ртом, повторяет, и счастливо поднимает уголки губ, когда старший начинает повторять, успокаиваясь. Они дышат в унисон, ощущая друг друга кончиками пальцев.» Тэхёну нужен был человек, который посмотрит на него не как друг или брат, а нечто другое, что сложно объяснить даже. Чонгук стал таким человеком. Непонятно, как он смог, но у него получилось. Он стал необходимее воздуха, которого Киму катастрофически не хватало. Чонгук стал комфортным местом, где дышать было не испытанием, а наслаждением. «Чон обладает какой-то невероятной способностью уговора, раз у него получается вывести старшего в центр зала танцевать. Тэхён вообще-то не мастер и даже не любитель, но всё равно повторяет за парнем, ловя лёгкое удовольствие. Чонгук делает волну телом вперёд, задействовав, кажется, каждую клеточку тела. Это выглядит потрясающе, и Ким восхищается и откровенно залипает. Потому что младший хорош собой, он знает, что делает и управляет своим телом полностью, пропуская музыку через себя. Вызывает восторг. Тэхён куксится, когда у него не получается, он фыркает и клацает зубами. Смеха ради вообще-то, потому что никакого разочарования он в самом деле не получает. Гук хрипло смеётся, утыкаясь лбом в плечо старшего. Они оба светятся, ярче, чем лампочки в потолке, ярче, чем фонари на улице, ярче, чем звёзды в небе. Ярче. Ярче. Ярче.» Чимин закусывает губу, ощутив, как друг в его объятиях начинает плакать. Так больно. Чужая спина содрагается в рыданиях, и Пак жмурится, пытаясь не уронить слёз тоже. Ведь это так сложно. Когда родной человек страдает, а ты не можешь ничем помочь. Чимин не сможет на Кима посмотреть так же, как Чонгук. Да и не нужно это. Тэхёну нужен Чонгук. «В квартире так тихо, что слышно, как за окном свистит ветер и как разговаривают соседи за стенкой. Напряжение заменяет воздух, оно такое плотное, что его можно потрогать. Ким хочет спрятаться от внимательного взора младшего, он прячется за кудрявой чёлкой и смотрит на стол, где разбросаны ингаляторы. Их больше десяти, парень точно знает, сколько их, но боится озвучить вслух. Не хочется говорить о своей слабости. Но Чонгук же знает. Он видит. Успел даже ощутить. — Я... — неуверенно начинает Чон, облизнувшись, он так много хочет сказать, это видно, но не хочет испугать старшего своим напором. — Хочу тебе помочь. Тэхён сталкивается с чёрными и такими большими глазами парня, глотая комок в горле. В них хочется утонуть. Они притягивают и дают надежду на лучшее. Гук улыбается уголком губ и целует чужие костяшки, успокаивая. Бабочки в животе взлетают, крыльями задевают цветы, начинающие расти в груди.» — Оставишь меня, — хрипло произносит Ким, заглядывая в глаза старшего. — Пожалуйста? — умоляет. Чимин выходит из помещения, прихватив свои вещи. Он не может перечить желаниям своего друга брата. «Они дурачатся, бегают за друг другом по всему периметру большого зала, и громко смеются. Балуются, как маленькие дети. Уют. Комфорт. С ч а с т ь е. Они падают на пол, выравнивая сбитое дыхание, и улыбаются друг другу. Они, как в сопливой сцене из фильма, лежат и держат зрительный контакт, по-тихоньку успокаиваясь. — Ты такой красивый, — шепчет Чон, уперевшись на локоть одной руки, а второй смахнув чужую чёлку. — Прекрасный. Чонгук тянется к лицу старшего и целует невесомо в губы, отстранившись немного, чтобы взглянуть в глаза. Тэхён касается крепкой шеи пальцами и притягивает ближе, целуя глубже. Бабочки восторженно кружатся в танце.» Ким вытирает солёные дорожки со своего лица и истерически усмехается, встретившись с отражением в зеркале. Чонгук говорил, что он красивый. Видел бы он парня сейчас. Тэхён поджимает губы — младший всё равно бы сказал, что он красивый. Это больно бьёт под дых. «Пак снисходительно улыбается, заметив переплетённые руки друзей, и подмигивает старшему. Тот немного смущается, краснеет щеками и прячется в плече своего парня. Они встречаются, и от этой мысли внутри так хорошо, великолепно, потрясающе и так далее по списку. Слов не хватит объяснить весь трепет, находящийся в сердце. Хочется просто визжать маленьким ребёнком. Удивительно, лично для Кима, что они не скрываются, ничего не отрицают, но и не кричат об этом на каждом углу. Просто существуют в собственном мире, в котором ограниченное количество приглашений. — Ты прекрасный, сокровище, — совсем тихо говорит Чон, чтобы только он услышал, прижимаясь губами к его макушке. Он не в первый раз это говорит, но реакция такая, будто это впервые. Лепестки оглаживают лёгкие.» Тихо. Слышится только гулко бьющееся сердце, оплетённое сухими стеблями. Тэхён занимает место, на котором постоянно сидел, когда Чонгук летал по залу, танцуя. Стоит действительно отпустить всё. Год прошёл, а больно всё так же. Сад внутри гниёт, его необходимо вычистить и посадить новую рассаду. Желающих помочь с этим делом полно. Тяжело. Почва не та. «Чон целует линию челюсти, спускается вниз, оставляя следы, чтобы не заблудиться, и сжимает руками тонкую талию. Ким перебирает в пальцах тёмные волосы на загривке и подаётся бёдрами навстречу. Младший заполняет собой полностью. Заставляет думать только о нём и выстанывать его имя. Тэхён чувствует парня каждой клеточкой тела, ощущает так много всего и любит в ответ. Поразительно. Простыни сбиты. Кровь в жилах вскипела.» Слёз больше нет. Воспоминание одно за другим проходит перед глазами. «Парень любовно очерчивает пальцем линии лица младшего, запоминая каждую деталь. Очаровательный шрам на щеке, родинку под губой, ровные брови, крупный нос, не очень большие губы, превращающиеся в кроличью улыбку, чёрные длинные ресницы, обрамляющие такие же чёрные большие глаза, в которых целые галактики, даже рубцы от акне. Ким запоминает всё, пишет на подкорку. — Доброе утро, — хриплым от сна голосом проговаривает Гук, таким образом пугая немного старшего. Он целует длинные худые пальцы и счастливо улыбается, когда парень целует уголок его рта.» В коллекции было восемнадцать ингаляторов, от шестнадцати после Тэхён избавился, оставляя только два для собственного спокойствия. Хоть приступы его больше и не мучали, он всё равно боялся их возвращения. Паранойя. В справке зафиксированная «ремиссия» не вызывала доверия. Ему всё равно тяжело дышать, он будто делает это неполной грудью, после ухода Чонгука. «Старший упрямо отворачивает скетчбук от Чона, вызывая у того огромный шквал негодования. — Покажи, — забирается практически полностью на парня, старательно пытаясь заглянуть в листок, прижатый к чужой груди. Ким отрицательно машет головой, уворачиваясь от любопытного Гука. Тот начинает целовать в щёки, в губы, в шею, таким образом переключая внимание. Когда Тэ всё-таки теряет бдительность, сдаваясь, Чонгук быстренько встаёт, прихватив альбом и посмотрев в него. На бумаге изображён он, в точности. — Так нечестно! — восклицает, нахмурившись и сложив руки на груди. Младший кладёт скетчбук на стол и наваливается на Тэхёна снова, покрывая всё его лицо поцелуями. Он так счастлив, его глаза блестят, а на губах играет широкая улыбка. — Я люблю тебя, — шепчет он, захватывая губы напротив в свой плен. В саду начинают мерцать огни, в которых бабочки устраивают шоу.» Вдох-выдох. Взгляд падает на собственную сумку, в отдельном кармане которой спрятан ингалятор. Он не будет этого делать. Хотя очень хочется. На зло. На зло Чону. Это даже смешно. Он может сделать всё что угодно, и его никто не осудит, ведь не узнают. Ангел и демон борются между собой, перетягивая одеяло на себя. «Ким падает лицом в постель, чувствуя вселенскую усталость. Младший укладывается следом, прямо на парня. — Вишенка, — тихо бормочет, прижимаясь губами к плечу. — Вишенка, — как в бреду повторяет, целуя между лопаток. — Ви-и-ишенка, — растягивает гласную, руками оглаживая мышцы. Расслабляет, снимает усталость и повторяет, как сильно любит.» Разозлившись на самого себя, Тэхён встаёт с пола и смотрит в зеркало, еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на собственное отражение. Он один и не знает, что делать. Это бесит. «Первое, что слышит Тэ по приходе домой — какой-то погром, доносящийся из кухни. Что-то очень громко упало, отчего Чон со вкусом матерится, пытаясь это сделать максимально тихо. Старший буквально залетает на кухню и, будто столкнувшись со стеной, останавливается, смотря на представленную картину. Гук, куча муки и упавшая сковородка. Парень нелепо улыбается, почесав нос, и чихает. Абсолютно очаровательно. — Я люблю тебя, — выпаливает Ким, крепко обнимая и глубоко целуя своего недоповора.» Топнув ногой, Тэхён оборачивается к выходу и замирает, встречаясь с чёрными, как бездна, глазами. — Привет.