II. Детство
6 июня 2022 г., 18:57
Татуин. 13 лет назад.
— Эй, Кейд! — Энакин подёргал близнеца за рукав, привлекая его внимание. — Это часом не наши сегодняшние чужестранцы? — Какая разница? Идём, Эни, уже поздно, буря надвигается, мама будет волноваться! — Кейд ухватил ладонь братишки в свою. Зарево закатных солнц на горизонте застилали поднимающиеся в воздух оранжевые клубы песка. Скоро они вовсе скроют собой небо, а мальчишки и без того припозднились в городе, решив после работы забежать в лавку, хозяйка которой очень любила детей, всегда угощая их фруктами и лимонадом. — Вот именно! — заупрямился Энакин, насупив светлые бровки. — Они не успеют нигде укрыться. — Ты собрался пригласить к нам незнакомцев? Мама будет ругаться, Эни, пойдём! — Кейд уверенно развернулся, чтобы продолжить путь в сторону дома, но Энакин дёрнул руку на себя, разрывая переплетение пальцев. Энакин, нагнавший компанию с едущим спереди бойким сине-белым астромехаником, который в первую очередь и привлёк внимание мальчишки сегодня, едва успел затормозить и не столкнуться с высоким — с позиции девятилетнего мальчика рост незнакомца казался, мягко говоря, внушительным — длинноволосым с проседью мужчиной, облаченным в длинную светлую тунику, напоминающую пончо — одежда мало, чем отличалась от облачений татуинских жителей. Скайуокер видел, как Уотто, судя по всему, показывал ему что-то из товара сегодня — хозяин провёл посетителя мимо него, к складу, пока Энакин был занят починкой очередного дроида. — Кейд? — девочка-подросток, возрастом постарше Скайуокеров, ярко улыбнулась. — Нет-нет, ты ошиблась, Кейд — это я, — тут же объявился поблизости старший близнец. — А он Энакин, мой брат. — Он всё врёт, это я Кейд, он Энакин! — запротестовал младший. Похожие, как две капли, близнецы любили вводить в заблуждение подобным образом не только незнакомцев, но даже знакомых, и в том числе Уотто, который никогда не различал их, и впрочем, судя по всему, не стремился к этому. Но на этот раз Кейд, вместо того, чтобы поддержать шутку брата, нахмурился, кинув на него полный неодобрения взгляд, от которого Энакина пробрало до мурашек, и отвернулся к своей новой знакомой, которую встретил сегодня в лавке, буквально на глазах преображаясь в лице. — Энакин шутит, — выразительно произнёс Кейд. — Что ж, приятно познакомиться, Энакин. Меня зовут Падме, — девчонка, кажется, также решила не вдаваться в различие между мальчиками, чем немало задела Кейда, судя по обиженной мордашке. — Квай-Гон Джинн, — представился мужчина, которому пришлось наклониться для того, чтобы пожать руки поочередно обоих мальчишек — на сей раз Кейд демонстративно сунул ладошку первым, давая понять, кто из них старший — абсолютно удивительно, если учесть, что каких-то пару минут назад он отмахнулся от предложения Энакина пригласить чужеземцев к себе. Впрочем, младший Скайуокер уже догадывался о причинах такого поведения брата. — А Кейди влюбился, — громким ликующим шёпотом, растягивая гласные, произнёс Энакин на ушко близнецу, когда они шли чуть впереди гостей, которых вели к дому. — Вот ещё, нужны мне эти глупости, — возразил старший близнец вслух, однако Энакин уловил то краткое мгновение, на которое он оглянулся на Падме. Шми Скайуокер редко возражала против гостей в их лачуге, с радостью принимая шумных приятелей своих сыновей, потому Энакин считал совершенно пустыми опасения брата на её счёт. Вряд ли старший близнец взаправду предположил, что мама начнёт ругаться — Энакин и вовсе путём недолгих измышлений сделал вывод, что Кейд заревновал свою новую подружку. Очень глупо с его стороны, ведь они ещё в прошлом году пообещали, что если кому-то из них кто-нибудь понравится, он непременно в первую же очередь сообщит об этом брату. По крайней мере, сам Энакин так и сделает, когда встретит кого-то особенного. — Мам, мы дома! — крикнул Энакин, с порога ощутив чудный запах маминой выпечки, идущий с кухни, тут же поспешив добавить: — У нас гости! — Кто там, Эни? — мама выглянула с кухни с добродушной улыбкой, ожидая встретить кого-то из соседских мальчишек, но брови её поползли вверх, когда взгляд упал на Падме, которую Кейд держал за руку — и когда только успел? — а при взгляде на Квай-Гона выражение лица сменилось на абсолютно непроницаемое, каким оно становилось лишь в тех исключительных случаях, когда сыновья умудрялись в чём-то провиниться — и поди догадайся, в чём. — Ваши сыновья предложили мне и моим спутникам переждать бурю, — сообщил мужчина, словно с порога принимаясь оправдываться, несмотря на то, что впечатление строгой дамы Шми не производила. — Я не мог отказать таким чудесным мальчикам. — Они не местные, мам, представляешь! — поделился Энакин с переполняющим его восторгом. Хотя и не то, чтобы на Татуине вовсе не бывало путников с других планет. Чаще всего сюда прилетели контрабандисты или просто не слишком чистые на руку разумные существа, стремящиеся скрыться от закона, что, к слову, не слишком сильно напрягало местных детей, которые охотно слушали весёлые байки странников, которых порой каким-то чудом заносило и в лавку Уотто, как и сегодняшних знакомцев. А однажды Энакину даже удалось поговорить с пилотом, лично знакомым с джедаями — Кейд, правда, посмеялся над братом, сказав, что верить всему, что рассказывают, это довольно глупо. — Что ж… Приятно с вами познакомиться. Я Шми Скайуокер, мама этих сорванцов, — она приветливо улыбнулась. И всё же, Энакина не оставляло то чувство, что что-то идёт не так. Сразу после ужина Шми отправила Кейда и Энакина спать в их комнату. Для Падме она уступила свою, соседнюю, и старший близнец был немало расстроен необходимостью прощаться с новой подружкой. Энакин на это тихо фыркнул — за столом ему и без того пришлось пару раз легонько пнуть Кейда, занявшего место рядом с девочкой. Тот в долгу не остался и теперь вместо того, чтобы улечься рядом с братом, который первым добежал и занял место у стены, кинул ему в лицо подушку. Энакин, сдавленно хихикая в свою, так, чтобы не привлечь внимание матери, послал подушку брата обратно в его сторону, рассчитывая зарядить точно по лбу, но та, вопреки ожиданиям, замерла в паре сантиметров от намеченной цели и неведомым образом оказалась в подставленных руках Кейда. — Нечестно! — проныл Энакин. — Ты опять используешь свои фокусы! — Не докажешь! Ты просто не очень меткий, вот и всё! — Кейд с самодовольной улыбкой пожал плечами. — Да пошёл ты! — весело протянул Энакин, показав брату не слишком приличный жест рукой, подцепленный у кого-то из постоянных посетителей, и похлопал ладошкой по свободной стороне кровати. — Иди лучше сюда… — Погоди ты! — слишком громко шикнул на близнеца Кейд, прижавшись к стене возле дверного проёма, и тут же понизил тон после того, как Энакин показательно прижал к губам палец. — Мама тут с джедаем твоим разговаривает. Квай-Гон и вправду был самым настоящим джедаем — Энакину удалось догадаться об этом первому, что вызывало двойной восторг. На сей раз Кейд сам был виноват — пока он шептался с Падме, подсев к ней поближе за ужином и даже добровольно уступив близнецу место рядом с мамой, Энакин успел углядеть на широком поясе, что был под плащом Джинна, блестящий металлический эфес настоящего светового меча. Энакину, как и Кейду, было интересно, как он работает, и гость пообещал показать им как-нибудь позже, а возможно и позволить подержать. У обоих мальчишек мигом загорелись глаза, даже несмотря на явный скептицизм Шми на этот счёт. То чувство, что посетило Энакина насчёт матери в тот момент, когда он представлял ей новых гостей, не оставляло его в течение всего ужина. Если бы его спросили, Энакин не смог бы ответить, что именно бросалась ему в глаза, но если бы Кейд не был так вовлечен в общение с Падме, он бы наверняка тоже заметил, что Шми дольше, чем обычно, суетится возле стола прежде, чем сесть на место, опускала взгляд в тарелку, а черты лица напрягались, придавая их вечно молодой, по мнению самих мальчишек, маме возраста. Энакин было решил, что всё дело в его решении участвовать в предстоящей гонке Бунта Ив. Конечно, гонка была небезопасна, никто не брал на себя ответственность за несчастные случаи, которые могли произойти с гонщиками, включая летальный исход — трасса считалась одной из наиболее опасных в галактике, но ни Энакина, ни других любителей острых ощущений или лёгких денег это не останавливало. Даже то, что в прошлом году на гонке Энакин своими глазами видел, как взрывались кары на трассе буквально в считанных метрах от него, и то, что сам он чудом избежал более серьёзных последствий аварии, чем поломка гоночного пода, не убавило его решимости. Кейд, который почти так же хорошо управлялся с подом, как брат, напротив, энтузиазмом не горел, предпочитая наблюдать за гонкой со стороны и уверяя, что на расстоянии бережёт брата от опасностей — непонятно, почему, но Энакин свято верил в это. Ему ни к чему было отнимать у брата часть его славы, пусть даже пока что теоретической. В конце концов, это Энакин мечтал стать известным гонщиком, а Кейд горел желанием поступить в военное училище где-нибудь на Корусанте или в других центральных мирах. Но основная мечта у братьев была одной на двоих — улететь прочь с Татуина и увезти отсюда маму. Не потрудившись надеть обувь, Энакин босиком, на цыпочках преодолел расстояние от кровати до двери и попытался высунуться в проём, но оказался перехвачен Кейдом, который недовольно шикнул на близнеца. Оба мальчика прислушались к разговору, подглядывая сквозь приоткрытую дверь на кухню, где горел тусклый свет, с безопасного расстояния. — Так как ты… то есть, вы с мальчиками оказались в рабстве? — донёсся до их слуха голос Квай-Гона. Близнецы непонятливо переглянулись — почему вообще этого мужчину так интересовали обстоятельства? — За долги, — ответила Шми, простенько пожав плечами — с угла их обзора можно было прекрасно различить этот жест. — Я не могла обеспечить жильём, одеть и прокормить двоих, а о том, что это близнецы, я узнала лишь после их появления — до этого момента мне казалось, что ребёнок родится один. Но я не могла отказаться от них. — Если бы я только знал… — с тяжёлым вздохом помотал головой Квай-Гон. — Ничего не изменилось бы, — спокойно отозвалась Шми. Тон её голоса до этого момента был непривычно холоден, но на этих словах отчего-то дрогнул. — Ты джедай. Ни я, ни кто-то другой не имеет права отнимать у тебя твою высшую миссию, а тебя у этой галактики. — Им ведь сейчас около девяти, я прав? — удалось разобрать мальчикам, несмотря на то, что Квай-Гон понизил тон, говоря, очевидно, о них самих. — Так чьи это дети, Шми? — Твои, — коротко произнесла женщина, подтверждая догадки собеседника. — Папа?! — Энакину казалось, что он произнёс это одними лишь губами, но должно быть, мальчик не смог в этот момент контролировать собственный голос, судя по тому, как отчаянно замотал головой такой же ошарашенный Кейд, запоздало прижимая ладонь ко рту близнеца, как вздрогнула Шми, а Квай-Гон поднялся из-за стола во весь рост. — Иди сюда, сынок. Я хочу ещё раз посмотреть на вас с братом.
