За то, что я давно к тебе остыл

Убей меня Внезапно гаснет свет Нервно курит балерина В пачке сигарет

Город медленно раскрывает глаза, зажигает свет в окнах. Вечно мокрый и тусклый Питер просыпается. Огрубевшие, некогда перебиравшие родные пламенные волосы, пальцы достают из пачки последнюю сигарету: «совсем недавно она была полной, разве.. нет?». Волков устало смотрит в розоватое утреннее небо. Они с Сергеем – тогда ещё Серëжей или Серым – когда-то встречали рассветы, куря совсем дешëвые, до кривых лиц мерзкие и горькие сигареты.

Солнце светит мимо кассы Прошлогодний снег ещё лежит Всё на свете из пластмассы И вокруг пластмассовая жизнь

Открывается магазинчик напротив дома. Сигарета тлеет в пальцах, пепел падает на колени. Люди куда-то бегут, идут на остановки, заводят машины. Волков происходящее осознаëт с трудом, для него время остановилось ещё в тот момент, когда он из тëплой спальни пришëл сюда, потому что отвратно от самого же себя было до тошноты. Он тяжело выдыхает и откидывает голову на холодную стену закрывая глаза. Накатывают воспоминания. Вот Олег успокаивает Серëжу после ночных кошмаров, а вот Разумовский всплëскивая руками и отчаянно просит Волкова что-нибудь сделать с чëртовым контрактом, кто-то выпускает в Олега обойму...

Тянутся хвосты Миллиарды звёзд сошли на нет С тех пор, как мы с тобой на ты

Он распахивает глаза и закашливается дымом, сигарета выпадает из пальцев. Дверь на балкон медленно открывается. Из кухни выглядывают голубые глаза и как-то странно смотрят на Волкова. Они смотрят друг на друга молча, потому что даже Разумовскому – человеку-радио, нечего сказать. – Ты чего так рано? – Олег спрашивает почти как раньше, вот только теперь в голосе нет чего-то, с чем он ещё в облезшем и похожим на лишайную кошку детдоме пел Серëже колыбельные, чтобы тот не боялся засыпать. Волков, в общем-то, и сам это чувствует, сам понимает – что-то не так. – А ты? – ответить нечего. Они смотрят друг на друга ещё несколько минут, снова многозначительно молча. Разумовский наконец исчезает, кажется, осознав, что разговор вряд ли получится. И дело вовсе не в примете

Только мёртвый не боится смерти Вдоль дорог расставлены посты Возьми меня с собой Беспощадно в небе светит солнце у тебя над головой

Олег давно не мог понять что произошло, не мог понять, что изменилось. А потом осознал – Разумовский стал чужим, неинтересным, раздражающим. Неинтересно стало спорить, заниматься сексом, уговаривать лечь спать и нормально поесть, неинтересно стало бесконечно прощать. Пылающие ярко-закатные волосы меркнут, теперь не освещают комнату как казалось когда-то маленькому Волкову.

И снова мимо кассы Тень забилась в угол и дрожит Всё на свете из пластмассы И вокруг пластмассовая жизнь Тянутся хвосты

Машины становятся в первую пробку. Разумовский чем-то шумит на кухне, разбивается чашка, слышится ойканье. Волков вновь тяжело выдыхает и кладëт голову в ладони, жмурится, пытается понять. Думает, что лучше бы умер, когда в него стреляли, лучше бы ошейник сработал, чем чувствовать себя так, как сейчас, уж лучше так, чем ощущать себя предателем.

...

Убей меня

За то, что я давно к тебе остыл